Я всегда буду ждать

      Лань Сичень идет в комнату к своему младшему брату.       К А-Чжаню.       Он может его называть так только в своих мыслях, потому что вслух — запрещено. И брат его уже совсем не маленький, он успел отдать свое сердце — правда, не тому человеку.       Сичень не может сказать, что Вэй Усянь такой уж ужасный человек, он помнит, каким жизнерадостный и умным юношей он был.       Был.       Сейчас он напоминает скорее живой труп, сейчас он одержим, сейчас он следует неверному пути, сейчас он убил Цзинь Цзысюаня и свою шидзе. Он не знает, стечение ли обстоятельств это или уже сумасшествие, но это случилось.       Он знает, что Вэй Усянь будет убит, скорее всего сегодня вечером. Сичень не сказал брату, что было собрание глав кланов и сейчас они должны были уже дойти до горы старейшины Илина.       Временами он желает его смерти, ведь, может быть, она избавит брата от этой мучительной любви, у которой не будет счастливого финала.       Не в этой жизни точно.       Сичень временами ненавидит себя. Единственное, что он смог сделать — отказаться от участия в осаде. Он не может защитить любовь брата, он не может запретить клану участвовать в этом.       Он ничего не может. Он скован правилами клана, как цепями. Он хочет уничтожить эту стену, он хочет забрать брата, хочет отправиться далеко-далеко, где никто их не найдёт.       Дверь тихонько скрипит, Сичень натягивает улыбку и зовет: -Ванцзи!       Но в ответ тишина. В комнате пусто.       Сичень сразу понимает. Ванцзи знает.       Его младший брат обессилен, изранен, на его спине следы 30 плетей, его духовные силы истощены, сердце растоптано Вэй Усянем.       Он стоять без помощи не способен, но…       Его младший брат опять покинул его, следуя своей звезде. Той звезде, что осветила его ещё во времена учёбы трёх кланов на территориях Облачных глубин.       Как Сичень не мог заметить, что в глазах А-Чжаня теперь отражается лишь её свет? Как он пропустил это?       Боже, он так виноват. Он должен был уберечь.       Или нет. Тогда бы А-Чжань не познал бы этих чувств, становился бы все холоднее и холоднее, пока не стал бы мраморный изваянием — прекрасным, но бесчувственным.       Сичень не имеет право лишать брата этого. Он разрывается. Он не знает, что делать. Он стоит, и ему хочется просто сесть и заплакать. Но… запрещено.       Он глава. Он старший брат. Он должен спасти Ванцзи.       Он успеет. Брат ранен, у него мало духовных сил, он успеет его догнать.       Сичень не видит дороги, все сливается для него в единую сплошную пелену. Его немного мутит из-за сильной отдачи духовных сил, но у него нет времени. Он теряет счёт времени, его мыслях гремит лишь одно — только бы успеть.       Он видит перед собой тёмные очертания и, как громовой удар, на него обрушивается осознание — это гора Луань Цзян.       Боже, уже Ванцзи здесь. Он смотрит вниз и видит разноцветие клановых одежд, темноту, полную мертвецов, кипящее сражение, чувствует запах крови.       Чуть вдали — белое пятнышко.       Брат.       Сичень направляет к нему меч, молясь, чтобы с ним было все хорошо.       Пожалуйста, только это.       Он не обращает внимание на бой, он видит лишь одинокое белое пятнышко, которое превращается в лицо брата, полное отчаянья.       Он никогда не видел такого лица у брата. Он хочет убить Вэй Усяня. Он…       Он видит, как отливает вся кровь от лица А-Чжаня, он оборачивается…       Кровь стынет в жилах. Вой мертвецов ввинчивается в уши, крик людей сплетается с ним в яростную мелодию, пробирающую до костей.       Вэй Усянь кричит, вместе с ним кричит его брат. Вэй Усяня пожирают его мертвецы, его брат кричит, как будто его тоже. Вэй Усянь плачет, его брат тоже. Вэй Усянь не отбивается, он сдался.       Его брат… тоже.       На поле сражения опускается тишина.       Некому уже кричать, слышен лишь вой мертвецов и звуки их кровавого пира. Они сосредоточены лишь на Старейшине Илина, им нет дела до остальных заклинателей.       Появляются редкие шепотки среди них, гул постепенно нарастает. «Неужели все?» — они спрашивают.       Неужели все? Вторит про себя Сичень.       Он боится смотреть в сторону. Он боится увидеть Ванцзи.       Он боится увидеть то, что от него осталось.       Проходит время — Сичень не знает, сколько. Может быть, могло сгореть уже несколько палочек благовония. Может быть, нет.       Сичень медленно оборачивается.       Лицо брата бледное, мертвенно бледное, как у мертвеца, оно залито слезами, губы поедены до крови, глаза пустые. Он шатается, будто вот-вот упадёт. Но он не падает. Он опирается рукой на меч, судорожно вздыхает. Он ничего не видит.       Он лишь тянется рукой вверх и тихо шепчет: -Вэй… Ин… Я буду всегда ждать.       Сичень все-таки плачет.       Он не сдался.