Сочельник

Лю Минъянь внимательно осмотрела себя в зеркале и, к своему удовлетворению, ничего не разглядела. Мантия-невидимка работала идеально. Отражение показывало лишь пустую комнату, непривычно чистую из-за разъехавшихся на Рождество соседок. Девушка оказалась единственной оставшейся на каникулах в своей комнате и почти не грустила по этому поводу. Но лишь потому, что мысли занимали вовсе не одиночество в праздник, близящиеся экзамены и отсутствие пары — типичные проблемы любой семикурсницы, а Лю Цингэ. Ее брат впервые в жизни остался на Рождество в Хогвартсе. Да и последние два месяца, с начала ноября, он вел себя до ужаса странно. Частенько уходил в свои мысли, стараясь скрыть глупую улыбку, чуть ли не светился от счастья, получая письма за завтраком, и в целом стал вежливее и добрее. Будто влюбился. Вот только в кого? Сплетники выдвинули много предположений на этот счет, и лидировали, конечно, другие преподаватели. И Ло Бинхэ, но лишь потому, что тот являлся «первой любовью» двух третей учеников Хогвартса. Лю Минъянь и сама чувствовала себя рядом со слизеринцем странно, но даже все ее достоинства: красота, ум, происхождение — казалось, для парня ничего не значили. Со всеми девушками (и некоторыми парнями) он вел себя отстранённо, хотя и умудрялся при этом быть центром компании. Минъянь ясно видела, что тот показывал себя настоящего лишь двум людям. Профессора зельеварения Ло Бинхэ словно пытался впечатлить, что казалось невозможным до недавних пор. Шэнь Цзю умудрялся придираться к ученику, то есть делал то, что никто другой не мог. Их «игру» девушка не понимала и с ужасом осознавала: упорство слизеринца граничило с мазохизмом. К счастью, в последние два месяца (одинаковый срок у другого события она считала лишь совпадением) профессор Зельеварения, пусть и продолжал искать недочеты во всех действиях парня, но уже выдавал скупую похвалу. Вторым человеком, знавшим «настоящего» Бинхэ, являлась Нин Инъин. Лю Минъянь еще с первого курса помнила, как эта девочка с Хаффлпаффа присматривала за слизеринцем, будто старшая сестра. Годы шли, отношение не менялось. Но именно эта девушка, наверно единственная, видела слабую сторону всеобщего любимчика и продолжала его поддерживать, хотя, казалось бы, сейчас Ло Бинхэ уж точно не нуждается в поддержке. Хаффлпаффка упорно вела себя как сестрица и совершенно не замечала, что мальчик вырос. Тот пытался показать, что стал взрослым парнем, но девушка игнорировала все его двусмысленные (и не очень) намеки. В поведении слизеринца и его печальных коротких взглядах на любую помощь Нин Инъин можно было уследить нечто большее. И в этом большем, к опять же ужасу Лю Минъянь, тоже угадывались зачатки мазохизма, поскольку парень, несмотря на страдания, общение продолжал. Во многом благодаря подобным размышлениям, чувства гриффиндорки к Ло Бинхэ, пусть не так давно, угасли. Другими возможными возлюбленными ее брата были профессора, даже Шэнь Цзю, но девушка более вероятным вариантом считала Му Цинфана. С целителем Лю Цингэ всегда был более-менее дружен, а с начала ноября общался больше. Минъянь находила этого мужчину приятным и тихо радовалась за выбор брата. До начала каникул. Потому что вчера на завтраке директор Юэ объявил, что на каникулы Больничное крыло закрывается из-за отъезда мистера Му и попросил по вопросам болезней обращаться к преподавателям. А после завтрака брат отвел ее в сторону, переспросил, не хочет ли она переместиться камином домой, и с красным лицом уточнил ее мнение насчет его любимой бордовой мантии, достаточно ли та хороша. Было ясно, как день, что Лю Цингэ собрался на свидание. Только вот Му Цинфан уехал. С кем тогда? Несмотря на кажущуюся невозмутимость, Лю Минъянь не просто так попала на Гриффиндор и быстро спланировала, как это узнать. Вчера с помощью Ло Бинхэ она одолжила чью-то мантию-невидимку и собиралась проследить за братом. Профессор ЗОТИ, по совместительству победитель чемпионата дуэлей Великобритании, определенно заметил и развеял бы ее скрывающее заклятие, но вот магический артефакт сможет ей помочь. Спустя день ее план уже не казался чем-то адекватным: в обмен на свою помощь слизеринец собирался попросить что-нибудь взамен, если понадобится, а еще девушку смущало следить за свиданием брата. Возможно, стоило спросить Цингэ прямо. Но младшую сестру терзала обида: почему тот до сих пор не поделился своими переживаниями сам? Она громко вздохнула, про себя отмечая, что стоит действовать тише. Девушка бросила мантию на кровать и устало плюхнулась рядом. Подобная неаккуратность была ей не свойственна, но в одиночестве Минъянь немного расслабилась. До ужина оставалось не так много времени, и она потянулась к вуали, лежащей на тумбочке, но движение руки прервалось от громкого открытия двери в спальню. На пороге стояла зареванная Ша Хуалин. — Комната старосты этажом ниже, — сухо бросила Лю Минъянь. На самом деле, она уже давно перестала обижаться, что брат, боясь раскрытия его фаворитизма, выбрал на такую важную роль не ее. Будто весь Хогвартс не знал, что декан Гриффиндора оторвет голову любому, кто обидит его любимую младшую сестренку. Староста, тем не менее, зашла внутрь, найдя зрителя, перед которым можно поплакаться. Она села прямо на чужую мантию-невидимку, звеня многочисленными украшениями. Минъянь недовольно сдвинула брови. — Меня-а Бинхэ-э бросил, — протянула Хуалин и ладонями спрятала новые слезы на лице. Ее подводка спустилась вслед за ними черными вертикальными полосками. — Опять, — выдохнула Лю Минъянь. Эти двое вечно то сходились, то расходились, хотя изначально было ясно, что у них ничего не выйдет. Но стоило отметить, что Ша Хуалин встречалась с Ло Бинхэ дольше всех. Она недовольно звякнула своими любимыми серебряными браслетами. — На этот раз Бинхэ сказал, что навсегда! Ее ярко накрашенные губы дрожали от обиды. Минъянь отчего-то вспомнила, что видела однокурсницу без макияжа лишь на младших курсах и в душе. Щеки нагрелись, и она поспешила все-таки дотянуться до вуали и надеть ее. — Все к лучшему, — уверила девушка и даже протянула плачущей платок, который нашелся на тумбочке. Пока Лю Минъянь привычно закрывала свое лицо, староста несколько раз всхлипнула, вытирая подтеки туши на щеках — удивительно точными движениями, и недоуменно произнесла: — Я видела профессора Лю в подземельях. Что он там делает? Ша Хуалин подозрительно быстро успокоилась, хотя могла истерить часами. Девушки мало общались друг с другом, но соседки Минъянь с ней дружили, и однокурсница часто, даже после получения отдельной комнаты как староста, находилась здесь, в общей спальне. Впрочем, младшую сестру больше взволновало местонахождение Лю Цингэ. Она задумчиво замерла. — Кажется, он кого-то ждал и не собирался в Большой зал на ужин, — продолжала Хуалин. — Такой весь в выглаженной мантии, причесанный. Красивый, — малиновые губы растянулись в ехидную улыбку, что не вязалась с заплаканными глазами, — почти как ты. Лю Минъянь забыла, как дышать. Мерлин, она и не знала, что тот уже успел собраться на свидание! Стоит поспешить. Но на мантии все еще сидела однокурсница. — Ты в порядке, — кивнула Минъянь, побуждая уйти, а та лишь выгнула бровь, — пора на ужин. Хуалин обиженно фыркнула, откидываясь и кладя правую ногу поверх другой. Ее расслабленная поза откровенно бесила из-за собственных натянутых нервов. — Думаешь, я пойду в Большой зал после того, как меня бросил Бинхэ? Я никуда не пойду. Они смотрели друг на друга, и Лю Минъянь судорожно просчитывала в голове причины для ее ухода. К ее огромному сожалению, соседки (подружки старосты) уехали. Даже Мобэй, с которым та часто общалась, покинул Хогвартс на каникулы, оставляя профессора Шана одного (чему мужчина только радовался, поскольку до сих пор боялся перейти границу и получить обвинение в совращении ученика). На секунду она отвлеклась на идею о новой книжке об этих двоих и их «тайную встречу на Рождественских каникулах». Автора серии о «романтичной запретной любви» пока еще не нашли. Ша Хуалин по-своему восприняла чужое молчание и осторожно взяла за руку Минъянь, предлагая: — Ты тоже не ходи. Останься со мной, чуть позже сходим на кухню и возьмем еды, — девушка с озорством подмигнула. — У меня запрятаны несколько бутылок сливочного пива. Если бы в голове все мысли не занимала тревога о старшем брате и его возлюбленной, она бы определенно согласилась. Лю Минъянь редко приглашали на пьянки, то ли из-за образа «правильной ученицы», то ли из-за родства с деканом Гриффиндора. Она не сдержала печальный вздох. — У меня дела. Отпустив ее руку, Хуалин поднялась с хмурым видом. — Неужели ты собралась на свидание с Бинхэ? — Что? — округлила глаза Минъянь. — Нет! — Но я видела, как вчера вы о чем-то разговаривали! Наверняка договаривались о свидании! Поэтому он меня и бросил! Она нервно прикусила губу, но вуаль это скрыла. Ша Хуалин, всхлипывая, принялась бродить по комнате вдоль ее кровати, бросать ревнивые взгляды и кривить малиновые губы. Лю Минъянь понимала, что теряет время, и ей пришла новая замечательная (сомнительная) идея — рассказать однокурснице о своем плане. Тем более, староста знала, где примерно находится ее брат. Она встала перед Ша Хуалин, оглаживая едва заметные заломы на темной ученической мантии, и уверенно заявила: — С Ло Бинхэ я обсуждала совершенно другой вопрос и никогда бы не пошла на свидание с парнем, у которого уже есть пара. Однокурсница под ее твердым взглядом стушевалась и сложила руки, выделяя приятную на вид грудь под тонкой блузкой. Минъянь подумала о том, что в раскрытой мантии ходить холодно: соски Хуалин торчали сквозь одежду, и смутилась почему-то, но вуаль надежно скрывала ее лицо. — На самом деле он помог мне достать мантию-невидимку, — девушка повернулась к кровати, где та лежала смятым комком. — Я хочу проследить за братом и узнать, в кого он влюблен. В глазах однокурсницы сверкнул интерес, а губы растянулись в ухмылке. Она, как староста, должна была отговорить Лю Минъянь, но, как и ожидалось, ничего против не сказала. — Потому, мне надо уйти, — продолжала та, аккуратно складывая мантию-невидимку. — Скажи, где конкретно ты видела профессора? Я обязательно расскажу тебе потом, кто ходил на свидание с ним. Это была вынужденная цена за молчание. Тем не менее с восторженным видом Ша Хуалин забрала у нее мантию и осмотрела, заявляя: — Тут спокойно поместимся мы обе! Пойдем вместе! Минъянь поджала губы. Рассказать свой план определенно было ужасной идеей. Она попыталась возразить, комкая рукава своей мантии: — Одной мне будет проще. Но получила предупреждающий лукавый взгляд однокурсницы. Девушка сердито сдвинула брови: пойти одной было бы намного легче. Тогда Хуалин надула губки и намеренно слащаво пробубнила: — Сестренка так волнуется за старшего братика. Это так мило, уверена, все будут рады об этом узнать. «Она слишком много общается с Ло Бинхэ», — подумала возмущенная Лю Минъянь, подмечая в угрозе влияние слизеринца. — Да ладно тебе, — хихикнула однокурсница. — Мне тоже любопытно, и я хочу помочь. Даже обещаю никому не раскрывать тайную любовь профессора. И предложение со сливочным пивом все еще в силе. Если тебе его избранница не понравится, то напьемся с горя, если понравится — отпразднуем. С лукавой улыбкой девушка добавила: — Или избранник. Может, Люсу Мяньхуа напишет и о них историю. Мне так нравятся ее книжки, даже Мобэю понравилось, хотя он не любит читать и всегда добавляет: «жаль это выдумки». Лю Минъянь, которая скрывалась под этим псевдонимом, замерла с оголтело стучащим сердцем. — Хотя ты, наверное, ничего не знаешь об этих книжках, — фыркнула Хуалин, но без какой-либо насмешки. — Я тебе дам почитать, будет, чем заняться на каникулах. Чувствуя смущающий жар на щеках, девушка тихо радовалась, что успела надеть вуаль. Она перевела тему: — Если хочешь пойти со мной, то придется снять все твои… украшения, — Минъянь обвела рукой чужую фигуру, подмечая серьги и браслеты; даже на поясе и ботинках виднелись колокольчики. Она в очередной раз поразилась, что те не выглядели лишними в образе. — Они слишком шумят. Ша Хуалин согласно кивнула, но взамен бросила: — А ты снимай вуаль. Зачем она тебе под мантией-невидимкой? Лю Минъянь вовсе не хотела снимать свою «защиту», особенно перед этой однокурсницей. Но, глядя, как та со звоном скидывает свои браслеты ей на кровать, все же отвязала вуаль и аккуратно положила в карман. Не то чтобы Ша Хуалин не видела ее лица раньше, но именно сейчас это немного смущало.

***

Девушки не обнаружили Лю Цингэ на том же месте, потому с помощью заклинания поиска направились по его следу — наружу из замка. Снег хрустел под их ногами, выдавая присутствие, но вокруг не было ни души. Морозный воздух заставлял кожу покрываться мурашками, и Ша Хуалин все плотнее прижималась к Минъянь в поисках тепла. К счастью, та хотя бы догадалась застегнуть свою мантию. Тем не менее спина отчетливо чувствовала жар ее груди, а шею дополнительно опаляло чужое дыхание. Лю Минъянь ловила себя на совершенно неправильных мыслях. Хуалин любит Бинхэ, возможно сильнее чем кто-либо еще в Хогвартсе. — Вот они, — шепнула Хуалин на ухо, заставляя сердце подпрыгнуть. Девушка сосредоточилась на смысле этих слов и рассмотрела две фигуры на фоне черных деревьев Запретного леса. Одной из них определенно был старший брат в своей лучшей бордовой мантии, любимом гриффиндорском шарфе и с красными (явно не от холода) щеками. Другая фигура склонилась над землей, что-то делая. Ее мантия отличалась белизной, сравнимой со снегом, и зелеными узорами, а ширина плеч намекала, что фигура была мужской. Ну, или то была девушка, активно занимающая плаванием. Цепким взглядом Минъянь нашла их дорожку следов и прошептала: — Подойдем ближе. Будем идти по их следам, чтобы они ничего не заметили. — Ага, — выдохнули в шею, и девушка поспешила поступить согласно своим словам. Обычно широкий шаг брата был неудобен, но Цингэ явно никуда не торопился, идя рядом с этим парнем (?) в белом. Потому девушки спокойно подстроились под дорожку чужих следов. Парочка продолжала копошиться в снегу, и Минъянь удивленно заметила, что они лепят снеговика. Девушка не знала, насколько нормально в плане морали писать любовные книжки о романе старшего брата, но это выглядело так мило, что к Мерлину в панталоны все сомнения. У нее появится новая серия книг. Ша Хуалин приглушённо хихикнула ей в затылок, тоже подметив забавное поведение своего декана. На неясный звук Лю Цингэ обернулся и выжидающе замер. — Что такое? — спросил его парень, и девушки замерли, узнавая лицо. — Ничего, — помотал головой старший брат. — О, снег пошел. Действительно, крупные хлопья повалили на землю, грозя раскрыть наличие двух ошеломленных гриффиндорок под заколдованной мантией. «Профессор Шэнь» наконец поднялся и с непривычной детской радостью в глазах рассмотрел снежинку на рукаве мантии. Лю Цингэ же глядел только на него и открыто любовался, забыв про смущение. Минъянь пыталась переварить новое открытие. Старший брат еще со времен своего обучения в Хогвартсе невзлюбил «слизеринского слизня», но неужели ненависть переросла в любовь? «Шэнь Цзю» чихнул. Цингэ обеспокоенно вздрогнул и приблизился, снимая свой красно-золотой шарф. Тот с удивлением и смущением смотрел, как обматывали его шею, а затем покраснел и буркнул слова благодарности. Старший брат с красным лицом, отвернулся и тоже что-то тихо сказал в ответ. Ша Хуалин придвинулась еще ближе, добираясь до левого уха Минъянь, и еле слышно заявила: — Тут что-то не так. Профессор Шэнь, будь даже влюблен, никогда бы не радовался гриффиндорскому шарфу, я уверена. Бинхэ рассказывал, что директор как-то предлагал ему свой хаффлпаффский шарф, и тот ужасно разозлился и едва не взорвал его. В ворохе сумбурных мыслей девушка ухватилась за одну: осталась ли малиновая помада на ее ухе? Сердце стучало так громко, что, казалось, брат уже давно должен был их заметить. Но тот лишь заботливо стряхнул горстку снега с чужого плеча. Лица мужчин находились так близко друг к другу, что стало ясно: сейчас они поцелуются. Минъянь смущенно отвела взгляд и шепнула однокурснице за спиной: — Мы все выяснили, надо уходить. Но как, обе девушки не придумали. Свежий снег скрипел под ногами, а дорожку следов покрывал новый белый слой. Мантия-невидимка тяжелела от холодного слоя сверху. Лю Минъянь обеспокоенно подумала, что оставшиеся следы — где они стояли — полностью выдавали их присутствие. Если бы они не находились в пределах Хогвартса, то давно бы аппарировали, лишь бы брат не узнал, кто за ним следил. — Быстро отошел от него! — раздался позади разъяренный крик. Парочка с красными лицами отлипла друг от друга, не дойдя до поцелуя. Девушки торопливо обернулись, шурша своими одеждами и накопившимся снежным слоем над головами. С нахмуренными бровями, сложенным веером в левой руке и палочкой в правой к ним грозно приближался… Профессор Шэнь? — Какого?.. — вслух выпалила Ша Хуалин, но в общей суматохе ее голос не заметили. Это определенно был декан Слизерина, причем злой, будто только что пообщался с Ло Бинхэ и не смог найти в его поведении какую-нибудь ошибку. Второй «профессор Шэнь» поспешил загородить Лю Цингэ и воскликнул: — Брат, я все объясню! Обе девушки ошарашенно вдохнули. Шэнь Цзю, не церемонясь, схватил его за руку и потащил обратно к замку. Его лицо пришло в норму и отражало обыкновенный холод. Цингэ же, наоборот, сердито сдвинул брови, перехватив близнеца за плечо. — Мы на свидании, — уверенно заявил он, но тут же покраснел, как и его возлюбленный. — Я его никуда не пускал, — прошипел профессор Шэнь, пытаясь отцепить его руку со своего брата. — Он замерз! — дополнительно обвинил мужчина. — Вовсе нет, — возразил предмет их спора и предательски шмыгнул носом. Двое мужчин, разом, потащили его в сторону замка, продолжая на ходу ругаться. Профессор Шэнь обвинял Цингэ в бесстыдстве, а младшего брата во лжи и сговоре с Ло Бинхэ, который мешал его поиску этой парочки. Декан Гриффиндора твердо возражал, что Шэнь Цзю не должен лезть в их отношения. Провожая глазами знакомую с детства спину, Минъянь пребывала в уверенности, что старший брат опять ужасно покраснел. Когда они достаточно удалились, девушка поспешила скинуть мантию-невидимку, тяжелую и мокрую от снега. Она повернулась к Хуалин, продолжающей озадачено смотреть в сторону замка, и незаметно для себя решила, что со смазанным макияжем и без привычных украшений однокурсница перестала походить на стерву и выглядит очень мягко. От мороза щеки и кончик носа старосты покраснели, оттенком напоминая привычно яркие губы, с которых сейчас срывались облачка пара. Лю Минъянь неожиданно поняла, что хотела бы видеть эту девушку в подобном состоянии почаще. В груди неприятно кольнуло: они общались крайне редко, по сути, сегодня впервые они были так близки… во всех смыслах. — Профессор Лю возвращается, — нахмурилась Ша Хуалин и за руку потащила девушку к снеговику. — Не оборачивайся и подыграй мне. Она весело улыбнулась, указывая рукой на снеговика и начала щебетать о погоде, будто говорила не с ней, а с Ло Бинхэ. Минъянь поджала губы: она вновь ревновала эту парочку, но по странному стечению обстоятельств, на этот раз ревновала не парня. Она неуверенно выдохнула, натянув слабую улыбку: — Если ты считаешь, что это сработает, то вряд ли. Я же без вуали. Брат знает, что я никуда не выхожу без нее. Хуалин на мгновение задумалась, но тут же ее глаза опасно сверкнули. Однокурсница остановилась и за талию притянула девушку ближе, холодными пальцами проводя по щеке к левому уху, где наверняка остались следы ее помады. Лю Минъянь ошарашенно замерла, не смея дышать. — Тогда сыграем по-другому, — лукаво улыбнулась Ша Хуалин и притянула ее голову для поцелуя. Девушка оторопела и продолжала деревянно стоять. Она подумала, что это неправильно и несколько нереально, но затем решила ловить момент. Крепко, хоть и неуклюже, она прижала старосту к себе, открывая рот. Та углубила поцелуй, и, несмело отвечая, Минъянь просто наслаждалась. Краем взгляда она уловила, что фигура брата поспешно удаляется, но не отпускала Хуалин, сквозь мантию оглаживая ее грудь и бедра. Через несколько приятных минут, однокурсница все же отстранилась и завлекающе (так казалось) облизала губы с бледными остатками малиновой помады. — Ты так увлеклась, — бросила она с усмешкой. Лю Минъянь глубоко вдохнула, борясь со странным ощущением в теле, и поспешила достать вуаль, чтобы скрыть лицо. Ша Хуалин, поправляя сбившуюся мантию, смотрела куда угодно, но не на нее, что было обидно. Короткий снегопад прекратился, а в замке загорались одинокие огни, разрывающие сумерки. — Думаешь, бра… профессор Лю нас узнал? — спросила Минъянь, лишь бы преодолеть тягучее безмолвие. — Уверена, — хихикнула однокурсница. — Я немного видела его лицо, он был так шокирован. Думаю, вас ждет серьёзный разговор. Она вновь тяжело вздохнула. — Не парься, — улыбнулась Хуалин, цепляясь к ее руке. Девушка отдаленно заметила, что точно так же та цеплялась к Бинхэ. — Пойдем лучше на кухню, возьмем еды. А затем будем праздновать. — Праздновать? — глупо переспросила Лю Минъянь, отбрасывая смущающие мысли. — Ага, праздновать. Не грустить же нам из-за того, что профессор Лю влюблен и счастлив. Свежий снег скрипел под ботинками девушек, пока они шли обратно к замку. Ша Хуалин весело рассказывала обо всем на свете, при этом не упоминая бывшего парня. Домовые эльфы щедро выдали двум гриффиндоркам еще теплые пироги, а заначка сливочного пива в комнате старосты могла опьянить целую компанию. Из-за этого Минъянь проболталась, что является автором историй об отношениях профессора Шана и Мобэя, чем привела однокурсницу в восторг. Обе вслух пожалели, что не пытались общаться друг с другом раньше. Они разговаривали практически до утра и лишь перед рассветом уснули, обнимаясь и теснясь на одной кровати.