ЛедиБаг и Супер-Кот. Наследие

— Что ты предлагаешь? — Адриан присел за стол на кухне и стал внимательно смотреть на жену, с которой он прошел немало невзгод. — Я не вижу тех, кто мог бы, как ты сказала, «заменить» нас. — Это не замена, — Маринетт подошла к окну и стала разглядывать окрестности двора, в котором абсолютно никого не было ввиду наступления глубокой ночи, — ты ведь не думал, что и в пятьдесят будешь прыгать, как в двадцать? — Ты знаешь, — мужчина взял из корзины, которая стояла посреди стола яблоко, и немного надкусил, — я где-то читал, что то ли в Японии, то ли в Китае живет дед, которому уже под семьдесят, а жмет штангу на двести килограммов. А тут все-таки талисманы, сверхъестественные силы, все такое. — Все не то, дорогой…все не то, — Мари продолжала задумчиво смотреть в окно, рассматривая, как неспешно покачиваются с легким скрипом слегка проржавевшие качели, — дело не в нас, или том, что мы уже не те, что раньше. Все в этом мире должно сменяться новым, свежим, если хочешь. — Вот так все оставить и быстро все поменять, мадам, да Вы весьма резки в своих решениях, — съязвил Адриан, продолжая уплетать яблоко, — хотя, ты знаешь, «свежая кровь» всегда нужна. Где бы ее найти — вот вопрос. — Зависит от того, кто готов взять на себя такую ответственность, — ответила супруга, — и еще, кое-что. Помнишь, мастер Фу говорил, что желательно, чтобы следующее поколение героев было из другой страны, чтобы не прерывать цикл «бесконечности случайного образа»? Нужно искать кого-то не из Франции. — Ты хочешь потратить всю свою оставшуюся жизнь на разъезд по странам и поиск новых героев? Да брось, кому это надо? — Ты говоришь, как маленький: не мое, так и пофигу. Это так не работает. Мастер не оставил бы меня Хранителем, если бы он знал, что через много лет я так поступлю. — Маринетт, — Адриан подошел к жене, аккуратно развернул ее к себе, заглянул глубоко ей в её голубые глаза и тихо произнес, — у нас семья, дети, мы женаты уже много лет. Это не наше дело, уже больше нет. Сколько еще времени мы будем делать вид, что нам есть до этого что-то? Мы отработали свой срок, с этим все. — Ты прав, — Маринетт смотрела прямо на мужа, — но кто мы с тобой после этого? Взять и прервать цикл героев? А что, если придет еще такой же как Бражник? Или Диверния? Да вообще любой, кто случайно с этим столкнется. Или еще кто-нибудь? Что будем тогда делать? — Есть полиция, специальные службы… — И сильно ли они помогли тогда? М? Когда целый город остался буквально отрезан от целого мира, как кусок пирога. Ни входа, ни выхода. Полиция, ООН, да хоть чертов Интерпол. Никто не смог даже пройти сквозь купол. Кроме…нас. И то, в тот момент даже нам потребовалась помощь. А что будет, если придет сила еще более могущественная, чем самая сильная ведьма в мире? Что тогда? Свернемся в клубок? Будем просить пощады и помощи? Или все-таки к нам на выручку придет кто-то, кого мы посчитали достойными этой роли?       Адриан еще раз кинул взгляд на Маринетт, вздохнул и произнес: — Наверное, ты права. Но знаешь, расскажу тебе одну историю. Дай бог вспомнить бы… А, да. В общем, беседовал я как-то с Мастером Фу, черт возьми, давно это было, да не суть. И как-то он поведал мне об одном разговоре с самим Бражником, Габриэлем… Кризимусом…пап… Кхм… Короче, тогда он сказал несколько вещей, над которыми я до сих пор задумываюсь уже много лет. Может вообще не стоило…ладно. В общем, тогда Бражник сказал, что геройство — это довольно недолговечный процесс, и что вся любовь и уважение к героям идут к тебе до твоей первой оплошности. Ведь как бы люди ни любили героев, больше этого они ждут не их подвигов, а их промахов, потому что достаточно одной небольшой, самой крохотной оплошности, которая умножит на ноль все, что ты сделал для этого мира. И где же тогда справедливость? Зачем становится героем, если знаешь, что в конце тебя все равно возненавидят и каждый день ты должен оправдывать надежды всех, кто в тебя верит и стараться идти только вперед, покоряя все новые и новые вершины? Вот в этом-то и весь парадокс.       В этот момент Маринетт подошла к мужу практически вплотную. — А зачем тогда люди идут на это? — её вопрос казался более, чем риторическим. — Зачем рискуют своими жизнями? Зачем посвящают все, что у них есть борьбе за справедливость? Может быть есть что-то, что находится глубоко внутри тебя и что толкает тебя сражаться за правое дело, свободу, добро? И в эти моменты мы забываем о прежних проблемах, ограничениях и всем, что мешает нам в этой жизни и просто делаем…то…что должны. — Возможно… Может быть именно «это» заставило нас надеть свои талисманы, — в этот момент Адриан с грустью посмотрел на свое кольцо, — может «оно» способно. Но Бражник… — Он всегда любил все извращать, — перебила его жена, — и ты знаешь это. Прости, что говорю так про него, но это правда. Он всегда умел превратить все самое хорошее, что было в этом мир в ужасные и чудовищные вещи. А мы, хех, возвращали все на круги своя. — Да уж, — улыбнулся Адриан, — мы тоже умели это делать очень хорошо. Хорошо, но вопрос остается — кто и почему? — Выбор должен быть мудрым и, что самое главное, осознанным, — Маринетт была как всегда права, как и всегда, в общем-то, — но…я не знаю, кто это будет. — Посмотрим на это с другой стороны, — сказал Адриан, — давай начнем с того, кто нам нужен. Характеристики, качества, может даже внешность. — Это даже звучит тупо, — Маринетт отстранилась от супруга и села за стол, глядя при этом в одну точку, — по такому принципу хоть каждый второй может стать следующим поколением героев. Нужно выбирать из наших знакомых. Это единственный выход. — Мастер Фу так не считал, — улыбнулся Адриан, глядя на жену, — его выбор тогда пал на совершенно незнакомых людей. — Незнакомых, но тех…тех…кого он посчитал достойными, — бормотала себе под нос Маринетт, — «избранными» стал парень, который не бросил немощного старика на улице и девушка, которая спасла его жизнь на дороге… — Сейчас уже никого не удивишь такими «подвигами», — улыбнулся Адриан, — но, кое-что все-таки может отличить «достойного» от «недостойного». — Характер, поступки и добрая душа? — Не совсем. Знакомое лицо и небольшая уверенность в нем, как в герое, — в этот момент мужчина вытащил из кармана свой телефон, открыл раздел «Контакты», увидел номер с надписью «В.М.», коротко вздохнул и убрал электронное устройство обратно. — Он никогда в жизни не согласится на это, — отрезала Маринетт, — после того, что случилось и с ним, и с его…черт…нет, точно пошлет нас на все четыре стороны. — Кто знал, что будет именно так, м? — Адриан вопросительно посмотрел на Маринетт. — Я уж точно не хотел, чтобы все так произошло. — В этом нет твоей вины, — Маринетт подошла и аккуратно положила руку на правое плечо мужа, — это было нелепое стечение обстоятельств, да и только. — Не совсем, — ответила Адриан, грустно глядя в окно, — да…не так все. — Что было, то осталось в прошлом, — голос Маринетт стал приобретать позитивные нотки, — тем более, все живы-здоровы, так что… — «Так что», что? — немного раздраженно сказал Адриан. — Я сломал судьбы двух человек. Двух! При том, что всю свою жизнь я старался был полезным обществу и дарить ему добро, свободу, да и чего уж греха таить, позитива, черт возьми. — В этом я, пожалуй, тебе не уступлю, — улыбнулась жена, — я тоже…тоже совершала много ошибок и глупостей в своей жизни. Что-то уходило, не оставляя за собой ничего, а что-то принесло мне огромные страдания и лишения. Все мы имеем право на ошибку, и никто от этого не застрахован. — Возможно, — Адриан взглянул на часы, — дети вроде бы уже спят. Уже поздно, возможно, и нам уже пора. — Да, пора, — согласилась Маринетт, — слушай, ты все равно подумай над этой мыслью. Понятно, что будет много негатива, и его первая реакция будет то-то наподобие: «Да как вы посмели даже заикнуться об этом?! Да в гробу я видал все, что вы мне предлагаете!». И все же, это чуть ли не единственный наш выбор, и ты это знаешь. — Знаю, — подтвердил муж, — и именно от этой мысли мне становится жутко. Но и у него есть перед нами «должок». — Становится еще более жутко, когда мы напомним ему про это и вообще станем использовать как рычаг давления, — отозвалась Маринетт, — здесь нужен иной…более мягкий, деликатный подход. — У тебя всегда было так, дорогая, — улыбнулся Адриан, подойдя к любимой и легонько обняв ее за талию, — никаких «напролом», лишь «тихо», «аккуратно» и «продуманно». — Именно поэтому мы всегда побеждали, — кокетливо улыбнулась Мари, глядя мужу прямо в глаза, — а не проигрывали с первой же секунды. — Да уж, есть у меня такая особенность: отбрасывать лишние детали и идти напролом, — сказал Адриан, — может когда-нибудь и такой путь будет выигрышным. — Только не мою смену, — Маринетт шутливо щелкнула Адриана по носу, — и не надейся. — Все как скажете, моя леди. — Сколько ты так меня не называл? Лет десять-пятнадцать? — Решила вспомнить молодость? — Ммм, думаю нет, уже больше нет.       В этот момент Адриан отстранился от Маринетт и стал вновь разглядывать в окне двор, которого уже почти не было видно из-за кромешной тьмы. Лишь небольшая дорожка, идущая между скамейками, стоящими друг напротив друга, купалась в небольшом тусклом свете единственного фонаря, на долю которого возлагалась обязанность освещать всю территорию этого мини-парка. — И что в итоге? — спросил Адриан. — Я звоню ему? — Ночью? Нет. Сделаем это завтра. Это и так будет непросто: как для него, так и для нас. — Ладно. Завтра, так завтра. — Хотя слушай, может звонить надо не ему. — А кому же? — Есть другой человек, который может «подтолкнуть» его к верному решению. Возможно даже иногда немного против его воли. — И кто же это? — Увидишь… — загадочно произнесла Маринетт, — а теперь давай наконец пойдем спать, день был тяжелым, а завтрашний будет еще насыщеннее.