Прощенье

Когда ветер из открытого окна проникает в комнату, тело Чонина содрогается от морозного холода. Расправляя одеяло, Ян кутается в него, полностью защищая себя от этой прохлады. Погода на улице оставляет желать лучшего. Настало время прощаться со знойным летом и дать начало грустной осени. Дождь не прекращается уже который день, разрушая все планы связанные с прогулкой. Впрочем, это уже не так важно. Дверь с еле слышимым скрипом открывается и Чонин оборачивается, обращая своё внимание на парня, что стоит у двери в комнату. Ян отводит глаза, снова сконцентрировавшись на окне и погоде снаружи. — Чонин.. — он слышит, с каким отчаянием Хван произносит его имя, но всё так же игнорирует. По правде говоря это не в первый раз, когда они ругаются, но эта ссора, почему-то, затянулась слишком долго. Хёнджин почти неделю назад уехал к родителям, оставив Чонина одного в этой пустой и бездушной квартире. Им нужно было время, чтобы поразмышлять об этих отношениях. Сначала у себя в черепной коробке, покопаться в извилинах своего разума, а потом придти к общему выводу. Для Чонина с самого начала конфликта это послужило большим ударом. Чувствовать себя таким одиноким, хотя казалось бы, куда больше? Обида и злость были невыносимыми, в первую очередь на самого себя. Чувство вины съедало его заживо. После такого появляется много вопросов: «А если?» А если Хёнджин больше не захочет продолжать эти отношения? Любовь, которая принесла боль однажды, сможет ли сделать это снова? Какова вероятность, что они и дальше смогут быть счастливыми? Сейчас он просто не может побороть свою гордость, посмотреть в эти глаза и сказать те самые заветные слова любви и прощенья. Просто страшно, что когда-то чувства Хёнджина к нему потухнут. Страшно за то, что ещё не случилось. Страшно простить и любить дальше. Глаза начинают слезится, и он шмыгает. Хван же просто подходит и садится совсем рядом, на их общую кровать, но не трогает его. — Чонин. Младший слегка напрягается от услышанного из уст своего парня, но опять ничего не отвечает. — Мы обижены друг на друга и эта обида делает нам больно. Ты можешь винить меня во всех смертных грехах, но я никогда не откажусь от тебя. Ян смотрит в разные стороны(лишь бы не на него) и хмурит брови, будто бы заставляя шестеренки в своей голове двигаться, размышлять о его словах. Чонин не может сказать, сколько времени прошло с тех пор, когда он начал думать над высказыванием Хёнджина. Но главное то, что Хван ждал. Не ушёл, потеряв остатки терпения и нервов, а покорно ждал. Теперь Ян Чонин смотрит в глаза Хван Хёнджина, совсем не боясь утонуть в этих черных омутах. В них отражается все вместе: любовь, грусть, беспокойство, и может целая галактика. Их носы еле касаются и из-за этой близости, они могут слышать сердцебиение и дыхание друг-друга. — Я не хочу тебя ни в чем винить, просто не отрекайся от меня, — Чонин говорит это прямо в губы, облокачиваясь о его лоб своим. И это конечная точка. Их губы соприкасаются, словно столкновение млечного пути и Андромеды. Старший опускает свои руки на его талию и прижимается ближе. У Чонина от этого перехватывает дыхание. Хёнджин целует скулы, нос и медленно доходит до шеи; не оставляет ни единого сантиметра на лице и шее нецелованным. Чонин тонет в руках старшего, ощущая каждое прикосновение ещё острее. Комнату заполняют тяжёлые вздохи и с каждой секундой чувствуются эта напряженность внизу живота. Сейчас не важно абсолютно ничего, сомнительные мысли затерялись где-то далеко в сознании. Это было бы преступление, если бы они вновь подняли волнующую обоих тему. Они всё обсудят, обязательно. Но как-нибудь потом, точно не сейчас. Младший оттягивает пару прядей на затылке старшего и смотрит в глаза. Он просто хочет убедиться в том, что всё действительно в порядке. Хёнджин со всей своей теплой улыбкой даёт понять, что переживать, на данный момент, не нужно. Чонин закрывает глаза, чувствуя облегчение и припадает к губам Хёнджина вновь.