Вместе до самого конца

Мадам Помфри оперативно взялась за Джейн, её палочка то и дело выпускала магическое свечение. Джеймс сидел на соседней кровати, неподвижно и рассеянно. Взволнованный взгляд был устремлён на девушку, плечи его были ссутуленны и сильно выдавали его смятение. После того, как со слизеринкой процедуры были закончены, Мадам Помфри приступила к исцелению гриффиндорца. Профессор Флитвик, оставшийся в школе за главного, долго беседовал с Джеймсом и остальными о произошедшем, но в итоге оставил разбираться в ситуации директору Дамблдору. После долгих разговоров и споров в Больничном крыле воцарилась полная тишина и полумрак. Джеймс поддался порыву и вызвался присматривать за однокурсницей. Парень занял соседнюю кушетку, сон никак не шёл, поэтому он лежал на боку и смотрел, как Блайм то и дело ворочалась во сне. «Джей… Почему она обратилась ко мне именно так? Зачем вообще помогала? И почему я так обеспокоен? Блайм что-то во мне затрагивает, будто напоминает о чём-то или ком-то. Человека, которого я даже не помню». Слизеринка лежала будто в бреду, ей снились кошмары, где она теряет брата, а он её совсем не видит. Волшебницу бил жар от потери крови. Тело испытывало недомогание, даже после крововостанавливающего зелья. Мадам Помфри это, конечно же, знала и поэтому позволила Джеймсу остаться. Тревожный сон спустя некоторое время сменился спокойным и мирным сопением девушки. Закутавшись посильнее в одеяло, она смогла погрузиться в крепкий сон. Хорошая перемена, хоть для этого и пришлось немного сдвинуть кровати и обхватить ладонь девушки в мягкие объятия чужой руки, но именно благодаря телесному контакту Джейн смогла спокойно уснуть. Поттер получше укрыл её одеялом и, убедившись, что она крепко спит, также спокойно уснул на соседней подушке.

***

На следующий день девушка проснулась только ближе к вечеру. Частые недосыпы и переживания всё же дали о себе знать. Открыв глаза, Джейн не сразу осознала где находится, а попытавшись привстать, почувствовала в животе резкую боль, будто у неё там всё ещё торчал осколок стекла. Она почувствовала тёплую руку на своей ладони. К своему удивлению, она увидела Джеймса, который сжимал её руку, уложив голову рядом. Парень заснул, что говорило о том, что он долгое время просидел у её кровати. Гриффиндорец, почувствовав движение, стал просыпаться. — И долго ты здесь сидишь? — от долгого сна голос был тихим и хриплым. — Только пришёл, — неубедительно ответил парень, — Как ты? — Ну, если не считать того, что меня чем-то пырнуло, то сносно. Парень улыбнулся одними уголками губ. — Вот, выпей, мадам Помфри оставила, сказала, что скоро боль совсем пройдёт. Выпив лекарство, девушка почувствовала, как боль и правда стала отступать. Джейн, не стесняясь, задрала краешек пижамы и посмотрела на место ранения. — Шрама даже не останется. Помфри просто чудо, правда? — Мадам Помфри, — сразу же поправила Джеймса девушка. На её коже была видна всего лишь тонкая полосочка, свидетельствующая о вчерашей ране. Между ребятами на некоторое время повисла неловкость. — Спасибо, Блайм! Если бы не ты, я бы справлялся дольше. — На этих словах девушка приподняла одну бровь, одарив парня скептическим взглядом. — Не смотри так, я почти… ладно! Я был бы в проигрыше. Спасибо, что… пришла на помощь. Отчего-то ему не хотелось выкручиваться перед ней. Её взгляд, хоть это и злило Джеймса, обезоруживал. — Поверить не могу, что эти уроды на меня напали, совсем обалдели… — Они просто взбунтовались на твоё хулиганство. Ты издевался над ними, теперь, когда чаша их терпения переполнилась, они решили поставить тебя на место. Всё очень даже логично. — Но я не виноват, что они такие занудные и скучные. Кто им мешает стать такими же как я?! Тем более всех всегда всё устраивало. — Мы все разные, не стоит равнять всех под свои стандарты. Твоя популярность пробуждает зависть и злобу, а она в свою очередь плодит ложь, — сказала слизеринка, а самой на ум пришёл Питер Петтигрю: неужели так же и с ним? — Ты не догадывался о том, что это произойдёт? Сердце девушки сжалось от волнения, какой ответ она получит. — Нет, а что, должен был? Кстати, как ты нашла меня? — Я шла в библиотеку и наткнулась на какого-то домового эльфа, он в панике прибежал и начал тараторить о драке. — Надо будет поблагодарить этого маленького героя. Кстати, ты отлично дерёшься. Не ожидал. Где научилась? — Ну, можно сказать, это первое правило приюта: хочешь нормально жить — умей за себя постоять. — Ого, всё настолько жестоко? — А разве здесь иначе? Если ты не видел, то любой в одиночку сразу становишься объектом для насмешек и оскорблений. Глупые инстинкты. Надеюсь, вчера ты это понял. — Твоя палочка… — нерешительно начал Джеймс. — Да, знаю. Из-за статуи Мерлина она… — глухо и печально сказала девушка. — Я оплачу новую, наверняка она будет лучше прежней, — заявил парень, пытаясь подбодрить волшебницу. — Ей нельзя найти замену. Она такая единственная. Палочка принадлежала моему отцу, поэтому она незаменима. — Мне очень жаль, — тихо произнёс гриффиндорец. Джейн наклонила голову, и её густые волосы закрыли лицо. Джеймс молчал, совсем не понимая, как правильнее вести себя в этой ситуации. Повисла тишина, и он не спешил нарушать её. Возможно, это лёгкий порыв эмоций, но ему стало нестерпимо важно знать, в порядке ли девушка. Он не спеша и осторожно дотронулся до волос Джейн, убирая их. На её лице не было привычного спокойствия и уверенности, сейчас она была потерянной. Холодный ветерок прошёлся по спине Джеймса, когда он увидел потускневшие глаза слизеринки. Его сердце сжалось. Он осторожно пересел на её кровать и легко, совсем ненавязчиво, прижал её к своей груди, успокаивающе поглаживая по голове. Их отношения не были даже приятельскими, но девушка не оттолкнула его за этот порыв. В эту минуту для Джеймса это казалось чем-то правильным. Да, это было в новинку для него, вести себя так… нормально, проявлять заботу. Конечно, для родителей или лучших друзей он был таким. Но сейчас он будто немного повзрослел. Успокаивать человека в том, что самому испытывать не приходилось, очень сложно и, возможно, глупо, но оставаться в стороне и просто наблюдать — нельзя. Всё это время, пока девушка мирно спала, парень думал, как же извиниться за всё то, что произошло. Он нервничал оттого, как она отреагирует и что скажет. Но всё оказалось довольно мирно и спокойно, чему парень был удивлён. Девушка отстранилась и взглянула на него так, что гриффиндорец почувствовал себя виноватым, настолько взгляд был добрым и пронизывающим. Она лежала здесь со сломанной палочкой по его вине, из-за его неукротимого желания показать себя. — Всё в порядке, главное — все живы, — парень снова пересел и указал на очки, что лежали на тумбочке. — Вот твои очки, наверное, их принёс эльф. Кстати, ты отлично держалась и без них. В чём секрет? — Джеймсу становилось всё легче разговаривать, и даже появилось желание рассмешить слизеринку. — Секрет в том, что я отлично вижу без очков. — шёпотом, заговорщически ответила Джейн. — Серьёзно? Зачем тогда носишь? — По той же причине, что и палочку. Очки принадлежали отцу, — девушка мечтательно улыбнулась, — Все мужчины в нашем роду рождаются с плохим зрением. — Удивительно, что моя семья не одна такая. — усмехнулся парень, взлохматил волосы. — В нашей семье так же. Интересно, кому же насолили наши предки? Джеймс не был глуп и прекрасно понимал ценность её очков и палочки. Девушка жила в приюте, а учитывая, что вещи отца остались у неё, значит, носить их больше некому. Отец умер, возможно, и мать тоже. От этих мыслей он почувствовал уважение к слизеринке. — Добро пожаловать в клуб очкариков… снова, — шуточно поклонившись, объявил парень, когда девушка надела очки. После этого однокурсники совсем расслабились и весело болтали обо всём и в то же время ни о чём. Эльф-домовик Хогвартса принёс ужин девушке в таком количестве, что Джеймс решил помочь бедной, совсем не рассчитывая на то, что та ест почти наравне с ним. — Ну у тебя и аппетит. А где же утончённость и грация слизеринок? — На мою утончённость и грацию хороший аппетит не влияет, — прыснула девушка, попивая апельсиновый сок. — Да уж… Ладно, по пути заскочу на кухню. И как Крауч с Блэком наедаются? — отшутился Джеймс. — Не волнуйся, мы делимся по-братски. Ну и порой заглядываем на кухню. — Ты знаешь, где она находится? — А ты думал, что один здесь такой умный? — вернула ему девушка. — Думаю, уже поздно. Пора отдыхать. — Да, верно. Завтра зайду после обеда. Спокойной ночи, Блайм! — Всё в порядке. Спокойной ночи, Поттер. «Верно. Завтра тот самый день», — подумала Джейн, провожая брата взглядом. К счастью, боли уже не было, и самочувствие пришло в норму, но, к сожалению, мадам Помфри отсутствовала, поэтому уйти раньше из Больничного крыла у Блайм не получилось бы... официально. Когда дверь за Джеймсом закрылась, девушка поднялась с кровати и стала ходить, проверяя свои физические возможности.

***

Наутро в лазарет зашёл Эдгар Булстроуд. Пуффендуец принёс девушке цветы и искренне попросил прощения. Мадам Помфри рассказала Джейн о том, что Булстроуд долгое время стоял у дверей Больничного крыла, пока она была без сознания, но Джеймс наотрез отказался допускать его к девушке, но и Эдгар не сдавал позиций. Оказалось, он был неплохим парнем, интересным и весёлым. Удивительно, что даже в таких людях появляется злость и зависть, способная на жестокость. Остальные же из его компании оказались или гордыми, или трусливыми. Парень любезно стал, так сказать, должником Джейн и согласился прикрыть её, пока она покинет Больничное крыло. К счастью, отсутствие мадам Помфри пришлось им на руку. И вот слизеринка снова стояла у заснеженного кладбища. Хоть в этом году дядя с семьёй не будут посещать это место, но предосторожность никогда не будет лишней. Поэтому девушка скрыла своё лицо под капюшоном. К тому времени, когда Джейн, пряча голову в воротник, достигла могил родителей, на её плечах выросли целые сугробы, но снег и не думал прекращаться, позволяя сочельнику стать поистине волшебным и сказочным. В воздухе пахло зимой: морозом, свежестью, редкими еловыми иголками и шишками. Девушка проходила один памятник за другим, и вот уже виднелся знакомый склеп одного из прадедов, а за ним и… Парень. Не кто иной, как Джеймс Поттер. Джейн осторожно придвинулась к углу склепа и застыла на месте. Гриффиндорец стоял с непривычно грустным лицом, перебирая в руке какую-то вещицу. Девушка совершенно была уверена, что один Джеймс не станет приходить сегодня на кладбище, даже если это была семейная традиция. Морозную тишину нарушил мягкий голос брата. — Наверное, глупо скучать по тому, кого не помнишь. Но… Вчера я… Будто увидел твой образ… Бред, правда? Я сильно облажался. Сам порой не понимаю, почему веду себя как придурок, ведь у меня есть всё... Хотя, может, в этом и проблема? Но всё же, когда я пытаюсь понять причину, ко мне приходит мысль о тебе. Ты лежишь здесь, а я веду себя как… Парень устало выдохнул и провёл рукой по лицу. — Как бы я хотел, чтобы ты была рядом, и нечасто, конечно, но, может… вправляла мне мозги? Голос у Джеймса был тихим, сжатым, и пару раз даже дрогнул. Он не понимал, что произошло вчера, но голос и интонация Блайм, будто дежавю, всколыхнули сознание. Он видел образы сестры раньше, но теперь сознание активно подкидывало ему лицо слизеринки. Но ведь сестра сейчас здесь, лежит под толщами земли и снега. Глупо искать ей замену. — Я хочу подарить тебе подарок. Это кулон… Я не помню многого, но смысл уловил: в день… трагедии, на Рождество, я… Хотел подарить его тебе. У меня кулон-близнец, — сказал парень и усмехнулся. — Глупо носить парные вещи, но… Надеюсь, тебе понравится. Джеймс осторожно повесил кулончик на мраморную табличку с именем девушки. — Joyeux Noël, bébé Jane, — произнёс гриффиндорец и, поспешно повернувшись, удалился. Девушка, что подпирала стену склепа, сейчас роняла горькие слёзы. Хотелось выбежать к нему, попасть в тёплые объятия и дать волю эмоциям. Но в то же время ей было страшно. Как он отреагирует на её появление? Он точно будет злиться! А дядя и тётя? А вдруг всё снова повторится? Нет. «Лучше так, чем снова видеть смерть близких. Так будет безопаснее. Правда ведь? Сейчас я уже не знаю…» — подумала слизеринка, вытирая слёзы. Джейн подошла к родным могилам и вместе с домовиком разложила рождественские венки всем родственникам. Потом подошла к своей пустой могиле и прикоснулась к подвеске. — Могу ли я? — произнесла она, восхищённо рассматривая кулон. — Молодая хозяйка, простите, но, по-видимому, молодой наследник забыл свой рюкзак. Джейн не сразу поняла смысл слов, но когда всё-таки поняла, резким движением схватила кулон. Послышался звук треснувшей ветки, и домовик исчез, повинуясь давно отданному приказу — не попадаться на глаза Джеймсу. Девушка беззвучно выругалась и, не теряя времени, побежала прочь. Сердце неистово колотилось. Неужели она попадётся? «Нужно спрятаться и снова позвать домовика». Джеймс с досадой, но брёл обратно к могилам родственников. Он пошёл по короткому пути, решив заглянуть домой перед тем, как вернуться в школу. Не успел он подойти к склепу, как тут же ощутил существенный толчок — в него кто-то врезался. Не успел парень отреагировать, как неизвестная фигура отстранилась и помчалась дальше. Джеймс успел лишь увидеть заснеженную мантию с наглухо накинутым капюшоном. Парень не придал этому значения и, подойдя к надгробиям, наклонился за поклажей. Только вот венки резко привлекли его внимание. Ежегодные венки уже красовались на каждой могиле. И тут его осенило, что двадцать минут назад здесь было пусто. Джеймс вспомнил разговор родителей о таинственном незнакомце. Он замер на месте, задумчиво глядя туда, откуда только что пришёл, и решил, что прошедший мимо человек имеет к этому отношение. Гриффиндорец, не раздумывая, достал мантию-невидимку, что передавалась в семье по наследству, и кинулся вдогонку. Следы ног были ещё свежие, поэтому Джеймс быстро отыскал, куда именно поворачивал незнакомец, петляя среди памятников и склепов. И вот он чётче рассмотрел свою цель. Невысокая фигура была плотно скрыта тёплой мантией шоколадного цвета. Человек выбегал из ограды кладбища, видимо, догадавшись, что за ним следят. Снег летел в лицо, но Джеймс бежал вперёд, не желая упускать неизвестного, задавшись целью поймать его.