Что это, если не любовь?

      Снова разносится этот низкий, бархатистый смех, напоминающий мурчание кота, заставляющий моих бабочек в животе совершать необъяснимые пируэты. Только с ним так. Только с ним моё сердце ёкает и совершает бешеные кульбиты. Только с ним оно стучится так, что я, просто-напросто, не успеваю сосчитать удары. Только с ним, с этим с виду наглым, самодовольным, несерьёзным придурком, чья восхитительная, но иногда бесящая ухмылка стала роднее многих.       И вот мы опять сидим под огромным дубом, моим с детства любимым местом в тётушкином, теперь уже нашем саду, он укутывает меня пледом, несмотря на все мои убеждения в том, что я не замёрзла, протягивает чашку горячего какао, так как в связи с давно выяснившимся моим положением, мы не можем себе позволить что-то покрепче, прижимая меня к себе, поглаживая уже знатно округлившийся животик. Алекс поднимает взгляд пронзительных светлых глаз, цвета лазурного моря, нет, океана, на небо, где сейчас красуется невероятнейший из всех, закат. Всё такое обыденное, что аж страшно. Страшно потерять его, этого несносного Нильсена. Страшно не ощутить больше этих объятий и присутствия, такого приятного голоса и заразительного смеха. Подумав об этом, прижимаюсь ближе к плечу Алекса, крепче обхватывая его руку. Он, будто почувствовав моё беспокойство и стремление быть ближе, ухмыляется и обнимает меня, сокращая оставшиеся между нами миллиметры расстояния. Я тепло улыбаюсь и поднимаю на него полный любви взгляд. Да, именно любви. Люблю этого самодовольного чертяку всем сердцем и не желаю отпускать. Александр смотрит на меня ответным, влюблённым взглядом. Мы сидим так минут десять, не желая прерывать всю интимность момента. У нас давно нет того неловко молчания, мы просто наслаждаемся приятной тишиной.       — Не замёрзли? — обеспокоенно спрашивает Нильсен, ведь солнце почти ушло за горизонт и начало холодать.       — Нет, конечно нет. — приглушённо отвечаю я, снова заглядывая в любимые глаза. — Нам всегда тепло рядом с тобой, ты же знаешь... — смущённо отвернувшись, нервно теребя тёплый объёмный свитер, пытаюсь понять причину сегодняшних откровений и внезапного прилива нежности, ссылаясь на гормоны и уже сожалея о сказанном, так как обычно мы обмениваемся подколами, но никак не милыми, слащавыми фразочками.       — У-у-у, всё-ё... — протянул Алекс, заставляя меня краснеть ещё больше от ожидания его слов — Кого-то потянуло на розовые сопли сегодня? Надеюсь не только из-за беременности, но и из-за неописуемых чувств? — хихикнул он — Ну-у, чего ты? — швед, заметив моё смущение, нежно повернул голову к себе, беря за подбородок, заглядывая в глаза и улыбаясь. — Мне очень приятно что тебе тепло только со мной и только из-за моего присутствия, каттен. — он чмокнул меня в губы. — Грею как могу, великой силой любви - Александр ухмыльнулся.       — Тьфу, всю романтику испортил — я закатила глаза, отодвигаясь от его пронзительно взгляда.       — Ну уж нет, мин кэра, куда это ты собралась? — он снова сгрёб меня в охапку, несмотря на все мои сопротивления. — Раз мою девочку потянуло на милоту сегодня, будем подстраиваться. — чуть было задумавшись протянул Алекс, хмыкнув.       — Ох, фан, лучше бы просто сказала нет. — закатывая глаза, обречённо сказала я.       - А ты быстро учишься, миссис Нильсен. — он одобрительно и в то же время игриво ухмыльнулся, явно акцентируя внимание на шведском ругательстве.       — Ну да-а - задумчиво протянула. — Пробыв два года замужем за невыносимым шведом, нося его ребёнка под сердцем, и не такому научишься...       Нильсен, продолжая игриво ухмыляться, приблизился, притягивая меня за подбородок, страстно впиваясь в мои губы. Он целовал до потери воздуха в лёгких, до сбитого напрочь пульса и до лёгких постанываний. Ведь по-другому мы не умеем, только грубость. Ал жадно исследовал мой рот, покусывая губы. Но, через несколько безумно долгих, приятных минут, шатен отстранился, заставляя меня беспомощно хватать ртом воздух.       — Ну что, я уже не такой невыносимый муж? — вновь эта ухмылка.       — Ну-у, пока ещё не знаю... Какой-то слабоватенький аргумент. — наигранно задумываюсь, решив его подразнить.       — Ах так?! — Алекс аккуратно опрокидывает меня на плед, пока я заливаюсь хохотом. — Ну держитесь, миссис Нильсен! — швед ответно смеётся, пока я притягиваю его за шею для ещё одного поцелуя. А он вновь игриво ухмыляется, исследуя руками моё тело. У нас не получается быть милыми, только подколы, издёвки и страсть. Хотя мне в принципе большего и не нужно. Только его рядом, как бы банально это не звучало.       — Ох, погоди... — говорю я, с придыханиями сквозь поцелуй, немного хмурясь, почувствовав какой-то толчок внизу живота.       — Что такое? Что-то с дочкой? — обеспокоено спрашивает Нильсен, вмиг посерьёзнев, напрягаясь, готовясь если что вызвать скорую или прислугу.       От этого напряжённого, внимательного и обеспокоенного взгляда я сразу же заливаюсь хохотом, откидывая голову назад. Александр тут же хмурится и начинает злиться.       — Агата, что случилось? Говори быстрее. Тебе больно? Почему ты смеёшься? — с нарастающей от непонимания яростью спрашивает мужчина.       — Боже, да нет, нет. Всё в порядке. Это что, допрос? — ещё не переставая хихикать говорю, смотря в эти обеспокоенные глаза.       — Тогда что это только что было?       — Ребёнок всего лишь первый раз толкнулся... — выпаливаю я, с притворным спокойствием.       — В смысле всего лишь? — Алекс сразу же встрепенулся, а обеспокоенность, вкупе со страхом сменилась радостью и блеском в глазах. — Как? Когда? — мужчина был немного в шоке.       Следом, с такой же как и у меня, глупой, но такой радостной и искренней улыбкой, он положил голову и свои руки, поверх моих, на живот. Ребёнок, будто почувствовав отца, ещё раз толкнулся в меня. Ал тут же поднял на меня ошеломлённые, переполненные любовью глаза, на что я тут же ответила таким же взглядом, улыбаясь ещё шире.       — Вау, малышка, ты чувствуешь меня? — мужчина принялся разговаривать с животом, нежно поглаживая его.       — Так, стоп. — тут уже я подняла на него свои ошеломлённые глаза, заметив кое-что — А почему малышка, а не, например, малыш? — повела бровью, выражая своё недоумение, начиная потихоньку убирать его руки.       — Потому что я очень хочу девочку, такую же красивую как ты, мин лилия, а что? — с наигранным удивлением прощебетал муж, поднимая голову, настойчиво кладя руки на положенное им место.       — В смысле?! — моё недовольство явно отразилось на лице, отчего Алекс едва сдерживал смех. — То есть то, что я безумно хочу мальчика тебя не смущает, да? — я начала сердиться. Он же, не выдержав, рассмеялся.       — Боже, никогда не привыкну к перепадам твоего настроения, мин кэра. — ласково поцеловав кончик моего нахмуренного носика, выпалил муж.       — Перепады настроения?! У меня?! Да никогда в жизни! — Нильсен ещё сильнее рассмеялся.       — Ох, каттен, ты даже не представляешь насколько ты сексуальна когда пытаешься убить меня взглядом. — с ухмылкой произнёс он, принимая запрещённый приём, заставляя меня растаять и вспомнить то, что происходило минутами ранее, а возбуждению нахлынуть с новой силой. Я, хватая его за шею, потянула на себя, жадно впиваясь в такие родные и нежные губы.       — М-м-м, хочешь продолжить начатое? — с самой сексуальной в мире ухмылкой произнёс Александр, сквозь поцелуй, уже поглаживая меня по бедру.       — Ах, ещё как... — чуть простонала я — Только принеси мне сначала ананасов, мармелада и йогурта, пожа-а-а-алуйста... — и тут же, с мольбой в глазах посмотрела на удивлённого мужа.       — Что прости? — он прокашлялся — Опять? Может потом как-нибудь?       — Не-е-т хочу сейчас... — я капризно надула губки, уже думая что он никуда не пойдёт, начиная обижаться. — Хотя ну тебя, сама принесу, раз тебе жалко. — попытки встать с большим животом потерпели крах, — Слышал, Кристофер? Твоему папочке жалко для нас ананасов. — фыркнула я, обращаясь к животу, хмурясь, до сих пор дуя губки. — Ну ничего-о-о, мы с тобой проживём как-нибудь и без него, справимся, всё будет хорошо. — я уже начала всхлипывать, представляя как мы будем жить без Алекса. Он же, умиляясь и посмеиваясь над всей этой развернувшейся перед ним картиной, встал с пледа, поправляя штаны.       — Какой йогурт вам брать? Ананасовый? — улыбнулся мужчина. Я, посмотрела на него, полными от слёз глазами, тут же повеселев.       — Да, да, ананасовый! И принеси ещё печенья! — с озорными искорками в глазах я посмотрела на него.       — Сразу видно, мой малыш — с гордостью подняв подбородок, Алекс, тепло улыбаясь развернулся на пятках, проворчав напоследок под нос, ухмыляясь:       "- И эта женщина ещё будет доказывать мне что у неё нет перепадов настроения"       — Что ты там сказал? — я тут же навострила уши.       — Говорю что моего сына ни в коем случае не будут звать Кристофером — смеясь бросил мужчина, ускоряя шаг к особняку, боясь что в него прилетит какая-нибудь кружка или что похуже.       — Это мы ещё посмотрим! — прокричала я ему вслед, поглаживая живот и тепло улыбаясь.

Что это, если не любовь?