Историю пишут кровью

      Сердце болезненно ныло в груди,а услышанное било по ушам почти физической болью. Разве после этого стоит тревожить мертвецов? А-Яо сам рассказал им всё! Даже... Даже о старшем названном брате! Небо! Неужели он настолько его ненавидел?! Зачем же...       Спокойный голос Старейшины Илин коснулся слуха холодной водой,отсекая мысли и заставляя встревоженного Лань Сиченя оторваться от попыток усвоить полученную пару мгновений назад информацию. - И что с того?       Выведенный на эмоции собственной историей о несправедливой жизни, Яо замер,удивленно заглядывая в кровавые фонари. Вэй У Сянь оказался совершенно не заинтересован его рассказом,словно бы уже давно знал его наизусть,теперь лишь уточняя незначительные,на первый взгляд, детали. - Что Вы хотите этим сказать?- в стальном голосе слышалось раздражение,под которым тщательно сокрыло свое присутствие слабое,неуловимое волнение,на что темный заклинатель лишь ухмыльнулся,как будто пробуя услышанные слова на вкус.       Впервые безразличная Смерть оскалилась в усмешке,играючи разглядывая чужую душу. - Ваше прошлое,- Вэй У Сянь незаметно поймал взглядом замерших невдалеке юных заклинателей,кивая самому себе,после возвращаясь к созерцанию «жертвы обстоятельств». - хоть и немало влияет на мотивы и причины Ваших поступков,однако оправданием нисколько не является. Да и... Разве Вы рассказали нам всё?        Не Хуай Сан довольно усмехнулся,разглядывая ошарашенных зрителей,чье замешательство,в которое превратилось бушующее море негодования,оглушающим штилем заполнило коридоры дворца. До чего упоительное зрелище. Раскрывший практически все карты лишь перед лицом Смерти осуждённый,испуганные слуги,что столько лет служили убийце - демоническая интермедия,исход которой,как казалось Судьбе,был предрешен.       Сладостная трагедия. - Я и не старался оправдаться,господин Вэй. Да и что,по Вашему мнению, я мог утаить? - Яо нервно усмехнулся,вновь беря себя в руки. Гордость несгибаемым стержнем светилась в золотых глазах. Пусть делают что пожелают,если смелости хватит. Он нисколько не раскаивается. - Вам ли не знать,- раскаленный песок глянул на грозного обладателя искусно расписанного веера,после остывая в кровавой ртути. - Я,наверняка,одной ногой уже в могиле,благодаря известно кому. А мертвецы Вам не лгут,стараясь выгородить себя,не так ли уважаемый глава Цзян?       Упомянутый Цзян Ваньинь вспыхнул от гнева,заслышав язвительное замечание. Неужели,этот обреченный еще смеет подозревать его в полном,бездумном подчинении темному заклинателю? Вздор!       Глава Лань лишь немного нахмурился,крепче сжимая холодную ладонь. Цзян Чен выразительно фыркнул,к всеобщему удивлению решая смолчать,дожидаясь более подходящего времени. - И тем не менее,Вы,все-таки,не мертвец,- Вэй У Сянь чуть оскалился,откидываясь на плечо мужа,что тут же придвинулся ближе,еле сдерживая желание сладко зевнуть. Достоин ли сидящий перед ним смерти? Кто знает. И им ли решать? - А вот уважаемый глава Цзян,коего Вы так любите упоминать в последнее время,как раз таки да. И,помнится мне,стал он таковым не без Вашего милостивого вмешательства,разве нет?       Цзинь Гуань Яо вопросительно вскинул брови,боковым зрением разглядывая главу Не. Неужели,после стольких стараний,притворства,лжи и шпионажа,непреодолимой жажды мести - он вот так просто передаст все в руки другого человека? А впрочем,не столь удивительно. Зачем марать руки,если рядом есть тот,у кого они по локоть в крови? - С чего же? Разве стал бы я убивать одного из глав великих орденов,да и к тому же того,кто приложил немало усилий,чтобы вырастить Цзинь Лина?!       Не Хуай Сан сверкнул глазами,меча молнии. Дрожащий воздух рассекло презрительно-едкое фырканье,кислотой разъедая перепонки. Лань Ванзци чуть скривился,предпочитая наблюдать за "зеленью". - И когда же первый аргумент стал для Вас преградой?       Заклинатель весь ощетинился,напоминая дикого зверя,что из последних сил держался,мечтая вцепиться клыками в глотку врага. Яо продолжал неотрывно разглядывать " зло всея мира заклинателей",даже не дернувшись на заданный вопрос. - У-уби-ить.... Приказ...али... Главу Цзян...,-хрипящий свист нарушил напряженную тишину,наполняя атмосферу приторным запахом гнили,к горлу подступил ком,а голову вскружила тошнота. Вэй У Сянь злорадно оскалился,лишь на мгновение,но хищная острота клыков не успела укрыться от воспаленно внимательных глаз. - Цзинь... Гу-у-ань Яо...приказал...Уб-биить       На дне золотой пустыни змеями заползал страх,упрямо прячась в золотых дюнах. Из темного угла,ведомый тьмой,пошатываясь вышел мертвец,бездумно глядя перед собой. Темно-зеленые одежды выдавали принадлежность к клану Не,а материализовавшееся в тонких пальцах Старейшины острое ромбовидное украшение указывало на то,что "ожившее" тело определённо было знакомым.        Да чтоб тебя!       Труп продолжал щелкать разлагающейся челюстью,с надрывным хрипом выталкивая из гнилой глотки слово за словом,рассказывая историю чужой гибели. Ядовитые ртутные радужки вновь разили рубиновым светом,выжигая в наблюдателях дыры,будто бы их обладатель снова стоял на том злополучном склоне,где дорогой ему человек лишился жизни.       Смерть,на радость ослепленной желанием отомстить Судьбе, мигом охладела к мотивам Убийцы.       Люди в неверии затихли,с содроганием вслушиваясь в каждый булькающий звук,эхом отражающийся от позолоченных стен. Глава Цзинь молча вскинул голову,не отрицая,но и не признавая слова мертвеца. Гранатовые глаза,чья злоба горела поверх аккуратного веера,объясняли ситуацию,в чьей ловушке оказался заклинатель,лучше всего. С самого начала у него не было шанса на спасение. Так зачем этот ненужный фарс? Ради чего вся эта игра в справедливость?       Верховный заклинатель улыбнулся сам себе. Уличить перед народом? Поведать всему миру о его деяниях?        Месть и урок для других. Вот что более походило на реальность,нежели лицемерные заявления о достоинстве и заклинательской чести.       Смерть и Судьба упивались собственной игрой,наблюдая чужие метания. И лишь в тревожном взгляде Жизни читалось желание услышать приговор,с потаенной надеждой,что тот окажется не столь суров.       Суд подходил к концу.