Историю пишут кровью

      Раскидистые кроны деревьев холодным покрывалом укрыла ночная мгла. Она не могла их согреть,а оттого вековые гиганты дрожали остатками листьев,то и дело роняя их на заполненные туманом тропы. В темных небесах сверкали россыпью слепые звезды,время от времени переглядываясь с огромным лунным диском,чей безразличный взор бездумно освещал темные склоны. Ранняя осень на Луаньцзан выдалась холодной,лето слишком быстро уступило свои права,уходя по пожухлой зелени,оставляя за собой незримый след да увлекая за собой перелетных птиц.       И все же А-Юань искренне любил осень. В это время года сушеные травы,казалось,пахли сильнее,лес обретал еще более волшебные черты,а шустрое зверье начинало запасаться на зиму. Но больше всего потому,что осень напоминала маму. Нет,не прохладой или промозглым ветром. Нет,совсем нет! Теплыми пятнами опавшей листвы,пряным запахом горячего травяного чая,даже серыми тучами,что можно было увидеть в любое время,стоило только заглянуть в родные глаза. А еще задумчивостью и даже некой мудростью,прошитой тонкой серебряной нитью озорства. Малыш ни разу не видел в них яда.       Дядя Вэнь как-то сказал,что ребенок наделен богатым воображением,услышав подобное сравнение из уст семилетнего мальчишки,но отрицать что-либо не стал. Да и хотел ли?       Тонкие мамины пальцы,что по утрам ловко собирали его волосы,пахли сушеными яблоками,минуту назад убранными в плотный мешок,улыбка становилась более спокойной,а сам темный заклинатель словно погружался в раздумья,склонив голову набок и слушая перешептывания ветра с ветвями,будто бы те озвучивали его мысли. Словно осень могла ему что-то сказать.       Папа как-то сказал,что раньше а-нян был весной. Слова сорвались с губ сами собой,но оброненные нечаянно, крепко засели в детской голове. А-Юань тогда совсем не понял родителя,оказавшись весьма озадаченным,но,стоило признать,отчаянно старался. Перед мысленным взором возникала картина распускающихся бутонов и просыпающейся природы,но чуткое сердце подсказывало,что мужчина имел в виду нечто совсем другое.       Может улыбку?       А-Юань жмурился и старался представить хитрую,может даже хулиганскую мальчишескую ухмылку на месте нежной спокойной улыбки,что,правда,временами походила на озорной лисий оскал,стоило вовлечь а-няна в игру.       А может быть взгляд?       Увы,как бы сильно юный Вэнь не старался,представить другое выражение в задумчиво-печальных серых глазах не сумел. Сколько он себя помнил,в родительских радужках жили надломленные воспоминания,а огонек в них больше напоминал тлеющие угли грубо разворошенного костра. Но он знал - все их тепло достанется лишь семье.       За спиной раздались мягкие шаги,чей звук мгновенно отвлек от размышлений. Сильные руки подхватили мальца,подняв с каменной платформы,что служила местом для медитаций,прижимая к широкой груди. От черных одежд пахнуло сандалом. - Не сиди на холодном.       Маленький заклинатель виновато прикусил губу,глядя на отца снизу вверх. Теплые медовые глаза внимательно изучали пристыженное выражение лица,сменив "гнев на милость" удостоверившись в подлинности стыда. Ванцзи осторожно пересадил сына на другую руку, укрывая широким рукавом ханьфу,спрятав от остывшего осеннего ветра. - Прости,пап...,- холодный нос ткнулся куда-то в плечо взрослого,шумно вдыхая тепло.- задумался и не уследил за временем. Плита была еще теплая... Но я больше так не буду! Честно! - Верю.       А-Юань благодарно фыркнул,хватаясь ладошками за складки темных одеяний,чувствуя,как чуть покачивается при ходьбе отца.       Мальчик вскинул голову и посмотрел на небо. То уже заволокло тучами,с которых тяжелыми каплями начинал срываться дождь.       Он действительно засиделся на улице. ***********************       Помещение,что мама однажды в шутку нарек берлогой,встретило уютным теплом,согревая замерзшие пальцы. Лань Ванцзи аккуратно опустил драгоценную ношу на пол и ласково потрепал сына по волосам. Тот,лучезарно улыбнувшись принесшему его родителю,бросился к поднявшемуся навстречу заклинателю,крепко обнимая того за ногу.       Вэй Ин,в свою очередь,мгновенно присел,отвечая на детские объятия,внимательно вслушиваясь в восторженный лепет обо всем увиденном за вечер. Глядя на сию картину,Темный Нефрит не мог сдержать улыбки,неторопливо усаживаясь на расстеленное на полу одеяло. Улыбнулся и лютый мертвец,сидящий у входа,доселе лишь наблюдавший за набирающим силу ливнем.       Вэнь Нин не спеша кивнул собственным мыслям. К такой семейной атмосфере быстро привыкаешь. Оно... К лучшему. Определенно.       А-Юань что-то неразборчиво пискнул,с разбега налетая на отвлекшегося дядю. Теплая детская тушка неуклюже ерзала,стараясь присесть поудобнее,угомонившись лишь тогда,когда Призрачный генерал выпрямил ноги,позволяя ребенку устроиться на коленях.       Вэй Ин ласково улыбнулся,опустившись в распахнутые объятия мужа,наблюдая за притихнувшим сыном,что увлекся созерцанием дождя вместе с взрослым. Длинные пальцы с нежностью перебирали тёмные волосы,то спутывая,то вытягивая их,отчего темного заклинателя неизбежно клонило в сон. - А-Юань,- сонный голос Вэй Ина тягучей волной заполнил пространство,словно заражая сонливостью. - Да,мам?- Сычжуй зевнул в ответ,оборачиваясь на зовущий голос,лениво потирая кулачком слипающиеся глаза.       В ответ Старейшина Илин не произнёс ни слова,вытягивая тонкую руку в пригласительном жесте,наслаждаясь теплом,исходящим от, казалось бы задремавшего, Лань Ванцзи.       Малыш радостно улыбнулся,скатываясь с колен мертвеца и перебираясь в объятия родителей. Уже теплый нос ткнулся в черные рукава, с интересом вдыхая смесь осенних трав с ароматом сандала. Холодная рука а-няна аккуратно погладила его по спине,позволяя устроиться с большим удобством. Сухие искусанные губы невесомо коснулись затылка и сам заклинатель прикрыл глаза,пряча за подрагивающими веками осеннее небо.       Сквозь сомкнутые губы до чуткого уха донесся тихий напев,к которому вскоре присоединился еще один голос. А-Юань зажмурился от удовольствия,крепче вжимаясь в грудь темного заклинателя,прислушиваясь к гулким ударам сердца. Сычжуй знает - оно покрыто шрамами,но все такое же большое.       Широкая ладонь отца накрыла холодную кисть на его спине,крепче прижимая к себе обоих. В неспешном напеве легко узнается «Вансянь» - песня его родителей, и на детском лице расплывается довольная улыбка.       Он дома. Здесь тепло и сухо. Здесь вся его семья,все,кого он любит. Нежные объятия греют и успокаивают. Здесь он защищён. Он в безопасности. И может сколько угодно засыпать на руках,вслушиваясь в песню,ставшую любимой.       В угасающем в преддверии сна сознании само собой возникает обещание. Даже когда он вырастет и станет выше мамы,хоть самую малость,он ни за что не перестанет так делать! И пусть его осудят. Пусть скажут,что в таком возрасте не подобает засыпать в объятиях родителей. А-Юаню все равно. Он будет. А особенно в длинные дождливые осенние вечера. Совсем как этот. Даже если узнают- ему не будет стыдно. Да и... Разве тут есть чему стыдиться?       Ливень за пределами жилища шуршит миллионами капель,сбивая с ветвей остатки пожелтевшего летнего одеяния. Где-то недовольно каркает ворон,стряхивая со смоляного оперения влагу. В одиноком доме гасят свет.