Судьба жрицы

Оставив записку для Катрена в ямке, заложенной кирпичом под стеной того переулка, где случился их первый поцелуй, Алурами неслышно проскользнула в храм через заднюю дверь. Теперь ей оставалось только ждать. Ждать, когда Катрен прочтет ее послание. Ждать, когда напишет ответ и когда наступит назначенный им час встречи. Добраться к назначенному им месту и ждать его появления. Ждать, что он скажет… Ее собственный план обратиться за помощью к Альмалексии мужчину не устроил. Но, может быть, устроит новый? Она осторожно коснулась все еще очень чувствительной кожи на руке: жжёт. Ну и ядовиты же эти имповы лягушки! А ведь если Катрен снова не согласится бежать именно сейчас, ей придется еще раз повторить эту процедуру. А, может, и не один… Катрен пробирался по улицам, прижимаясь к стенам, прячась от случайных прохожих. Вот и то место, глухое и пустынное. Он пошарил рукой между камней, и, действительно, там обнаружился свернутый клочок пергамента. Данмер вчитался в выведенные рукой Алурами строки. «Дорогой Катрен, — было написано там. — Я дала понять Дресу и Делину, что согласна на брак, но притворилась больной. Мне поверили. Теперь, пока Делин ищет для меня лекарство, мы можем встречаться чаще и радоваться нашему счастью. Надеюсь, что время у нас есть — лекарство достаточно редкое и дорогое. Во всяком случае, я не слышала, чтобы оно встречалось здесь, в Дешаане. Когда же мы, наконец, сможем снова увидеться наедине? Надеюсь, ты так же жаждешь встречи, и не будешь медлить. С нетерпением жду тебя, твоя Алурами.» Данмер прочёл послание и забрал его с собой, вместо него оставив свое, гласившее примерно следующее: «Не сомневался, что ты сможешь справиться с ними. С нетерпением жду встречи. В миддас после заката на мосту к западу от городских стен». И подпись: К. С. Быстро сунув послание в щель под камень, данмер скрылся из виду. С трудом справившись с охватившим ее нетерпением, даже не дождавшись захода светила, Алурами выскользнула из своей комнатки, и едва не бегом бросилась к мосту. Она подождет, сколько нужно, на месте. Лишь бы не пропустить появления Катрена! Катрен появился на назначенном месте, когда багровый край солнечного диска уже скрывался за горизонтом и на Морнхолд опускались сероватые сумерки. В этом бредущем по дороге мере никто не признал бы сына советника. Одежда на нем была самая простая, на голове — широкополая шляпа, которую носили пастухи. Ну, ни дать, ни взять — нетчимен возвращается с пастбища. Во рту у данмера торчала длинная травинка, которую он задумчиво пожевывал. Поравнявшись с Алурами, он слегка приподнял край своей шляпы и одной лишь улыбкой позвал её следовать за собой. Девушка, кивнув, немного подождала, когда Катрен отойдет на некоторое расстояние, накинула на голову легкий капюшон, скрывший в тени ее лицо, и, стараясь не потерять мужчину из виду, пошла за ним. Данмер прошёл вдоль моста, спустился к воде и прошёл по берегу до небольшого водопада, перекатывавшегося через скалы. Здесь в укромном месте был разбит небольшой лагерь: палатка, устланная покрывалами, большое костровище. Шум воды заглушал все звуки и надёжно укрывал лагерь от посторонних взоров. Катрен подошёл к Алурами и улыбнулся, заглядывая в глаза. Они радостно засияли, и девушка всем своим существом потянулась к любимому. -Привет, — данмер выбросил травинку, которую держал во рту, и стащил ненавистную шляпу нетчимена с головы. — Ну, как ты? Расскажи, как прошла встреча с Дресом? Как ты обманула его? Девушка улыбнулась. — Я натерла руки спинками ядовитых лягушек и наврала им, что заразилась болезнью от одного из паломников-нищих. Сказала, что самое лучшее лекарство от нее — слизь слоада. Дрес даже обещал дать на него денег, только не мне, а Делину. Наверное, побоялся тоже заразиться. Оба они поверили и отложили свадьбу до моего выздоровления. Думаю, что несколько дней у нас есть. -Ох… Как изобретательно! — Катрен приподнял бровь. — Я в тебе и не сомневался. Ну, а… какой он из себя, этот Дрес? Кто он вообще такой? — Фе… нет, Фу, — она расхохоталась. — Я бы так и звала его — Фу, Дрес!.. На самом деле его зовут Фавенил. Напыщенный и самовлюбленный. Глаза наглые и масляные. Сразу схватил меня за руку и всю ее обслюнявил. — Она передернулась. — Богатый. Подарил мне дорогущее кольцо. Пришлось взять. Наверное, как и все Дресы, владеет рабами и плантациями. Подумав, она вытащила из-за корсажа записку Катрена и с сожалением бросила ее в костер. — Я правильно думаю, что нам надо остерегаться и не оставлять следов? Ты ведь тоже уничтожил мою записку к тебе? — Ещё нет, но ты права, — он достал из заплечного мешка записку и тоже бросил в пламя костра. — Вот теперь все. Значит, Фавенил Дрес. — Мужчина закусил губу. — Кольцо пока сохрани. Мне бы продать его… Но боюсь, если засве… Кхм, в смысле если кольцо всплывёт сейчас, то это разрушит всю задумку.-Катрен приобнял Алурами за плечи. — Я горжусь тобой. Ты все сделала просто отлично, Алурами. На щеках девушки заалел румянец. Она прерывисто вздохнула и положила голову Катрену на плечо. — Кольцо пока продавать нельзя, — с трудом проговорила она, пытаясь совладать с внезапно охрипшим голосом. — Если Дрес увидит, что я его не ношу, мне будет труднее водить его за нос. — Вот и я о том же говорю, — согласился мужчина и провел ладонью по волосам спутницы. Ему не хотелось пользоваться её расположением, словно бы он совершал какое-то святотатство. Не то чтобы он особо верил Троим, но в душе было как то неспокойно. Алурами зажмурилась от ласки, ткнулась носом в ямку над ключицами мужчины, и просто задохнулась от обуревавших ее чувств. — Катрен… — хрипло прошептала она. — Ты ведь возьмешь меня с собой, правда? — Да. Мы сбежим от них. От Делина и от этого Дреса. — Катрен видел себя в мечтах спасителем Алурами. И выглядело это более чем героически и достойно, а ещё сладкая месть Делину и его планам. Как же хорошо все складывалось. — Он крепче прижал к себе Алурами, погружаясь в мысли о триумфе над Делином и Дресом. Аларуми было так хорошо в объятиях Катрена, как никогда в жизни. Она не думала ни о чем, наслаждаясь никогда ранее не испытанным ею счастьем, и благодарила Альмалексию за ниспосланные ей чувства. Свернувшись комочком на широкой груди данмера, она вдыхала его запах, и голова ее кружилась все сильнее и сильнее.