Судьба жрицы

Когда в следующий раз Алурами открыла глаза, взгляд ее уперся в низкий потолок, совсем не похожий на потолки в храме. Запахи были… ммм… скорее миазмы, нежели ароматы. Впрочем, она привыкла. Бедный люд часто болел и не слишком часто мылся. Но здесь пахло не болезнью, а несколько подпорченными кожами. И лежала она тоже на кожах, брошенных на узкое твердое ложе. В дальнем углу маячила фигура аргонианина. Шествует-с-Гордостью, кожевник, недавно страдал от болезни глаз, вызванной едкими веществами, которые применял для выделки кож — припомнила Алурами. Сморгнув, повернула голову вбок. Рядом на шаткой табуретке сидел Делин и мерзко ухмылялся. Алурами закрыла глаза и снова провалилась в темноту. Делин сидел рядом с Алурами, молча глядя в её лицо, и выжидал. Бесстрастно и безжалостно. С выражением, которое могло бы возникнуть у натуралиста, что хладнокровно накалывает ещё живое насекомое булавкой для своей коллекции, наблюдая за его агонией, как сучат суставчатые лапы, беспомощно трепещут крылья. Отстраненность и вместе с тем жгучее любопытство. Странная смесь. Лишь когда девушка почти впала в забытье, Делин подошёл к ней и нежно коснулся плеча поверх мантии. — Всё хорошо, дорогая, — пропел он непривычно мягко. Так, чтобы сестра не узнала его. — Я пришёл, чтобы защитить тебя. Помочь тебе. Похоже, что он подобрал правильный тон. Девушка, не приходя в себя, всхлипнула, но тело ее расслабилось и она едва слышно проговорила: — Катрен, любимый!.. Делин шумно втянул воздух ноздрями. Она сказала — Катрен? Единственный Катрен, которого он знал, был Сарети. И он должен был быть убит. Верная тень, он годами следовал позади Редорана, выполняя его, Делина, волю и впитывая в себя его слова, жесты и привычки. Катрен знал о нем почти все. Но ослушался приказа, выбрал не ту сторону и стал не нужен. Даже опасен. Он знал Сарети всю жизнь. Нет, он не считал его другом, ни в коем случае. Только не он. Делин был достаточно проницательным, чтобы понимать: дружба — лишь средство манипуляции. Но нет, — мужчина оборвал поток хаотично мечущихся мыслей. — Ээто не может быть Сарети. Он мёртв. Индавель лично уничтожил его. Но вот доказательства? Редоран пожалел, что не потребовал увидеть труп лично… Данмер снова посмотрел на сестру и погладил её по волосам: — Я здесь с тобой, не бойся, — пробормотал он, надеясь, что девушка скажет ещё что-то полезное для него. Сестрица не обманула его ожиданий. Бред ее усилился, но смысл речей был вполне ясен: — Ты пришел, Катрен!.. Я… Я убежала. Усыпила Ллодис, что сторожила меня… Но Богиня… Ее помощь требует усилий. Я не смогла… долго пользоваться ею… Из носа девушки потекли струйки крови, и она смолкла. Аргонианин, все это время не спускавший со жрицы глаз, помявшись, обратился к Делину: — Господин, надо повернуть ее голову на бок, чтобы не захлебнулась. И, может, послать за целителем или другой жрицей? Госпожа Алурами лечила всех нас, теперь моя очередь позаботиться о госпоже. Мужчина бросил на него колкий взгляд. — Я сам о ней позабочусь. — Он склонился над девушкой, поворачивая её голову на бок, и вновь принялся спрашивать, — но зачем ты убегала? И кто такая Ллодис? Алурами застонала. — Делин нанял… Ллодис. Не давала уйти… Замуж за Дреса… не пойду. Убьет… когда надоем… — она потянулась руками к тому, кого принимала за Катрена, но бессильно уронила их на одеяло. В голове Делина созрел план. Он завернул дрожащую девушку в одеяло и поднял на руки. — Я обеспечу сестру всем необходимым. Она просто переволновалась, — бросил он через плечо нервно застывшему на месте аргонианину. — Спасибо, что присмотрели за ней… Со стороны это выглядело безупречно. Делин был уверен в своём умении казаться самым заботливым братом. И, пока он шёл, сжимая Алурами в почти любовных объятьях, то внушал девушке, что оставит её на попечении своих хороших друзей. — А потом, как тебе станет лучше, мы могли бы встретиться. Ты ведь помнишь… Наше условленное место? — Спросил, заговорщицки понизив голос. Лицо Алурами посветлело: — Я помню, любимый, я помню… Отнеси меня к нашему водопаду, Катрен! Не надо друзей… Ты тоже был другом… Делина. Убежим… — К водопаду! — эхом повторил Делин, и на лице его на долю секунды возникла злобная усмешка. — Конечно, как только тебе станет лучше, мы встретимся там. Ты не забыла дорогу к этому месту? — Я найду ее даже с закрытыми глазами! — воскликнула девушка, прижимаясь к груди брата. — А если не смогу идти — доползу… Дыхание данмерки участилось, она попыталась выпростаться из одеяла, чтобы доказать сказанное на деле, но Делин держал крепко, и жрица сдалась. — Мне станет лучше, — пообещала она. — Скоро, очень скоро… — и затихла. Мужчина вздохнул. Надежда на то, что сестрица в бреду выдаст ему тот самый путь до водопада, стремительно таяла. Что ж. Он должен быть предельно осторожным, и убить двух скрибов одним точным ударом. Теперь, когда он понял, что речь действительно идёт о Катрене Сарети, он не допустит ошибки. Мысль о том, что Сарети не только выжил, но ещё и пытается мешать его планам, жалила и жгла изнутри — нестерпимо раскаленная, закрученная в тугую пружину. А принять то, что именно он нагло сорвал ту самую вишенку с его сладкого рулета… Делин вынужден был остановиться и напомнить себе, что не должен срывать злость на беспомощной сестре. Какая же она дурра!.. Но не время, ещё не время. Петляя по извилистым улицам города, он, наконец, вышел к небольшому дому. Делин арендовал его, когда приехал в Морнхолд. Устройство такого деликатного дела, как свадьба любимой сестры, не терпело досужих сплетен случайных зевак. И теперь мужчина возблагодарил себя за находчивость. Он внёс Алурами в дом и уложил на кровать. Перестав ощущать живое тепло «Катрена», Алурами застонала и начала метаться в постели. Из маленькой кухни вышла девушка в скромном коричневом платье и белом фартуке. Она выглядела заспанной. Свои коротко стриженные красноватые волосы данмерка торопливо приглаживала ладонью. Увидев Делина и незнакомку, она на секунду удивлённо воззрилась на представившуюся её взору картину, но мужчина только махнул ей рукой, подзывая ближе. Вскоре они скрылись за дверью кухни. Когда они закончили шептаться и Делин бесшумно покинул дом, девушка слегка нарумянила свои впалые щеки и собрала короткие волосы под изящный вышитый платок. Она сняла фартук, и прошла в комнату, улыбнувшись своему отражению в зеркале и состроив самую добрую улыбку. Она уселась рядом с Алурами как самая преданная сиделка, готовая исполнить любую её прихоть.