Нас не догонят

Суббота, 6.02 • old yellow bricks by Arctic Monkeys

Леона

— Адские птицы, чтоб вы все подохли! — я зло прорычала и скинула с себя одеяло. Шесть утра. Пристрелила бы их, да выстрелы услышат, а проблемы сейчас мне не нужны. На самом деле, даже если бы не птицы, нормально я бы не выспалась. Не знаю почему, но долго спать я просто не могу. Но настроение с утра у меня было просто ужасное, поэтому я и срывалась на птицах. Ещё я ужасно хочу горького шоколада. Птицы снова запели, а я в конец обозлилась и выглянула в окно. — Если вы не заткнётесь, я обещаю вы сдохните прямо на этой ветке! — орала я на мерзких птиц, а они всё заливались, словно дразня меня. — Ну я вас, предупреждала, мерзкие отродие. Я спустилась и немножко походила в саду и нашла палку, очень похожую на рогатку. Взяв её, я вернулась в комнату, которую мне выделил рыжий клоун и начала шарить по шкафам. На моё удивление, тут было куча вещей, и они все мне были в пору. Видимо, раньше тут жила женщина моей комплекции. Порадовавшись очередному везению, я вытащила жёлтые шорты. Чёрт. Где взять ножницы? «В кухне, дура.» — Сама такая, — за вредничала я. Но в кухню всё-таки спустилась, ножницы и вправду обнаружила, улыбнулась и пошла обратно в комнату. Я вырезала из шорт резинку и начала привязывать её к палке. «Тебе заняться больше нечем? Ведёшь себя как идиотка» Игнорируя навязчивый голос, я с гордостью посмотрела на самодельную рогатку, а затем спустилась обратно в сад. Осталось найти камни. А птицы всё чирикали. — Пойте, пойте, пока можете. — я хихикнула. Тут мой взгляд упал на клумбу гладиолусов. Милая клумбочка среди яблонь, обложенная красивыми камнями. Забавно. Я хмыкнула и взяла камень, что поменьше, затем встала в удобную позу, оттянула резинку, прицелилась и... В пару метров от меня упала мертвая синица. — Я предупреждала. — пожала я плечами. Остальные птицы тут же улетели, испуганно чирикая, а я довольная вернулась в свою комнату. Наслаждаясь тишиной, я начала разбирать вещи в шкафах: три милых сарафана, белые джинсы с завышенной талией, спортивные футболки и куча разноцветных водолазок. Меня сейчас стошнит. Я поморщилась и почувствовала острую необходимость в шоколаде. Таким горьким, чтобы зубы сводило... Я напялила на себя длинный белый сарафан, и пошла осматривать дом. Все, кроме меня спали, поэтому стояла гробовая тишина. В гостиной на полке лежали большие солнцезащитные очки, я надела их и посмотрела в зеркало. Они отлично закрывали жуткий синяк под глазом. Отлично, так и на улицу выйти можно. На выходе я обнаружила шляпку с большими полями, интересно откуда здесь столько женской одежды? Посмотрев в зеркало, я убедилась, что выгляжу отвратно-мило в этой шляпе, и удовлетворено кивнула своему отражению. Деревня «Широкое» было и вправду широкое, но совсем не большое, построено в виде ШШ, а магазин находился на самой окраине. — Добрый день. — я выдавила из себя обаятельную улыбку. — Здрасьте, — протянула сельпо и с любопытством посмотрела не меня. «Забор покрасьте.» «Это не смешно, это тупо.» «Тупая здесь только ты.» «Ты - это я, а я - это ты, так что тупая тут ты, а не я.» — Где у вас тут шоколад? — я старалась игнорировать развившийся диалог внутри головы. — Да тут, выбирай, — рукой она указала на прилавок слева. — А ты откуда? Вижу что не наша, к кому приехала? Игнорируя мой порыв злости на любопытство женщины, я взяла пять плиток горького шоколада и прошла к кассе. — Приехала к другу. Расплачивалась я деньгами Сергея, а продавщица посматривала на меня с хитрецой. — К Васе что-ли? — К какому Васе, тётенька? — К Женьке? Мне это надоело и я посмотрела на неё со всей строгостью. — Не ваше дело это. — Ишь какая, — крикнула она мне в след, когда я уже вышла из магазина. Я шла по дорожке, вдыхала свежий утренний воздух, мечтала, как я сяду на веранду и буду пить крепкий кофе, закусывая шоколадом и цитировала Блока: — «Я ломаю слоистые скалы В час отлива на илистом дне, И таскает осёл мой усталый Их куски на мохнатой спине.» — «Донесём до железной дороги, Сложим в кучу, — и к морю опять Нас ведут волосатые ноги И осёл начинает кричать.» — тоненький женский голос продолжил за меня. Я удивлённо обернулась — на скамейке, около забора, сидела девушка в розовой рубашке и с кудрявыми каштановыми волосами и улыбалась мне. — Обожаю творчество Александра Блока. — она встала и протянула руку. — Я Мария. — Маргарита. — я протянула руку в ответ. — Я тебя раньше не видела здесь. — Естественно. Я в этой деревне никогда не была. Она ослепительно улыбнулась мне, а мой «гей-радар» отчаянно за пикал. — Ты с какой улицы? — Да хер его знает, — хохотнула я. — А ты живёшь в этой дыре? — Нет, я к бабушке на выходные. В городе сидеть мне совершенно не хочется, а здесь хорошо, свежий воздух. Я начала в открытую её рассматривать: милый курносый носик, тоненькие розовые губы и яркие голубые глаза. Три верхние пуговицы были расстёгнуты и был виден золотой крестик, висящей на такой же золотой цепочке. — Я живу в этом доме, — она ткнула пальчиком с аккуратным розовым маникюром на двухэтажный особняк. — приходи, погуляем. — Мария подмигнула мне, и скрылась за оградой. «Ты приглянулась ей.» «Особняк ничего такой, думаю добра там полно.» — О, когда же вы заткнётесь? — возвела я руки к небесам. «Когда ты подохнешь.» Я в очередной раз хихикнула и продолжила свой путь. *** Ждать ордена не пришлось, в этот же день, в пятницу, был вызов в квартиру, где с июля проживала гражданка Леона Маршалл с её отцом Русланом Маршалл. Следователь Соколов вошёл в квартиру, где уже во всю работала опергруппа. — Хозяин квартиры Жданов Виктор Алексеевич с простреленным лбом, этим же оружием был пристрелен Бестужев Антон. Маршалл Руслан Сергеевич, пробит череп тяжелым тупым предметом, предполагаемо — каменная пепельница лежавшая рядом с телом. Уже мёртвому было совершенно четыре выстрела: в лоб и три в сердце. Лежат оба давно, примерно двое суток. — Интересно получается, — кивнул следователь. — отпечатки на пепельнице? — Полно, чьи точно смогу сказать в лаборатории, но ставлю на ту девчонку. — Ставки свои ставь в казино. — осадил суд.мед эксперта Соколов и прошёл к мужчинам, что нашли тела. — Добрый вечер, господа. — Здравствуйте, — промямлили они. — Рассказывайте, как всё было? — Ну... того, мы это, каждую пятницу... — начал тот, что сидел в середине. — Собираемся, ну пьём. Вот. Пришли, как всегда, да, а он не открывает... Мы в замешательстве, типо ну ты чё? — Да, да, думали он нас киданул. — Ну да... — предложения ему явно давались с трудом. — Ну, короче, дёрнули мы дверь, а замок и тю-тю. Сломался. И всё. Входим мы, а тут это... — Замок совсем старый был. — А то, что Руслан не выходил на связь, вас это не смущало? — А зачем нам выходить с ним на связь? — икнул третий, до сих пор молчавший. — Ясно, — кивнул следователь и понял, ничего ценного они больше не скажут. — Что скажете на счёт дочери вашего собутыльника? — Лильки что-ли? А чего говорить-то? Неужто она его? — глаза его чуть из орбит не вывалились. — Что вы можете сказать про неё? — Да чего говорить-то? Ну растёт девка и растёт... Хотя жаловался он нам на неё. Не любили они друг друга. Юрий Соколов вышел из пятиэтажного дома и закурил сигарету. Давно у него не было такого интересного дела. После вечеринки Леона увозит (машины у неё нет, значит её кто-то подвёз. Кто?) Ингу к себе, там что-то случается и отец Леоны оказывается с проломленной головой... А Виктор является не вовремя, за что и платится жизнью. Далее девушки решают спасать свои задницы и подаются в бега, идут в дом Инги, обкрадывают её родителей, и судя по тому, как мать говорила о дочери, относятся в семье к Инги плохо, поэтому она мстит и убивает брата. Откуда пистолет у такой тихой девушки из нормальной семьи? Конечно же, она взяла его у Леоны. Надо нарыть как можно больше информации про Маршалл. С такими деньгами они могут быть сейчас где угодно. И где их сейчас искать? Неужели очередной висяк? Ну уж нет, слишком заинтриговало это дело Соколова. Уж очень хочется поговорить ему с этими опасными девушками. Ну, а сейчас нужно пустить их фотографии по всем новостям. *** 8.16 Когда я вернулась в дом, я обнаружила на веранде мило беседующих за завтраком Бестужеву и этого мерзкого парня. Девушка мило смеялась с какой-то шутки, а он всё счастливо поглядывал на неё. Сукин сын. — Гуд морнинг, бичез. — Умную из себя строишь? — Сергей вскинул голову и посмотрел на меня. Тут же его лицо изменилось, осунулось, он кажется побледнел, и он чуть не свалился со стула. — А у тебя, я смотрю, проблемы в общении с умными? — Сарафан моей покойной матери... и шляпа. Это мои очки! — заорал Сергей, а Инга крякнула. — Какого чёрта? — Мне очень понравился этот сарафан. — тут я покрутилась и пола сарафана развеялись. — И очки просто чудо! — Марго... ты... — Я? — внимательно посмотрела на него. — Ну же продолжай. Если жить надоело. — мне надоело дурачиться, как и он сам. Прямо сейчас мне хочется приложить его лоб к асфальту. — Ты не можешь, вот так брать чужие вещи! Это не красиво, в конце концов. — Я могу делать, всё что захочу. — я подняла подбородок и презрительно посмотрела на него сверху вниз. — И где захочу. — он как-то съёжился под моим взглядом. Ни давая ему и шанса ответить, я зашла в дом и по-хозяйски начала варить себе кофе. Через семь минут я восседала на балконе и пила крепкий кофе без сахара и молока, и заедала горьким шоколадом. Когда я была в городе, я позвонила Алексу из автомата. Он очень волновался и всё спрашивал в порядке ли я, но информацией поделился. Елагин Евгений Олегович является владельцем крупнейшим банком в городе, а так же владеет огромной сетью магазинов и казино. Всё это, естественно, приносит ему огромные деньги, но его основной доход — это продажа наркотиков и оружия. Евгений Олегович считает себя хозяином города, имеет под рукой кучку головорезов. Все его больше бояться чем уважают, он построил себе репутацию жёсткого и жестокого бизнесмена. Его единственный и любимый сын, а так же его правая рука построил себе репутацию бабника и несерьёзного мальчишки. Но его уважают, так как он сын серьёзного человека. В целом, для себя я опасного ничего не видела. Они меня не достанут, или как говорит Бестужева, не догонят. — Привет, «Вспомнишь дерьмо, и вот оно» — Салют. Инга немного потопталась у двери, ведущей на большой балкон, но потом всё же села за столик. — Держи. — она протянула мне тюбик какой-то мази. — Серёжа купил нам. Это твой. Хорошо от синяков помогает. — Какой твой Серёжа заботливый. — съехидничала я. — Ничего не мой он. — она кажется смутилась. — Так непривычно видеть тебя в светлой одежде. Я решила проигнорировать её и уставилась в сад. Со второго этажа открывался красивый вид, а солнышко, недавно вставшее, ярко светило — во всю была бабье лето. — Ты хотела убить своего отца, верно? Я явно не ожидала услышать этого. Удивлённо уставившись на неё, я спросила: — С чего ты взяла? — Наблюдение. Когда ты обнаружила его мертвого у моих ног, ты была страшно зла, но не проронила и слезинки. А потом ещё и выстрелила зачем-то. И то, что ты знаешь куда идти и как действовать, и эти карты откуда они у тебя взялись? — она выразительно посмотрела на меня. — Ты приготовила их, потому что хотела убить его, а потом сбежать. Но я сделала это за тебя. — И откуда ты взялась у нас, такая умная? Она мило улыбнулась и ничего не ответила. Мы молча сидели и каждый думал о своём. Но эта тишина была не напряженная, а комфортная. Да. Нам было комфортно так просто сидеть друг с другом. Мы две противоположности, и такие как мы обычно презирают друг друга. А мы и презирали. Пока обстоятельства не заставили нас объединиться. Она резко протянула руку к моей плитке шоколада и отломила дольку. — Эй! Это мой шоколад! — Фу, какая гадость, — она вся сморщилась и её перетрясло. — Как ты ешь это? Ещё и кофе запиваешь? Скажи мне, что он с сахаром! — Сама ты гадость. — сказала я, но всё таки улыбнулась. — Нет, я таки не гадость, а вот есть этот ужас, это что-то запрещённое. — «Еда — это анархия, каждый ест, как ему больше нравится.» — процитировала я Звездочку Баттерфляй. — Красиво сказано. — Куда делся твой воздыхатель? — всё-таки я решила испортить эту атмосферу. Инга надула свои пухлые губки. — Не воздыхатель он мне. Уехал по делам, сказал вернётся вечером. Тут она сделала неожиданное: она положила свою руку на мою. Я вопросительно посмотрела на неё. — Ты можешь мне доверять. Я могу выслушать и просто поддержать тебя. И не говори, что это тебе не нужно. В этом нуждаются все люди, а то что ты человек, ты не можешь отрицать. И вообще... для этого ведь и нужны друзья? — она обратила свой взгляд полный надежды на меня. А меня почему-то это разозлило. — А с чего ты взяла, что мы друзья, Бестужева? Я выдернула свою руку и ушла, не оборачиваясь. «Она опасна для тебя» «От неё нужно избавиться» «Зря ты тогда нас не послушала» Зайдя в свою комнату, я плюхнулась на кровать и поглаживала лицевую сторону ладони, где только что лежала рука Бестужевой. Думая о том, что нужно навестить Марию, я неожиданно для себя заснула.