Между нами только война

Люсьена Хартфилия не была красавицей, но мужчины вряд ли отдавали себе отчет, что становились жертвами ее чар. Очень уж бросались в глаза редкие блондинистые локоны с золотистым отливом, которые она унаследовала от своей матери, светло-карие глаза в оправе чёрных густых ресниц и белоснежная фарфоровая кожа, словно лепесток хризантемы. Словом, сердце юной девушки уже было занято мужчиной по имени Стинг Эвклиф. Но счастливого конца в этой истории нет. После того как Люсьена призналась ему в чувствах, мужчина лишь ответил: — Благодарю Вас, меледе, но я питаю чувства к Вашей сестра. В тот момент она ничего не могла сказать, в голове было лишь осознание того, что девушка подарила Стингу всё: первый поцелуй, свою любовь, свое тело.

***

Утреннее солнце ровно как и всегда ярко светило, закрадываясь в самые дальние уголки города Магнолия. На улицах бурлила жизнь: продавцы зазывали прохожих посетить их магазины, старушки выбирали продукты для пропитания на неделю, а дети весело смеялись и убегали друг от друга. — Лишь бы завтра не пошёл дождь. Не представляю, как я буду выглядеть после него, — пробурчала Люси. — Ничего не может быть хуже, чем испорченная причёска на балу. — Не беспокойся. Даже если он и пойдет, у одного из твоих любовников наверняка есть решение проблемы. Например, карета, — сказала Джувия. — В этом ты права. Не понимаю, почему отец постоянно ворчит о моих похождениях. Они задаривают меня дорогущими подарками, которые я позже либо оставляю себе, либо продаю, чтобы погасить его долг. Все в плюсе. — Он заботится о тебе и твоей репутации. — В этой жизни он заботится только о своей дорогой Анне. Не более, — фыркнула девушка. — А что насчет моей репутации, так с ней все в порядке. На каждого мужчину, который видел мою комнату изнутри, у меня есть компромат. К примеру, Локи не очень хочет, чтобы его отец узнал о его пристрастии к опиуму, иначе прощай наследство. Или Смит, который обворовывает крестьян «честным» путем. Если король узнает об этом — голова с плеч. — И всё же, Люси, рано или поздно Анна выйдет замуж и придет твоя очередь. Тогда тебе не получится проворачивать все свои махинации. Муж это не отец. Он не будет закрывать глаза на твои развлечения с любовниками, все-таки пострадает и его репутация. — И поэтому я должна быть покладистой женой? — усмехнулась блондинка. — У меня совсем другие планы. Так что пусть Анна уже поскорее отдается кому-нибудь и не мешает мне. Джувия понимала чувства подруги, ведь жизнь поиздевалась над ней. Неразделенная любовь, а после смерть матери. Ей требовалась поддержка, которую не дал ни отец, ни сестра. Её это сломало, словно куклу, и из милой девушки она превратилась в алчную стерву.

***

Обычно утро Люсьена проводила в своей мягкой кровати и нежилась до полудня в постели, пахнущем лавандой. Но сегодняшний день особенный. Семья Скарлетт устраивает бал, на котором соберётся большая часть знати не только Магнолии, но и всего Фиора. На постели бережно лежало светло голубое платье с воланами из кремовых кружев. Несмотря на свою красоту и роскошь, платье было жутко неудобным. Подойдя к зеркалу Люси стала осматривать себя. Она не обнаружила никакого изъяна. Красивое подтянутое лицо, не слишком длинная, но тонкая шея, да и выглядывавшие из корсета груди выглядели весьма мило. Тонкие длинные кисти рук и маленькие ступни, о которых все остальные семнадцатилетние девушки могли только мечтать, были у Хартфилии. Если бы не платья в пол, которые закрывали весь вид на стройные ножки, она давно уже продемонстрировала бы их. И уж конечно, такой тонкой талии, как у нее, нет ни у кого во всей Магнолии. Мысли о талии заставили задуматься юную особу. Люси попросила служанку затянуть корсет немного потуже, чтобы казаться еще миниатюрнее. Из приоткрытой двери доносились возмущения ее камеристки. Сколько Хартфилия знала старушку, она могла предположить, что в это время суток слуги могли снова не так приготовить завтрак. — Видимо всем кажется, что я Юлий Цезарь. Ну что за поварихи, где их только берут, — проворчала старушка, ставя на стол поднос с яичницей, морковным соком и тостом с ягодным соусом. — Зря принесла, Полюшка, — крутясь у зеркала, сказала девушка. — Я не буду сегодня есть. Унеси это обратно. Такой бунт заставил Полюшку свести брови к переносице. — Это еще почему? Вот упадете в обморок, а потом что делать с Вами, скажите? А что люди подумают, когда вы будете съедать весь фуршет? Поэтому лучше сейчас поешьте, чем там. — Ничего не знаю. Не буду и точка, — сказала Люси. — Тем более мужчинам нравятся худые девушки. — Мужчины говорят одно, а делают другое. Более того Мистеру Эвклифу нравится Ваша сестра, которая между прочим не стесняется съесть свой завтрак. Юная Хартфилия замерла возле двери. Карие глаза злобно сверкнули в сторону няни. Нет, девушка не сердилась на бедную старушку, ведь понимала, что в словах Полюшки есть доля правды. Понимала, но всячески отрицала. Полюшка заметив смятение девушки, сразу поменяла коварную тактику. Старушка взяла в руки поднос и направилась к выходу, напоследок тяжело вздохнув. — Постой! Настоящая леди должна есть на вечерах, как птичка, так? К тому же, взять к примеру мисс Хисуе. Никто не ест меньше ее среди всех благородных дам. А почему спросишь? — нехотя пережёвывая тост, сказала Люси. — Уверена, что это из-за того, что она перед званным вечером всегда сытно ест. Люсьена бросила на нее исполненный подозрения взгляд, но лицо Полюшки выражало только искреннее сожаление по поводу того, что юной госпоже далеко до настоящей леди, мисс Хисуе. — А теперь затяни потуже корсет, — ставя поднос, попросила блондинка. — Я должна выглядеть на балу самой очаровательной. Полюшка снова тяжело вздохнула, но на этот раз с досадой. — Держитесь крепче и втяните живот, мисс Люсьена. Девушка выполнила поручения своей няни. Как только корсет был полностью зашнурован и затянут, Люси подбежала к зеркалу. В нем она видела изящную юную девушку с ещё более тонкой талией. Взгляд выражал восхищение и гордость. — Да уж, такую талию, как у Вас, ещё поискать нужно, — проговорила Полюшка. — Скольких девушек не видела, им только немного затянешь, а они хлоп в обморок. — Ух, — выдохнула Хартфилия. — Я ещё ни разу в жизни не падала в обморок. Зато вот увидишь, как скоро я выйду замуж. Люси вздохнула села на край кровати. — Как же я устала уже. Поскорее бы уже со всем этим разобраться. Надоело есть, словно ты птичка, а не человек. Надоело носить тяжёлые вычурные платья. Надоело смеяться над глупыми шутками мужчин. Надоело постоянно восклицать: «Как это дивно!», слушая всякую несусветную ерунду. Почему девушки должны казаться дурами, чтобы найти себе жениха? — Ох, леди Люсьена, сдается мне, что им нужны такие женщины для удобства. Ни один мужчина не выберет себе в жёны ту, которая будет превосходить его в чем-либо, — Полюшка взглянула на девушку, которая явно витала в своих мыслях. — Даже не думайте об этом! Пока я жива, вы будете делать всё для того, чтобы найти жениха. Даже если придется строить из себя наивную дурочку. — Но вот девушки из Арболеса не разыгрывают спектакли. Даже в кругу мужчин они ведут себя спокойно и проявляют здравый смысл. — Да уж, эти же девицы позволяют говорить себе всё, что пришло в голову. Никакого этикета и приличия. Да и я не заметила, чтобы к ним мужчины приходили свататься. — Но ведь в конечном итоге они всё равно женятся на них, — пробурчала Люси. Хотя в словах Полюшки что-то есть. Стинг ведь выбрал не её, а Анну, которая очень подходила под описание Фиорских девушек. Анна была красивой, статной, покорной, но тупой как камень. Однако Люси считала, что ни один мужчина, который приходит в восторг от притворных обмороков и лицемерных «О, какой вы замечательный!», не стоит, чтобы за него бороться. И тем не менее, многим мужчинам это нравится. Нет! У неё есть свой план на своё будущее, от которого нельзя откланяться. Связи — это единственное, что ей нужно получить от этого вечера. Если нужно будет падать в обморок, то Люси будет это делать весь вечер. Нужно будет прикидываться пустоголовой кокеткой — пожалуйста. Она сделает всё возможное для того, чтобы заполучить к себе расположение знати. И для этого у неё есть целый вечер.