Мы — Тсунаёши.

      Когда двойняшки пришли в себя, они оказались в незнакомой, почти идеально белой комнате. Рядом была только пара странных мужчин, которые, кажется, о чем-то спорили, но разобрать хоть слово двойняшки не смогли. Когда те, кто был условно окрещен белыми халатами, очевидно, из-за стиля их одежды, прекратили спорить и обратили внимание на детей, Тсуна и Ёши уже успели полностью прийти в себя, осмотреться, беззвучно подраться, помириться и в данный момент рассматривали мужчин. Один из незнакомцев вышел вперед и заговорил:       — Хорошо, что вы уже проснулись, так будет проще. Я доктор Росси и глава места, в которое вы попали. Здесь нет мамы, папы, доброго дедушки или кому вы там привыкли жаловаться, имен с сегодняшнего дня у вас тоже нет, теперь вы эксперимент номер Н-27. Вы будете беспрекословно выполнять любой наш приказ, иначе будете жестоко наказаны. Все ясно?       Двойняшки переглянулись и неуверенно кивнули, покрепче схватив друг друга за руки.       За следующие несколько дней — тут было крайне сложно определить время — они составили для себя список правил для выживания. Не жалуйся, всем плевать на тебя и твои нервы. Не сопротивляйся, будет только больнее. Никому не доверяй, но в этом они сделали исключение только друг для друга.       Со временем Тсуна и Ёши на минимальном уровне освоили итальянский, на котором здесь все говорили. Они не были уверены, хорошо ли то, что теперь они понимали, о чем говорят ученые.       Им было страшно, им было больно, они хотели домой, они хотели стать сильнее.       Но это было вначале. Потому что после очередного эксперимента, в ходе которого Н-27 отрубились от болевого шока, двойняшки, кажется, перегорели. Не в прямом смысле, нет. Просто теперь все эмоции воспринимались как будто из-под толщи воды: вроде есть, но такие слабые, что почти нет. Спустя ещё пару операций исчезли и эти отголоски. Единственное, что могло вызвать у близнеца эмоции, — это другой близнец. Так незаметно их мир сузился до двух людей.       Тсуна может доверять лишь Ёши, она всё, что ему нужно. Ёши может доверять лишь Тсуне, он всё, что ей нужно.       Когда они пришли к этому выводу, без боли и с неплохим для четырехлеток знанием языка, их периоды от завтрака до завтрака, которыми они считали дни, потекли как-то… скучно, что ли? Теперь, когда двойняшки могли не бояться боли от экспериментов, время потекло однообразной и серой массой.       Их по-прежнему вместе водили на процедуры, иногда раз в несколько дней, но это не помогало избавиться от скуки. Пожалуй, главными их развлечениями в этом месте были учеба и… Мукуро. С этим эксцентричным мальчиком они познакомились уже в первую неделю своего пребывания здесь.       Тщедушный на вид номер Т-69 был примерно на два года старше двойняшек. Он был кем-то наподобие главного заводилы в группе, в которую их поместили. Парень имел неплохие задатки лидера и хорошо подвешенный язык, чем активно пользовался, чтобы развлечь себя.       Примерно раз в семь завтраков он устраивал мини апокалипсис масштабом с их группу, закидывая в головы наивных детей какую-нибудь идею, и, направляя их мысли, приводил их к разнообразным выводам, как правило, это в итоге кончалось тем, что все умирали. Они называли это чисткой. Это был еще один способ мерить время.       Им было плевать. Тсуна был у Ёши. Ёши была у Тсуны. Им было этого достаточно. Они были друг у друга. Они доверяли лишь друг другу. А потому никогда не поддавались на провокации.       Наверное, именно поэтому они заинтересовали Т-69. Он пытался их растормошить и влезть под кожу. Они на это либо не реагировали, выставив ледяной барьер безразличия, либо отбивались в словесных баталиях не хуже ядовитых кобр.       Спустя восемь чисток Мукуро это надоело и он отстал, сосредоточившись на учебе и новом мясе. Что, в общем-то, не приносило такого удовольствия, как общение с двойняшками.       Спустя ещё три чистки он стал подсаживаться к Тсуне и Ёши, когда они садились за чтение книг. Мукуро оказался на удивление интересным собеседником. Из-за особенностей своей силы он легко и быстро мог запомнить выдаваемый материал, но ему не с кем было обсудить тот пусть и не многочисленный, но чисто литературный материал, который у них был.       Двойняшки даже не заметили, как он стал частью их мирка, не неотъемлемой, но и не лишней, они принимали его, он прикрывал их. Позже они узнают, что подобное называется связью Небеса-Хранитель.       Спустя ещё двадцать чисток у них появилось новое развлечение. Счет. Не то чтобы они до этого не умели считать. Просто не подумали, что этим можно себя развлечь.       Эта странная идея пришла к ним внезапно — вместе с девочкой по имени Энджил, ей тринадцать, и она попала к ним в группу из-за какого-то редкого генома и пламени Неба. Н-28 быстро стала старшей сестрой для всех детей в группе. Она рассказывала о мире за пределами лаборатории, о книгах и мультфильмах, о животных и растениях. Однажды, когда её вернули после особо жестокого эксперимента, один из детей спросил, как она не сходит с ума со всем этим. «Я считаю, — просто ответила она, — в одной манге, когда главного героя пытали, мучитель, чтобы парень слишком быстро не сошёл с ума, постоянно его спрашивал: сколько будет 1000 — 7. Получив ответ 993, спрашивал, сколько будет 9930 — 7, и так далее, пока не получалось шесть. Я тоже считаю, только каждый раз разное. 1111 — 3, 2036 — 8, 1600 — 9, вариантов много. Если сбилась, считай с начала». Это было… забавно. Помогало не очень, но чтобы убить время, вполне полезно.       Н-28 не вернулась с эксперимента спустя всего три не состоявшихся чистки (пока она была с ними, даже Мукуро вел себя тише).       Эн будто бы что-то изменила в их трио. Чистки стали более мелкими и проводились скорее для того, чтобы спустить пар. Но проблема была в том, что, когда трио всерьез взялось за учебу, доступные книги кончились уже через пять чисток. И тогда они решились на нечто безумное. Они попросили у ученых еще книг.       Экспериментаторы поняли суть их просьбы («Да, мы прочитали все, что есть в комнате, да, мы поняли содержимое, нет, это не шутка, да, мы можем повторить все, что там написано») и будто обезумели, когда трио успешно решало все выдаваемые им тесты. И тогда произошло кое-что… новое. Их отселили в отдельную комнату, и это было ни хорошо, ни плохо, это просто было.       Ученые, казалось, сорвались с цепи, их поражала феноменальная скорость обучения детей. А потому они хотели впихнуть в головы маленького трио знания буквально обо всём.       Теперь у Н-27 и Т-69 не было художественных книг, только учебники. Но и думать об этом времени не особо было. Высшая математика, физика и химия, биология ака генная инженерия и анатомия, история теневая и обычная, мировая и многих отдельно взятых стран, таких как Италия, Франция, Германия, Англия, Америка, Мексика, Бразилия, Япония, Китай, Индия, Россия, Израиль, стран Африки, языки соответствующих стран, история искусств, пение, рисование, игра на гитаре, скрипке, пианино, барабанах, дудке и даже органе.       Про спортивную подготовку и вспоминать не хочется, теперь на эксперименты их водили через день. Утро в лаборатории, днем и вечером — учеба, на следующее утро тренировки, днем отдых, вечером учеба, и снова утро в лаборатории, и так по кругу. На тренировках по физической подготовке щадить их тоже никто не собирался, изверги знали, что из-за экспериментов устойчивость трио выше, чем у обычных детей. В «учебные планы» входили рукопашный бой во всех доступных вариациях, бой с холодным и огнестрельным оружием, практики на увеличение силы, скорости и выносливости и многое другое. По результатам этих тренировок Т-69 от них несколько отставал, но для иллюзиониста его показатели были невероятны. Также они узнали, какой вид оружия предпочитают. Для Тсуны это был рукопашный бой, иногда дополненный кастетами, Ёши остановилась на тенсенах и акупунктурных иглах, Мукуро выбрал трезубец.       Но это не отменяло того, что им продолжали преподавать всё и сразу. Учитывая умственную и психологическую нагрузку, они не то что уставали, нет, они просто вечером подходили к кроватям и падали, проваливаясь в спасительную темноту. Будить их теперь приходилось электрошоком, а время считалось от провала до провала, так как сном это назвать сил не было.       Никто из них не знал, сколько конкретно так продолжалось, пока однажды Т-69 не увели на затяжной эксперимент. Его не было с Тсуной и Ёши около восьми провалов. Из-за этого стало скучно, ведь Мукуро даже в их безумном графике успевал вставлять шутки, скрашивая рутину. А потом лаборатория содрогнулась и… утонула в крови. Двойняшки сидели на возвышении чуть в отдалении и смотрели на то, как Мукуро убивал их мучителей. Это даже вызвало небольшую ностальгию по чисткам, только в большем размере.       Когда все кончилось, они посмотрели друг на друга и разошлись, не прощаясь. Мукуро теперь-уже-Рокудо рассказывал о том, что мечтает уничтожить мафию, двойняшки в ответ лишь покачали головой и сказали, что если он решит воплотить мечту в жизнь, то как-нибудь без них. Больше они не поднимали эту тему, и поднимать её сейчас не было смысла. В конце концов, у них была связь Небеса-Хранитель одна на троих, и им этого хватало.       А на остальное им было плевать. Тсуна был у Ёши. Ёши была у Тсуны. Им было этого достаточно. Они были друг у друга. Они доверяли лишь друг другу.       Теперь у Небес был ещё и Туман. А у Тумана было два слитых в одно Неба. Они не доверяли друг другу полностью, но принимали достаточно, чтобы Туман взмыл в Небо, а Небеса укрыли Туман. В конце концов, Туман — это лишь иллюзия, что приходит и уходит, когда того пожелает сам, а необъятные Небеса могут ему это позволить, зная, что, когда Туман придет в следующий раз, он не будет пытаться разделить двойняшек и не будет делать между ними разницы, он как никто другой знает, что они одно целое.       Тсуна — это Ёши. Ёши — это Тсуна. Они одно, зачем-то разделенное на два, как и их имя. Они — Тсунаёши, и этим всё сказано.