Лучшее лекарство

Клаус открывает глаза, потому что настырное солнце игнорирует все рамки приличия и решает светить прямо в лицо. Он недовольно бурчит, но на удивление не чувствует привычного желания сдохнуть и ещё поваляться в кровати. Это напрягает, поэтому первым делом после отрывания головы от подушки парень смотрит на часы. Одиннадцать, мать его, утра. Клаусу страшно. Он мгновенно вскакивает с постели, выбегая в коридор. Уже столько времени, а Лютер всё ещё не разбудил его! Высока вероятность, что Первый просто напросто умер. Реджинальд заставляет детей вставать ровно в шесть, для утренних тренировок, которые проводит самолично. Ребята слишком легко отмахиваются от Грейс, поэтому тяжёлую ношу пробуждения академии взял на себя Лютер. И вот уже начиная с пяти лет успешно выполнял свои обязанности, не пропуская ни дня. У Клауса горло прихватывает от паники, не получается даже нормально сделать вздох. Дома тихо. Диего не метает ножи, Эллисон не слушает музыку у себя, Пятый не гремит посудой на кухне. А Бэн? Где, чёрт возьми, Бен? Тот всегда рядом с Клаусом, с самого утра. Они садятся рядом в столовой, выбирают друг друга для спарринга и вообще не разделяются. Эта ситуация — самое страшное что происходило с Четвертым за все его пятнадцать лет, но впереди уже маячит комната Первого. Без стука, врываясь как мини ураган, тот обнаруживает… Что-то нелепое, на грани невозможного. Лютер, в окружении салфеток, весь красный и со слезящимися глазами жалобно постанывает во сне. Клаус, теперь уже стараясь не шуметь, подходит к нему и аккуратно кладет ладонь ему на лоб. Горячий. — Четвертый, выйди, заразишься. — сипло говорит Лютер. Он на секунду разлепляет глаза и морщится, потом чуть тише добавляет, — Прости что не разбудил. Все заболели, так что отец отменил занятия. Удивительно что мама не смогла вчера сразу узнать о болезни. Клаус почти не слышит. Его до боли умиляет такой беспомощный брат, что все равно считает своим долгом в таком состоянии будить остальных. В груди немного теплеет. Но вспоминая ещё одну, уже не такую милую черту, он хмуро сводит брови к переносице. — Спорим что все попросили у мамы вещи для своих нужд. Один ты будешь сидеть пока не сможешь это сам достать? Лютер многозначительно молчит. — Угх, да что с тобой не так. Сходить за чаем? — Клаус дожидается кивка и выходит из комнаты, слыша приглушённое «спасибо». По пути он решает заглянуть к Диего. Тот задушит Четвертого когда узнает что он единственный кто не заболел. Вот смеха то будет. Но Второй мирно сопит у себя в кровати, а это так очаровательно, и не найдя в себе сил на издёвки, Клаус прикрывает дверь. Пятый и Эллисон тоже скорее всего спят, на приглушённый стук — не реагируют. Номер Четыре не настаивает, сейчас нужно найти того, за кого он переживает чуть больше, чем за остальных. Бен выглядит бледным и усталым. Тоже горячий как печка, но сухой. А значит температура пока не спадает. Клаус чувствует себя привычно в его комнате. Тут и педантичная чистота как у Первого, и небольшой хаос понятный только владельцу (прямо как убежище Пятого). Голые стены, но внушительный книжный шкаф, рассыпал аккуратный стопочки в твердых и мягких обложках по полу. Четвертый присаживается на край кровати и улыбается уголком рта. — Привет, — приглушённо зовёт он Бэна. — Привет, — тот сонно моргает, но автоматом отвечает на улыбку. Клаус хочется сцеловать ее с чужих сухих губ, — Я рад что ты не заболел. — Конечно, Бэннито! Ты же знаешь, меня вообще не одна проказа не возьмёт. Приглушённый «пуф» и Клаус падает прямо на Бэна, обнимает, радуясь что тот впорядке. — Не надо, я могу заразить тебя, — смущённо бормочет Шестой, пытаясь скинуть с себя брата. — Ага. Знаю. Просто проверяю насколько ты болен, — приглушённо и сильнее вжимаясь в чужую грудь. — И какие прогнозы, доктор? — Доктор Призрак назначает вам кружку горячего чая, сладкие оладьи и обнимашки с любимым братом. — Отлично, тогда позови сюда Лютера, — хрипло смеётся Бэн. Клаус возмущается так громко и даже скатывается с чужого тела. — Ему тоже прописаны чай и оладьи, но если он пытается украсть у меня Бэннито, то- — Ух, успокойся. Я думаю в Академии не осталось человека, который не знает, что ты — мой самый любимый брат. Дальнейшие причитания обрубаются по корню. Солнце добралось и до комнаты Бена, мягко подсвечивая его лицо. Клаус позволяет себе глупо пялиться, улыбаясь худшей из влюбленных улыбок. Это мгновение одно из особенных. Такие хочется навсегда запечатлеть в памяти и проигрывать в грустные дни. Четвертый кивает сам себе. Не удержавшись, чмокает Шестого прямо в горячий лоб и бежит со всей скоростью на кухню. Конечно мама поможет ему не сжечь предполагаемые лекарства, но он обязательно вложит в них всю любовь и заботу.