Вместе до самого конца

Всегда сдержанный и спокойный Регулус был разозлён и явно напряжён. Джейн знала это очень хорошо, они действительно стали очень близкими друг для друга. Она знала все его демоны, страхи и радости. Парень хмурился, а в его глазах был океан разочарования. Он шёл с чересчур ровной спиной, опаздывал на завтрак, хотя всегда был пунктуальнее всех. Пальцами слизеринец теребил краешек идеально сидящего школьного пиджака. «Явно плохие новости из дома». Он подошёл к Джейн, стоящей у выхода из гостиной, в которой никого уже не было. — Доброе утро, Джейн, и как ты умудряешься… Договорить он не сумел, подруга заботливо обняла его, понимая, что ему сейчас паршиво. Регулус с благодарностью растворился в её объятиях. Он нуждался в семье, и девушка всегда предугадывала эти волнения и со всей своей добротой позволяла ему перевести дух на своём плече. В такие моменты ему становилось жалко Джеймса Поттера, потому что тот не знал о том, что такая заботливая сестра находится рядом. Но в то же время был этому рад, так как обнимала она не родного брата, а его. Мальчика, который не знал материнской ласки и любви. И, о Мерлин, как же жаль, что она не его родная сестра. Возможно, тогда Сириус и Регулус никогда бы не рассорились, она бы стала их нейтральной зоной. То, что Регулусу был безразличен старший брат, без всяких сомнений является чушью. Нет. Это просто глупая гордость и соперничество, присущее всем Блэкам, а может, и всем чистокровным семьям, которое было проклятьем… Если быть совсем честными, где-то глубоко в душе он надеялся, что два брата, как Инь и Янь, будут нераздельны, и поможет им в этом именно она. Девушка, которая искренне волнуется за своего лучшего друга и брата, как любила его называть Джейн. Постояв так немного, девушка взяла его за руку и повела на выход. — Спасибо за то, что рядом, — сказал парень, поспевая за ней. — Скажи «А-а», — протянула девушка и поднесла к его губам карамельку. Парень с удовольствием принял её. — Ты в курсе, что сладкое есть нельзя перед едой, — заметил Регулус. — Ага, скажи это Кейт и Барти, которые слопали уже все круассаны! И если не хочешь быть свидетелем убийства, то стоит поторопиться. — Это точно, а если к ним ещё и всеядная Доркас присоединится, то пиши пропало. Парень прыснул, и они вдвоём ускорили шаг, потому что круассаны любила не только Джейн. Оказавшись в Большом зале, Регулус остановился в дверях, окидывая взглядом стол шумных гриффиндорцев. Было понятно, кого он искал. Вместе друзья отправились к своему столу, где их ждали остальные, за исключением стеснительной Тессы, которая помахала от своего стола. — Не поверишь, Блэк, но только ради тебя не стала есть последние круассаны, — Доркас, как всегда занявшая его место, лучезарная, дерзкая, с копной кудрявых волос была красива. — Доброе утро! — И тебе, бестия! — равнодушно сказал парень, садясь рядом с ней. — Представляешь, ты мне сегодня приснился! — выпалила девушка. — Ууу… — послышалось от друзей. — Даже не думай… Что? В очередной раз замечталась на уроке? — И вовсе я не мечтала! Просто Дилан… — Вот пусть он и помогает! — холодно ответил парень, наслаждаясь круасаном. — Я поражаюсь, как тебя вообще на Когтевран взяли?! — Эй! Я одна из лучших учениц! — возмущённо ответила девушка, резко вставая со своего насиженного места. — Жаль, что только тупеешь при виде этого болвана! — А ты бесчувственная ледышка, — вспылила девушка, но, поймав острый взгляд его глаз, добавила: — Хоть и красивый. Ну ты же умненький мальчик, одну тему… — проговорила Медоуз. — Я не стану помогать тебе с учебой, нечего глазки строить смазливым придуркам. Девушка резко развернулась, делая вид, что гордо уходит. Но как только парень повернулся к друзьям, она подбежала и с жутким злорадством взлохматила идеально уложенные волосы слизеринца. Не дожидаясь реакции Блэка, когтевранка что есть сил побежала куда глаза глядят. — Упс, — тихо протянул Барти. — Медоуз! А ну стоять! — с растрёпанными волосами, гневно прошипел Регулус, вставая из-за стола. Девушка и не думала останавливаться, лишь обернулась на бегу, показав язык — дразня парня. Минута, и парень сорвался с места, совсем не утруждая себя бегом. Джейн заметила, как загорелись его глаза, а на губах появилась еле заметная улыбка. Когтевранка, преследуемая слизеринцем, пулей вылетела из Большого зала. — Мне одному показалось, или они отлично смотрятся вместе, — усмехнулся Барти. — Ну, я думаю, не стоит им пока об этом говорить, — подтвердила догадку Кейт. — Я что, похож на мазохиста? — Бываешь иногда, — прыснула Джейн. И под дружный смех они встали из-за стола. Уже изрядно запыхавшаяся Доркас всё ещё не сдавалась и бежала со всех ног, оставляя за собой повороты и коридоры, оглядываясь на слизеринца, который был всё ближе. Смех — её пробивал смех — всегда идеальный и равнодушный к ней Блэк снова бежит за ней, растрёпанный, с горящими глазами. Он больше всех понимал её семейное положение, но был другим. Она сама по себе бунтарка, ей тяжело давались светские мероприятия, а он так легко вёл себя на них. Он не бунтует открыто, но и не поддерживает. Это злило и цепляло Доркас, ей так и хотелось вывести его, что она всегда и делала. Снова и снова пыталась выбить почву у него из-под ног. «Чересчур идеальный, правильный, умный и красивый… — девушка резко остановилась, увидев его перед собой — Ах да, и хитрый очень». — Кажется, ты запыхалась, а я стою здесь и всё жду, когда же ты набегаешься… — лениво растягивая слова, сказал Регулус. — Ха-ха… как… ты, — пыталась отдышаться девушка. — Я, в отличие от тебя, пользуюсь головой, — разглядывая свои руки, сообщил парень, а затем резко подошёл к Медоуз. — Знаешь же, что я всё равно догоню тебя, и всё равно пытаешься? Девушка чуть опешила от такого близкого расстояния между ними, но не сдалась и сделала ещё шаг, сокращая расстояние до неприличных сантиметров. — Это чтобы такая ледышка, как ты, отогрелся, а теперь… займёмся астрономией?! Друзья-слизеринцы, как и другие ученики, отправились на урок. Так получилось, что недалеко от них шли Мародёры. — Ну что, думаешь, всё плохо? — спросил Римус. — Видимо, как успокоится — расскажет, — тяжело вздохнул и взъерошил свои волосы Джеймс. — Вы же его знаете, ему надо побыть одному. Джейн, сама того не желая, услышала разговор гриффиндорцев. Логично — если проблемы у младшего, то они есть и у старшего. Перед глазами девушки возник Сириус, такой же потерянный и разочарованный, как и Регулус с утра. Слизеринку накрыла тревога за этого вредного высокомерного придурка. «Глупо. Чувствую себя наивной дурочкой. Но почему он не выходит из головы?» — Вы идите, я вспомнила, что забыла бумаги, которые спрашивала профессор, придётся вернуться, — сказала она, остановившись. — Мы с тобой. — Нет, не стоит, я мигом. Джейн быстро полетела назад. Она знала, догадывалась, где может быть гриффиндорец. Джейн не раз замечала, что иногда Сириус сидит в одном из пустых коридоров третьего этажа. Поворот, лестница, коридор, поворот. Поттер перевела дыхание, чтобы выглядеть более спокойной. Она никогда не заходила в коридор, когда видела Блэка, сидящего на подоконнике. Поэтому сейчас она топталась на месте, всё ещё неуверенная в правильности своих действий. Выпрямив плечи, сделала смелый шаг. Тишина коридора была нарушена негромким стуком каблуков. Одинокий парень сидел на подоконнике, на полу покоилась сумка. На нём был школьный свитер с закатанными рукавами, как всегда, развязанный галстук и идеальные чёрные волосы до плеч. Сириус отрешённо смотрел в окно. Когда Джейн подошла к нему, он даже не обернулся, погружённый в свои мысли. — Из-за прогулов достанется твоему другу. Блэк усмехнулся. — Доброе утро, Блайм! — сказал он, а затем обернулся. — В отличие от Нюнчика, мой друг с этим справится. Усмешка, сарказм и пронзительные серые глаза. Под его пристальным взглядом плечи девушки как-то сами собой ещё больше расправились. Джейн смотрела на Сириуса, не в силах отвести от него глаз. Тонкая нить будто связывала их всё это время с того самого дня на вокзале. Та неудавшаяся дружба между ними будто ещё висела в воздухе, словно тень. Поттер снова и снова переводила на него взгляд, то на уроках, то в Большом зале, то во время матчей, и когда понимала, что слишком долго смотрит, отводила взгляд, смущаясь и ругая собственное любопытство. А в этом году она стала понимать причину такого интереса. Спасибо Кейт и её воздыханию по Люпину. Блэк, этот заносчивый высокомерный самоуверенный засранец, почему-то нравился ей… Это стало неприятным открытием, потому что ей жуть как не хотелось привязываться к этому самолюбивому ловеласу, становиться такой же дурочкой, как и полшколы глупеньких девушек. Поэтому снова и снова она боролась с собой, боролась с чувствами, что начинали расцветать. «Я не стану одной из них!» — повторяла девушка, когда парень появлялся в поле её зрения со своей новой подружкой. Блэк прищурился, выгнул бровь и склонил голову. — Мой милый братец уже пожаловался тебе? — Не пойму, о чём ты. — Ну да, конечно, этот нытик… — Не стоит так говорить. Ты и сам знаешь: Регулус никогда не жалуется и всё держит в себе, как и ты. — Тогда можешь не пытаться, сама говоришь — такие уж мы, Блэки, — грозно сказал парень и отвернулся. Джейн закатила глаза, но всё равно не сдалась и тоже присела на подоконник. — Один мудрый человек мне сказал: «Ты не можешь изменить то, откуда пришёл. Но ты можешь сам выбирать, куда идти дальше».       Парень нахмурился, всё так же смотря в окно. — Я не хочу лезть в ваши семейные дела… — Вот и не лезь! Кто мы друг другу, чтобы говорить о подобном? Иди и утешай Регулуса. — Сделаю вид, что не слышала этого! Ты разве не видишь, что вас специально сталкивают лбами! Братья и сестры, их отношения немного ближе, чем с родителями. Вы как две стороны одной медали, — продолжила слизеринка. — Ты хоть сама в это веришь? Семейные узы всё только портят. Я сыт по горло нравоучениями. Хочу быть свободен. Как только возвращаюсь домой, то я как в клетке. Я там задыхаюсь. А теперь… — Ты думаешь, я свободна? У меня нет семьи и нет контроля, ты думаешь, это свобода? Да, у меня есть друзья, они всё для меня, но иногда я чувствую пустоту. — Может, тебе просто нужен парень? Секс? — Ты идиот. Пытаешься залатать пустоту такой мелочью. — Ты просто не знаешь этих чувств. — Не обманывай себя. Любовь нельзя… — В моей жизни не было любви, — отрезал парень. — Я не верю в эту чушь! Да это — самая большая ложь в жизни. Ты сама наверняка знаешь: мои родители чёрствые и гордые, они только терпят друг друга всю жизнь. Моя мать забыла о том, что дети — это не инструмент для удовлетворения собственных амбиций… Зачем я тебе вообще всё это говорю? Сириус совсем не сдерживал себя, его грудь тяжело вздымалась, а кулаки сильно сжимались, так, что кожа, казалось, побелела. — Ты думаешь, ему лучше? Он, как и ты, страдает от этого. — Страдает?! Он из кожи вон лезет, чтобы угодить матери. — Ты или дурак, или притворяешься им. — Нас вечно сравнивают, противопоставляют друг другу. На меня спустили всех собак всего лишь от просьбы остаться на каникулы в школе. — Брат тут совсем ни при чём. — Они вечно ставят мне его в пример! Постоянно твердят, что он гораздо лучший сын. Говорят, чтобы вернуть на путь истинный. Он по слабости характера им верит, разве ты не видишь, куда его несёт? С кем он стал больше общаться? Они его погубят, а я не хочу тонуть с ними. Джейн не выдержала, спрыгнув с подоконника, взяла лицо Блэка в свои руки, приблизилась ближе и произнесла: — Я знаю, что ты, как и он, боитесь потерять друг друга. Ты скучаешь по нему… Я знаю, вы разные. Каждый уникален по-своему. Запомни! Братские узы не разорвать даже смертью. Блэк был очень удивлён её действиями. Он сидел в холодном коридоре у ледяного окна, полностью игнорируя это, но руки девушки, такие тёплые, почти горячие. Это подействовало мощным контрастом, показывая, какие ледяные у него щёки. От её тепла по телу прошлась волна мурашек. «Упёртая очкастая зубрилка с невероятными глазами», — пронеслось в мыслях у Сириуса, когда всё, что он видел перед собой — это лицо слизеринки. Кажется, контраст произошёл не только в температурном режиме, но и в голове и мыслях. — Не отталкивай Регулуса, — продолжила девушка, отпуская парня. — Ты пока не осознаёшь, но будешь сильно жалеть об этом. Блэк хотел что-то сказать, но девушка закрыла ему рот своей маленькой ладошкой, пока не хлынула новая волна сарказма. Сириус широко открыл глаза от её наглости. — Выслушай меня! — строго сказала девушка, нахмурив брови. — Мой отец был привязан к своему старшему брату, они делили всё — и веселье, безрассудства, неприятности и горе. Но когда отец выбрал свой путь, родители отказались принимать это. Они отвернулись от него, и брат, что всегда был рядом, сделал то же самое. Они много лет не общались, игнорируя друг друга. А когда… — девушка осеклась. Парень заметил, как дёрнулась рука, что сдерживала его губы, а в её глазах промелькнуло что-то болезненное, — Когда умер отец, то они уже не могли сказать друг другу то, что хотели. И дядя… Он говорит «прости» теперь только перед могилой, но отец не услышит, потому что его больше нет. Её глаза остекленели, стали пропитаны болью и злостью, но Сириус не отводил глаз. Такой он её не видел. Он никогда не слышал о её прошлом, наивно полагая, что ей просто не о чем рассказывать. Джейн отвела взгляд и залезла в сумку. Достав маленький пузырёк и карамельку, она оставила их на подоконнике, а потом развернулась, собираясь удалиться. Сириус всегда быстро реагировал в ситуациях, это, как и его фирменная улыбка, всегда было его изюминкой. «Нет. Подожди», — отчётливо пронеслось в голове Блэка, и он быстрым движением поймал её руку, такую же тёплую, как и пару минут назад. — Извини за грубость, — он сам не ожидал, что скажет это. Девушка так и стояла, не повернувшись, она взмахнула палочкой, и пачка сигарет, что лежала у окна, загорелась. Гриффиндорец спохватился тушить пожар. — Курение разрушает организм, и это запрещено правилами школы. — Это порча имущества! — Решил с утра пораньше лишиться очков? — Нет, что вы, мисс староста, — вежливо сказал парень и одарил её своей фирменной улыбкой. — На меня это не действует, можешь не пытаться. Регулус во внутреннем дворе. Хватит жалеть себя, иди на занятия, — строго сказала девушка, на последних словах она усмехнулась и, отвернувшись, продолжила свой путь под пустые возмущения Блэка. Он с лёгкой усмешкой долго провожал удаляющуюся девушку, крутя в руках сомнительный пузырёк и карамельку. Но он не долго колебался и залпом осушил пузырёк. Приятное тепло знакомой холодной жидкости помогло согреться, а усталость и злость стихли. Прилив сил и энтузиазма накрыл приятной волной, и Сириус тут же отправил в рот карамельку. Откинув голову к стене, он подумал, что ему был даже приятен этот разговор. Особенно радовал тот факт, что она рассказала о себе, пусть это было печальное воспоминание, но она доверилась. «Интересно, Регулус знает об этой истории?.. Вкусно…», — приятный вкус карамели таял во рту. Парень боялся вслух произносить, что именно так ощущался их с Мари поцелуй. Гриффиндорец быстро нашёл своего брата и решил прервать идиллию, которую застал. Регулус сидел в компании кучерявой охотницы когтевранской команды по квиддичу. Сириус усмехнулся и вальяжно подпёр стену рядом с увлечённой парочкой. — Я-то думал, мой прилежный братец на уроке сидит, а он на свиданиях пропадает. Ай-ай-ай, как же так, — нахально издевался старший Блэк, хотя увиденное очень его обрадовало. — И тебе доброе утро, братец, — равнодушно ответил младший. — Есть с кого пример брать, кстати. Две пары серых глаз встретились, начиная немой разговор, совершенно забыв, что не одни. — Регулус, я подожду тебя в классе, — тактично сказала Доркас, взяла вещи и оставила братьев наедине. — Рег, девушкам не нравятся скучные свидания с нудным учебником. — Мне очень жаль, если тебе не удавалось общаться с нормальными девушками, а не глупыми пустышками, как твоя последняя. — Ну, в них есть свои прелести, — лукаво улыбнулся старший, приподнимая бровь. — Я предпочитаю не только красивую оболочку, но и её содержимое. — Как по мне, умные женщины опасны. Их нельзя недооценивать. — Ну если ты ничего для неё не значишь, или же ты глупец, не умеющий отличать ложь от действительности, то мне тебя жаль. — Я думал, ты сохнешь по своей лучшей подруге, — на последнем слове Сириус сделал скептическое лицо. — Сохну? — парень поджал губы и задумался на мгновение, а Сириус пристально смотрел на брата, пытаясь прочитать его. — Я люблю Джейн. Регулус сказал это довольно чётко, с твёрдой уверенностью посмотрев на брата, но тот и бровью не повёл. — Она была и есть для меня единственная веточка, что не даёт погрязнуть в болоте. В детстве ты был всем для меня, а после того, как ты отдалился, в моей жизни появилась она. — То есть... — Она — это ты. Джейн стала мне сестрой. — Сентиментальные глупости. — Мне плевать. Она очень дорога мне, как сестра, — слизеринец усмехнулся и добавил: — Можешь выдохнуть. — В смысле?! — Думаешь, я не вижу, как ты напрягся? — А ты, я смотрю, хорошо научился читать чужие эмоции и прячешь свои. — Спасибо стараниям родителей и родственников. — Ну да, конечно… — злобно закатывая глаза, проговорил старший. — И тебе, — на этих словах Сириус вопросительно посмотрел на брата. — Помнишь, в детстве я часто плакал, когда получал от родителей или из-за наших драк, и ты называл меня плаксой? А я ужасно злился на тебя. Благодаря тебе я стал сильнее. И снова мой брат оказался бессердечной скотиной, потому что не хочет приезжать домой. Сириус сделал глубокий вдох. — Ты же знаешь, что наше Рождество снова станет скучным и мрачным Хэллоуином. — Да, но это семейный праздник. — Семья, которая презирает меня и готова отречься. Знаешь, я лучше в одиночестве отпраздную. Обычаи и мировоззрение нашей семьи ошибочно, губительно для нас же самих. Не хочу быть таким же фанатиком, я не разделяю всего этого. — В нас течёт одна кровь, и это навсегда. Раньше, я злился, что матушка говорит обо мне только во второй части предложения, после тебя. Сириус то, Сириус это. Я постоянно второй, как твоя тень, что бы мы ни делали. Думаешь, я в восторге? Глупо сопоставлять нас, ведь мы… — Разные, хоть и похожи, — старший брат невольно улыбнулся, вспоминая слова Блайм. — Мы как две стороны одной медали. — Хоть мы не всегда правы, и на разных сторонах, но… — Мы всегда братья, — закончил Сириус, и его усмешка и блеск в глазах зеркально отразились на лице Регулуса. Такие разные, но такие похожие. — Я буду более-менее рад встретить Рождество с тобой, но на обнимашки можешь не расчитывать, — оторвавшись от стены, надменно сказал Сириус. — Согласен, объятия Джейн мне нравится куда больше, — в той же манере вернул ему Регулус, наслаждаясь реакцией брата. Сириус немного оскалился. — Это оттого, что мы давно не делали этого, милый братец, — зловеще ухмылялся старший, медленно подходя к младшему, раскрывая свои объятия. Регулус стал пятиться назад. — Даже не думай! — Почему Джейн? — Секрет. Почему Бродяга? — Секрет! — вторил младшему старший и порывисто сократил расстояние между ними. От действий Сириуса Регулус тут же убежал, сказав: — Я ушёл, брат. — До встречи, брат, — ответил гриффиндорец, довольный собой. Поднявшись к кабинету астрономии, парень увидел, как из класса уже выходили ученики, в их числе и Блайм. Она прошла мимо, не взглянув на Блэка. «Ну вот, снова игнор», — подумал парень с неким разочарованием. Пройдя в класс, он намеревался соврать профессору о причине своего прогула, но на него налетел Джеймс, обхватив его за плечи. — Ох, Бродяга, тебе не стоило утруждаться себя, голова может ещё болеть, — наигранно беспокоясь возгласил лучший друг, всячески подмигивая. — Да, верно. И сумка тяжёлая, давай мне, — с другой стороны накинулся Римус, кидая немые намёки. — О, мистер Блэк, вы пришли. — Да, профессор, я прошу прощения… — Не стоит, мистер Блэк. Мисс Блайм мне всё объяснила. Зачёт сдадите сегодня после занятий. Блэк оторопел от услышанного, но тут же среагировал: — Благодарю, профессор, тогда мы пойдём. — Фух… Мы думали, ты спалишься. — А что сказала Блайм? — спросил Блэк. — Она сказала, что встретила тебя в коридоре по направлению в Больничное крыло, — начал Римус. — Ага, и что у тебя сильно болела голова, — продолжил Питер. — Но мы-то помним, что с этим у тебя проблем не было, отсюда вопрос: как ты уговорил её на обман? — заинтересовался Джеймс. — Вряд ли она тебе поверила. — Да понятно как! Пустил в ход свои чары! — предположил Питер. — Ну конечно, а как ещё, — неуверенно отшутился Сириус. — Брось, Бродяга, она на дух тебя не переносит. — Она девушка, а все девушки не могут устоять… — Передо мной! — заявил Джеймс. — Опусти свои рога, Сохатый, и подружись с расчёской. — Не завидуй, Бродяга, в этом есть свой шарм. — Ага, только милой Эванс он явно непонятен. Четверо друзей смеялись и шутили, прекрасно осознавая, что через несколько дней они разъедутся на каникулы. За обедом Джейн получила два письма. Одно из них от Тонксов, в котором говорилось, что молодая семья зовёт её на Рождество к себе, а второе было от дяди Альфарда, в котором он писал о том, что его скучное Рождество в обществе домовиков отменяется, и через пару дней он отправится в Германию к своему другу. Джейн была очень рада за Альфарда, ведь в его большом доме и правда было скучно. Вообще в этом году Джейн планировала свести мистера Блэка с Андромедой и её семьей. В других письмах к миссис Тонкс девушка говорила с ней о дяде Альфарде, и они сошлись на мнении, что ему можно довериться. Лучшая подруга Кейтлин также пригласила Джейн на Рождество, отчего Регулус и Барти сверлили подруг глазами. Ведь ни тот ни другой не могли пропустить праздник в кругу семьи. В размышлениях, куда же поехать и как возможно это совместить, Джейн приступила к своим обязанностям старосты. Этой ночью девушка дежурила на пятом этаже. В коридорах было совсем темно, волшебница спокойно шла, освещая свой путь палочкой. В полной тишине коридора хорошо думалось, если, конечно, не попадались нарушители и не приходилось включать строгую старосту. Шаг за шагом слизеринка всё так же уходила от обычно людных коридоров и холлов, всё дальше углубляясь в Мерлином забытые места, в которых наверняка уединялись парочки. Джейн, подумав о парочках, стала считать, сколько девушек с её курса уже с парнями. Печальная статистика в её голове показала, что она и ещё парочка девушек явно не привлекали мужскую половину школы. Конечно, в их число не входили Кейтлин, чьё сердце, кажется, навеки отдано скромному гриффиндорцу, и Эванс, к которой боятся подойти парни, дабы не нажить себе врага в лице, казалось бы, короля школы. Джейн интуитивно закатывала глаза, когда думала об этом. Эти мысли о юношеской влюблённости немного, но ущемляли. «Неужели я настолько некрасива? И ещё эта симпатия... Он то волнует, то бесит, то разочаровывает, то гипнотизирует. Почему среди толпы я замечаю сначала его? Как же это бесит! Дурочка. Такая же, как и все», — обречённо выдохнула она. Джейн остановилась и посмотрела на запястье, за которое схватил её Блэк, не давая уйти. Приятная волна тех ощущений вернулась, а на щеках предательски расцвёл румянец. Девушка представила, как он берет её руку, так осторожно… так нежно.… — её резко передёрнуло, и она потрясла головой, отгоняя эти непрошенные мысли. «Забудь!» Резкое лязганье доспехов огласило холл и коридор. Слизеринка вздрогнула от неожиданности и уронила палочку, та потухла и закатилась за рядом стоящие доспехи. Оказавшись в полной темноте, она услышала в соседнем холле какую-то возню и напрягла слух: торопливые шаги раздавались из перекрёстного коридора. Она осторожно на ощупь спряталась за колонну и прислушалась, досадуя, что палочка лежит где-то под ногами. Идущих было несколько, причём одного из них явно тащили. У холла шаги остановились. На мгновение коридор, в котором пряталась девушка, оказался освещён. Раздался звук удара о стену, а затем грубый голос произнёс контрзаклятие — от немоты. — Ну что, давно не виделись! — П-пустите. Как вы смеете! — Закрой свой рот. И слушай сюда! Если не хочешь оказаться в Больничном крыле, думай, прежде чем отвечать. Раздался какой-то шелест и приглушённый стон. Отдышавшись, сиплый голос спросил: — Что… вам от меня нужно? — Ты ведь Питер, верно? — Д-да. — Прикиньте, его дружки Хвостом называют, — раздался другой голос. «Петтигрю?» — подумала девушка. Её пробрал озноб, однокурснику угрожали и явно ударили, возможно, не раз. Она же так глупо пряталась за колонной, обронив палочку. — Наверное, оттого, что бегает вечно за своими дружками. — Расслабься, вряд ли они считают его своим другом, он слабак. — Отвалите, придурки, мы найдём вас. — Какой же ты наивный, Хвост, все в Хогвартсе общаются с тобой, только чтобы стать ближе к твоим друзьям. — Разве не за тобой бегали две очаровательных девушки, которых ты познакомил с друзьями? А ведь именно с ними Поттер и Блэк ходили потом на свидание. — Да пошли вы! Ещё удар. Джейн решилась выглянуть, чтобы посмотреть на нападавших. Она узнала в них однокурсников с Пуффендуя и Когтеврана. — Мои друзья… — Трусы! И они поплатятся за всё после тебя. Питер действительно был сильно напуган, его трясло. Его лучшие друзья сейчас сидели в уютной гостиной и думали, что друг сейчас на свидании. Вместо этого он расхлёбывает дерьмо после лучших друзей. — Скажи-ка нам, Хвост, а когда твой друг Поттер бывает один? — Никогда. Джейн в тусклом освещении чужих палочек торопилась и всматривалась в пол, ища свою. Нашла. Под шум говорящих она медленно опустилась на корточки и стала тянуться к древку. — Неправильный ответ. Не бойся, мы, в отличие от твоих друзей, умеем быть благодарными. Мы наградим тебя. — Помнишь Лауру? Невероятно красивая девушка, за который ухлёстывает Блэк последнюю неделю? — Она ведь тебе нравится? Ты хочешь первым достичь цели и заполучить её? Чтобы тебя заметили? — Спрошу ещё раз: когда Поттер бывает один? Питер молчал. Джейн понимала, что Питер плохой боец, и ей придётся сражаться с тремя, но оставаться в стороне больше нельзя. Сейчас, когда Петтигрю ответит очередным отказом, она внезапно атакует. Силы были неравны, но она могла бы попробовать использовать пламя и щит, чтобы вытащить однокурсника и бежать как можно дальше. На четвёртом этаже дежурит семикурсник с Гриффиндора, он наверняка поможет. Осторожно, еле двигаясь, Джейн приготовилась. «Держись, Питер, ты молодец!» Но только девушка занесла палочку, как тишину нарушил хриплый голос. — Он останется в Хогвартсе на каникулы один. — Ну вот и отлично. Всё в силе. Не парься, забудем об этом разговоре. «Нет. Зачем? Питер? Джеймс же твой друг?!» Джейн застыла как вкопанная, не в силах пошевелиться. Компания ребят что-то ободряюще говорила Петтигрю и продолжила свой путь, а девушка так и осталась стоять на месте, пытаясь переварить информацию. Когда голоса смолкли, она смогла спокойно вздохнуть. Хотелось уйти за советом к друзьям, но дежурство никто не отменял. Питер возвращался с пятого этажа в башню Гриффиндора, нервно оглядываясь, движения его были резкими, даже дёрганными. Он переживал о том, что выдал Поттера, что будет, если они узнают? «Они будут в ярости. Если я расскажу правду, то… То что? Посчитает меня слабаком, как и всегда! Везде и всегда крайний. Точно — неудачник! Нет, так нельзя, надо забыть! Забыть».