Wake me up,when September...Starts

Я сидела на кухне за столом, сонно подперев рукой голову. На фоне включённого телевизора шумел чайник. Задолбавшись постоянно поправлять очки, я смотрела поверх них какой-то мультик, по-моему, «Лило и Стич». Люблю Диснеевскую экранизацию. Перестав шуметь, щёлкнул вскипевший чайник. Я поднялась со стула и налила себе в чашку воды, где уже покоился чайный пакетик, готовясь к смерти, разбавив кипяток холодной водой. Насыпав сахар, я сложила бутерброд. Честно, ненавижу чай с сахаром. Но если есть что-то несладкое, то обязательно добавляю. Когда родителей нет дома, мой завтрак - это чай с бутербродами, и всё. Именно такой был сегодня день. После завтрака я устало побрела в комнату. Из одежды я выбрала короткую чёрную юбку и белую рубашку с галстуком. Естественно, чёрным. Сегодня я в трауре не только по русским меркам, но и по японским (Примечание от автора: в Японии белый считается траурным цветом). А что? Повод есть. Вполне. Обувью мне послужили туфли на каблуках. Да, сегодня я точно у стенки не посижу… Ну и ладно. Суббота… Ты такая суббота… На улице лил дождь. Выбежав из подъезда с наушниками в ушах, я резко остановилась, оглядела всё это безобразие и, вздохнув, пошла по направлению к школе. Уроков сегодня было немного – всего три: английский, биология и физика. Но как таковым уроком среди всего этого в почти выходной является только биология. Сумка подозрительно лёгкая в этот день недели, поэтому, чтобы жизнь мёдом не казалась, я засунула туда электронную книгу и обычную. Вообще, в субботу я стараюсь не приходить в школу слишком рано, поскольку охраннику ещё жить и жить, а инфаркты ему я устраивать не собираюсь, и девчонок ещё нет. Да и школа может быть закрыта. Однако учебный псих дурдом был открыт, вопреки моим ожиданиям. Из учеников там был только нынешний 10 А, и то, не все. Наших пока не было. Я повесила куртку на крючок в раздевалке и, не вынимая наушников, села на скамейку, решив дождаться первых людей. Зачесав назад волосы рукой, я обнаружила, что они мокрые, и, мысленно выматерившись, достала из сумки очечник, откуда впоследствии изъяла тряпочку для очков. Пока я протирала линзы, пришёл Данёк. Небрежно махнув рукой, он сразу зашёл в раздевалку, повесил куртку и сел около окна, тоже не вынимая наушников. Потом подтянулись Дегтярёва с Пановой. Я перебросилась с ними парой слов и пошла на второй этаж к кабинету английского. Бросила сумку у двери и села на рядом стоящую скамейку, принесённую умными старшеклассниками на дежурство. На самом деле, на этом предмете я тупо сплю, особенно, если он идёт первым. Всё остальное, причём, гораздо больше, мне расскажут на курсах. Где-то через пару минут пришёл Тёма. Он что-то говорил, но я ничего не слышала. Музыка скажет мне гораздо больше, чем он. Заметив наушники, Смоль немного наклонился мне навстречу, улыбнулся и, вытащив правый наушник из моего уха, сказал: - Привет. - Ты не имеешь никакого права вторгаться в мой мир, - ответила я, отнимая наушник. После этих слов Артём встал и, взяв меня за руки, потянул на себя, заставляя встать. - Иди к чёрту, - бросила я, резко встала и ушла гулять по школе. Мы досиживали последний урок. В субботу у нас всё было очень странно: одна группа уходит после второго, а другая идёт на третий. Подперев голову рукой, чтобы не заснуть на парте, я пыталась внимать вещаниям физички, что-то говорившей о какой-то очередной ереси, и каждые пять минут поправляла очки, постоянно сползавшие со своего места. Как ни странно, но тут сидели некоторые люди и из второй группы, среди которых был и Смоль. Он ждал своего друга, поэтому, от нефиг делать, рисовал в тетради с блоком. Наконец Елена Гарриевна сказала, что урок окончен. Все встали и начали поспешно собирать сумки. Через минуту прозвенел звонок, и мы шумной толпой вывалились из класса. Выйдя на улицу, Тёма закурил. По своему обыкновению, я подошла к нему и взяла зажигалку, пытаясь выбить из неё пламя. - Ты сейчас куда? – спросил он, затягиваясь. - За Смирновой и Марией Лексевной, - ответила я. - А потом? - Это допрос? - Нет. - А тебе есть разница? - Да. - А должно быть похер. Артём подошёл ближе и спросил более мягким тоном, посмотрев мне в глаза: - Куда вы потом идёте? - Если тебе интересно, то едем на Выху за ребятами, а потом – в аэропорт. - Туда-то зачем? – Тёма округлил глаза, выпустив клуб дыма. - Ребят провожать. Они сегодня улетают. - Ясно, - сказал Артём и, взяв у меня зажигалку, пошёл к Ватутину. Я обиженно простонала. Секунду постояв с округлёнными глазами, я повернулась и пошла к Дашкиному дому, вставляя в уши наушники прямо на ходу. Каблуки стучали по мокрому асфальту, попадая в ритм песни. На одном шаге я вскрикнула, поскользнувшись, и чуть не упала. Сегодня, определённо, не самый лучший день в моей жизни. Через пятнадцать минут мы с девчонками встретились и поехали на ВДНХ за ребятами. По дороге все молчали. Я, насупившись, забралась в капюшон. По волосам стекали капли дождя, ещё не успевшие высохнуть. Как-то быстро время пролетело… Даже и не заметили. А ещё и учёба, из-за которой неделями не виделись… Вот брошу школу за день до семнадцатилетия, чтобы играть на гитаре… Машка с Дашкой временами перебрасывались парой слов, но вновь скисали. На лице Маши просматривалась лёгкая грустная улыбка – она пыталась себя успокоить. Смирнова не парилась, поэтому отвернулась и смотрела в окно трамвая. В воздухе повисла неловкая пауза, затянувшаяся на достаточно долгое время. Я отвернулась к своему окну и написала на запотевшем стекле: «Green Day forever…» Билли, Майк и Тре уже стояли на выходе из «Космоса», нетерпеливо оглядываясь по сторонам. Даже Кул уже особо не смеялся и не вытворял всякой всячины. Завидев нас, Билли и Майк просто махнули нам руками, приглашая сесть в машину. Дашку втиснули на коленки Армстронгу, Машу – Майку, а я забралась на заднее сидение рядом с ними. Решив избавиться от нагнетающей обстановки, я воткнула в уши наушники и включила плейер. Опёршись на чемоданы, троица стояла в конце зала ожидания и, внимательно вслушиваясь в шум людей, ждала объявления своего рейса. Когда заветные цифры прозвучали, ребята начали нас по очереди обнимать, говоря приятные слова. Машка улыбалась Тре, Дашка – Билли. Заметив, что я скучаю, Майк, неожиданно скрестив руки у меня под пятой точкой, резко поднял меня вверх. Я вскрикнула и засмеялась, схватив басиста за плечи. - Не грусти… - прошептал он. - Хорошо, - я посмотрела в серо-голубые глаза Дёрнта и рассмеялась. Он опустил меня на землю и, взяв чемодан, пошёл к выходу на посадочную полосу. Тре, попрощавшись, последовал за ним, и только Билли замедлился, присев на корточки передо мной. - Держи, - он вынул из своего кармана зажигалку и протянул её мне. – Знаю, ты всегда у него тыришь. Теперь это твоя личная. - Спасибо… - я заулыбалась, взяв зажигалку из рук гитариста. – А ты? - Я себе новую куплю. Обещаю: я убью его, - рассмеялся Билли и резко притянул меня к себе. – Не реви из-за этого придурка. - Хорошо… - я крепко обхватила Джо за плечи. - Билли, ты где? – крикнул Майк. Гитарист встал в полный рост, отпустив меня, и, подняв руку в прощальном жесте, сказал: - До встречи, девочки! - До встречи! – крикнули Маша и Сырка. - До встречи… - прошептала я и, крича, добавила: - Разбуди меня, когда начнётся сентябрь!.. Армстронг обернулся и ещё раз улыбнулся. Но, поймав на себе строгий взгляд барабанщика, послушно побрёл за ним. Дождавшись, пока артисты исчезнут из вида, мы побрели к выходу из аэропорта и поехали домой. Я спрятала зажигалку в карман юбки, постоянно проверяя, чтобы она не выпала. До встречи…