Просто друзья.

      — Ну как все прошло?       Мицубе было достаточно просто знать, что Минамото придет, чтобы держать при себе аптечку. В последнее время он носит ее с собой постоянно, зная о приключениях друга.       — Не поверишь! — Коу выглядел таким восторженным, заходя на крышу, но при виде небольшой коробочки в руках фотографа тут же растратил весь энтузиазм. — Опять ты с этим! Убирай давай!       — Да-да, щас прям, у тебя на пол-лица ссадина, — заметил тот. — Садись давай, мне же интересно.       Мицуба сидел в позе лотоса прям на крыше, приглашающе похлопывая рядом с собой. Деваться некуда — спорить с Соскэ себе дороже, поэтому Коу сдался и сел около друга, начиная рассказ.       В школьное время их отношения особо не выделялись. Парни обсуждали всякие мелочи, уроки, обменивались шутками и многозначительными взглядами. «Многозначительными» они были, вероятно, только для Мицубы, но его все вполне устраивало — пока есть возможность держаться около Коу, их отношения не имеют значения. А дружба — понятие растяжимое, у каждого индивидуальная, вот и у Соскэ она особенная.       — Ауч! — Минамото прищурился от боли, хмурясь. — Ты специально так делаешь, что-ли? Жжется!       — Так раздирать раны не надо, гений, — фыркнул Мицуба и наклеил на щеку блондина большой пластырь. — Все закончилось, мученик с нелепой серьгой.       — Да не нужен мне пластырь, завтра пройдет уже!       — Тогда завтра и снимешь!       Соскэ аккуратно чмокнул Коу в этот самый пластырь, мол, лечебный поцелуй. Они оба даже не помнили, когда что-то подобное вошло у них в норму, но Минамото никогда не сопротивлялся. Губы у Мицубы нежные и мягкие, поцелуи лёгкие и приятные, все в рамках разумного.       И только в последнее время в голову начинали забредать нелепые идеи и желания, и Коу даже стыдно было их озвучивать. Но Мицуба всегда выглядит таким надёжным. Правда, слегка вспыльчивый, и реакция у него вряд ли будет положительная… Наверное.       — Соскэ, я поцеловать тебя хочу, — слегка краснея, признался блондин.       — Что-что, извращенец? — с наигранным презрением переспросил Мицуба, подставляя под поцелуй левую щеку. Никогда его ещё не целовали в ответ.       — Да не так, дурень! — заворчал Коу, скрещивая руки на груди. — Я просто начал задумываться, что я не целовался никогда, а потом возьму и перед девочкой опозорюсь, и…       — А, я все понял, — протяжно перебил Мицуба и сам покраснел, но гримасу высокомерную все равно скорчил. — Хочешь воспользоваться нашей дружбой, а потом и мной, да? Все как в порно.       — …Ты совсем дебил, скажи мне?       — От извращенца слышу!       — Сказал бы сразу, что не хочешь!       — Да целуй уже!       На самом деле, Соскэ был взволнован. Что это такое вообще — Коу так нагло ворвался в его жизнь, стал первым другом, первой любовью и теперь собирается отобрать первый поцелуй, да ещё и под таким предлогом? Так нелепо, если учитывать, что Соскэ прекрасно понимает, что этот самый извращенец со стрёмном серьгой на самом деле по уши втюрился в какую-то там Нэнэ и Мицубу использует как… Да плевать.       Они стукнулись зубами — оба неопытные, но Коу выглядит сосредоточенным, даже глаза не потрудился закрыть. А вот Соскэ покраснел до ушей и пытается инициативу проявить, как дурак какой-то. В груди потеплело и екнуло что-то, сердце забилось часто-часто, появились те самые бабочки в животе, о которых все влюбленные говорят. Минамото не чувствует ничего — Мицуба почти уверен, но он смирился с этим, подаваясь вперёд, опуская руки на плечи друга. Он позволял вцепиться себе в волосы, растрепать их; позволял проводить грубыми пальцами по собственной шее, в итоге вздрагивая от этого; позволял быть ближе, чем кто-либо, ближе, чем разрешали правила. Все здесь и сейчас — на крыше старого здания школы, так глупо и романтично, наверное.       Но это все ещё в рамках дружественных. Дружественный поцелуй, дружественные прикосновения — ведь между парнями не может быть чего-то большего.       Поэтому Мицуба становился все женственнее и женственнее, за собой того не замечая.       — Все, хватит с тебя, — Соскэ нехотя оторвался от чужих губ и вдруг обнаружил себя на коленях Коу. — Иначе я вообще, ну, знаешь ли…       Минамото только сейчас начал понимать, в чем же дело. Неосознанно он заулыбался, приподнимая брови.       — Да ну? — издевательски протянул он. — Ну и кто извращенец теперь?       — Вообще-то, это естественная реакция организма! — почти вереща, возмутился парнишка, оттягивая низ малиновой кофты, чтобы прикрыться. — А руки у меня на поясе ты осознанно держишь, извращенец! Все как в порнухе!       Коу убрал руки, и Мицуба сполз с его колен, смущённо глядя в сторону. И как до этого дошло?       — Если все так плохо, то ты можешь отойти и сделать все дела, — усмехнулся Минамото. — Я подожду.       — А я вот возьму и выйду! — фыркнул в ответ фотограф, спешно направляясь в сторону выхода на лестницу. — И не смей подглядывать, грязный ты извращуга!       Коу сказал что-то вслед, но Соскэ уже не слушал, выскочив на лестничную площадку. Дверь за ним грохнула, и по ней же парень чуть не сполз на пол. Было стыдно — ужасно стыдно перед самим собой, и тот накрыл свое горящее лицо рукой. И даже не до конца понимая, что, и как, и почему, и зачем только что произошло, второй рукой начал в спешке расстёгивать ремень.