Поющая в терновнике

4 декабря, 1888 год. На окраинах Лондона. В этот день стоял неистовый мороз, точно как и в тот день, ровно год назад. Казалось, что сама природа собиралась поднять бунт против жителей Лондона. Небо окутывало своим густым пледом каждый уголок. Любой в этот момент спешил домой, дети гроздьями рассыпались в толпе, пытаясь ухватиться за родителя. Будто гусеница, окутанная в кокон, деревья были покрыты плотным слоем льда. На востоке столицы располагался захолустный район под названием Ист-Энд, известный своей дурной славой. Он являлся эпицентром всех преступлений на тот момент в Лондоне. Многие преступники и прочие маргиналы находили для себя здесь убежище и некую жилу. БОльшая часть зданий была скорее похожа на развалины, нежели на чьё-то убежище. В одном из таких находилось самое грязное и распутное пристанище, именуемое публичным домом, а скорее борделем, беспринципно пускающим в себя любого гостя. *** «Хруст»  — Merde! Нам пора бы уже переделать эти ступени. Такими темпами мы не дотянем и до начала весны, вскоре всё отсыреет! — раздался глухой звук из-за двери. Здоровяк открыл дверь и прошелся вдоль холла, бессильно разводя руками. В углу послышался хриплый голос.  — Так продай наконец этот клоповник, все равно ни черта хорошего не выйдет из него. — слабо произнесла девушка, сидящая на стуле.  — Считай, ты сама ответила на свой вопрос, моя дорогая, кому он сдался?! Мне он приносит хоть какую-то пользу, вряд ли даже один человек, будучи в здравом у… — не успев договорить, мужчина обратил свое внимание на распахнувшуюся дверь, из которой буквально вывалился молодой человек и со всей своей вальяжностью направился к столу.  — До скорого, Поль! Прибереги её до следующей субботы. — парень швырнул горсть бронзовых монет и собрался покинуть помещение.  — Не так быстро! Мы договаривались на 200 стерлингов! Ты дал мне лишь 100! Так дело не пойдёт, мелкий мошенник! — Поль перекрыл вход своим грубым телом.  — Пфф, да ты только глянь на неё! Даже собаки не кинулись бы на эти кости! Она и 50 не стоит, а ты хочешь стрясти с меня аж целых 200! Ты в своём уме, мужик? Мужчина тут же свёл свои густые брови и его 6,5 футов роста нависли над телом молодого парня, он уже был готов вцепиться в него своими массивными ручищами.  — Либо плати, либо я тебя сейчас… — сквозь зубы прорычал он.  — Ладно! Ладно! Чёрт с тобой! — парень бросил в воздух оставшиеся монеты, но несколько из них намеренно попали в голову сидящей девушке.  — Подонок! — она быстро вскочила и направилась к двери.  — В этом нет нужды, Мари. — Поль схватил наглеца за воротник и выбросил его за порог, что тот, упав, прочесал своим лицом камни.  — Ты за это заплатишь, урод. — крикнул тот. Поль одним резким движением закрыл перед ним дверь.  — Уж больно сомневаюсь. — раздался смешок из его уст. Лицо громилы чуть не лопалось от злости, но буквально в момент оно смягчилось, как только его взгляд упал на юную особу.  — Ты в порядке? — спросил он. Прекрасно понимая, что вопрос был обращен к ней, она всё еще не отводила глаз от окна, её взгляд был столь же холоден и беспристрастен, как и вид за окном.  — Не обращай внимания на этого грубияна, это всё алкоголь в его теле, он явно не хотел этого делать. Был слишком опьянён чувством собственного…кхм…достоинства, если оно у него конечно имелось. Во всяком случае, ты не должна принимать на свой счёт, у тебя и без того проблем хватает. Поль провел пальцем по трёхдневной щетине, глубоко вздохнул, подошёл к ней сзади и положил руку на плечо.  — Кстати говоря! — он быстро отстранился и подошёл к двери, подле которой лежал небольшой ситцевый мешочек.  — Я принёс тебе медикаменты, я знаю, ты не просила, но я просто не могу дальше и смотреть на это. Он ласково взял её за голову и повернул к себе. Его взору открылось худощавое лицо с бледной натянутой кожей. Скулы были настолько впалыми, что туда бы поместился мячик для гольфа, а глаза уже почти поблекли от постоянных слёз. Вся кожа была в ссадинах, а на пол-лица расположился огромный шрам, разрезающий бровь пополам. Даже это зрелище не вызвало у него отвращения.  — Ох, Ma fleur…Раны совсем не проходят, если ты не прислушаешься ко мне, то ты можешь занести инфекцию. — ласково произнёс Поль. Девушка скрестила руки на груди, немного помешкала, но всё же заговорила.  — И что с того? Хуже уже не будет, Поль, поверь мне. Это самое глубокое дно, на которое я только бы могла опуститься. Она с трудом встала, запахнула кардиган, что был ей явно слишком велик. Она оказалась всего на 8 дюймов ниже здоровяка, при том, что даже тот имел внушительный рост среди мужчин. Мари еле передвигала ноги, похожие скорее на хрупкие ветви клёна, чем на ноги. Она стала поспешно одеваться, но тут её перебили, Поль схватил её за плечи.  — Моя дорогая Мари, я не могу смотреть как ты таешь у меня прямо на глазах, прошу, ты видишь что сегодня происходит в городе, останься здесь на ночь, а завтра я что-нибудь придумаю. Она только с отвращением посмотрела на него.  — Мне не нужна ни чья жалость, здесь я не желаю оставаться больше ни на секунду, я собираюсь покинуть эту чёртову преисподню, возможно найти другую работу, если получится. Я предпочту есть с собаками из одной помойки, нежели лечь в одну постель с ещё одним уродом.  — Но ты взгляни на себя, тебя же ветром унесёт. — с натянутой улыбкой сказал Поль, на его глазах наворачивались слёзы.  — Значит ему так угодно. — Мари поцеловала крошечный серебряный крестик и спрятала под пальто. Полю оставалось только смирится с её решением, та девушка была неукротимо своевольна.  — Надеюсь, что ты знаешь на что идёшь, береги себя, Ma fleur…  — Несомненно, я помолюсь за тебя, Поль, прощай. Девушка плавной походкой удалилась из холла, в этот момент в помещение зашёл ещё один «гость», он был знаком с Полем, потому, когда увидел на его лице толику грусти тут же приблизился к нему. Тот был горбатым, дурнопахнущим стариком.  — Всё ещё возишься с этой проституткой? Ты смешон. У тебя их пруд пруди. Есть и покрасивше, и формы поокруглее, да и высоковата она, не под стать для дамы. Да и ещё шрам этот окончательно всё портит. От неё хоть какая-то выручка идёт? — выдал старик.  — Я не беру с неё денег. Она работает только на себя.  — Глупец, у тебя и так дела идут неладно, а ты жалеешь какую-то шлюху. Глаза Поля тут же наполнились яростью, его плечи распрямились, он стал похож на дикого зверя, встретившегося лицом к лицу с добычей. Локтём он придавил старика к стене, а другой рукой схватил его за волосы, тот согнулся от боли.  — Да как ты… — шипел Поль.  — Стой! Поль! Мы же друзья, отпусти меня, не глупи, Поль, Vieille branche!  — Ты даже не представляешь о ком ты говоришь, ты даже не знаешь… Поль отступился, отпустил старика, он отряхнулся и продолжил говорить.  — Да уж, не этого я ожидал тебя, впрочем, ты просто привязался к ней, она всё-таки дольше остальных здесь пробыла, некоторые и месяца не выдерживают, а тут аж целый год, конечно, но что касается выручки, то тут всё гораздо интереснее. Поль тут же упал на стул, схватил бутылку крепкого пойла, и вынес приговор старику:  — Проваливай! Старик смотрел на него отупевшими глазами и на его лице проскользнула хитрая ухмылка.  — Сейчас же! — прокричал уже Поль. Он допил содержимое и бросил бутыль в сторону где стоял старик.  — Правду говорят, Поль. Громила исподлобья посмотрел на него вопросительным взглядом и выдавил из себя: О чём же? Старик приоткрыл дверь, собравшись уйти.  — Одна паршивая овца всё стадо портит. — в этот миг он успел выбежать на улицу, до того как в дверь прилетел стул, на котором сидел Поль. *** POV Я не понимаю что мне делать дальше, я уже слишком долго иду, ощущение что в ботинки насыпали раскалённые угли, тело ноет от множественных ран, а небо будто опустилось на плечи. Но хуже этого только воспоминания, я до сих пор не могу отпустить её, моя маленькая, моя родная… Я обязательно найду их, обязательно отомщу им, пока тело моё ходит по этой земле, я клянусь, жизнь в аду обернётся им раем, по сравнению с тем, что я собираюсь сделать, когда найду их. Я залью их грязные рты кровью и залатаю серебром. Я сделаю так, что имя моё будет оставлять ожоги на их отравленных языках. Они посмеялись мне в лицо, отныне они будут молить меня у ног моих. *** Одинокое тело, что так долго скиталось по улицам всё же нашло свой приют. Это была небольшая лавка, с заколоченными окнами и облезлыми стенами, что насквозь пропитались табачным дымом. Из мебели остался лишь старенький комод и детская кроватка, потолок просырел и нём образовалась дыра, которая практически насквозь пропускала снег. На 4 этаже зимой особенно было холодно, когда поднималась вьюга, несмотря даже на это, всё ещё можно было назвать это место жилищем. Мари буквально не находила себе места.  — У тебя завтра должен был быть день рождения. Она подошла к подоконнику, на котором находились: фотография в маленькой, но роскошной золотой рамке и плед — единственное её ложе, на котором она словно брошенный щенок располагалась каждую ночь. Она взяла рамку и облокотилась на краешек детской кроватки, достала из своего затёртого пальто пару самокруток, подожгла и начала медленно и вдумчиво вдыхать яд. Он тут же добрался до мозга и помутнил сознание. Почувствовалось лёгкое головокружение, Мари подошла к окну, сквозь плотный слой снега невозможно что-то разглядеть, она просто осталась дышать. От голода головокружение только усилилось, рамка выпала из рук и тут же разбилась об пол.  — Что за день, чёрт возьми?! Она нагнулась чтобы подобрать фотографию, резко встала и кровь в голову ударила с максимальным напором, она мигом бросилась к окну и жадно стала глотать воздух, ладони покрылись липким потом, они жадно впились в подоконник и начали невольно ослабевать, Мари начала терять сознание. Фотография выскользнула из рук и её подхватил ледяной вихрь. Она потянулась за фотографией, но именно в этот отвратительный момент она окончательно потеряла контроль над собственным телом. ***  — Себастьян! Сколько нам ещё осталось ехать? — крикнул Сиэль.  — Прошу прошения, господин, не ожидал, что погода сегодня будет столь безжалостна. Но могу вас заверить, осталось не более 20 минут. — ответил дворецкий. Сиэль только шикнул в ответ и продолжил рассматривать бумаги. *Грохот*  — Себастьян, что происходит? Ты так замёрз, что решил размяться? — раздраженно выплюнул Сиэль. Он тут же распахнул дверь экипажа и увиденное его сильно возмутило. В руках Себастьяна лежала девушка без сознания.  — Не могу поверить! Ты сбил её? Ты же демон! — кричал Сиэль, размахивая руками.  — Нет, господин, я не смог бы не заметить её, она упала…сверху. — замялся дворецкий.  — Хочешь сказать, с небес свалилась? — начал злорадствовать Сиэль.  — Скорее всего с балкона, что не удивительно, это тело просто бы унесло в такую бурю. Что прикажете делать?  — Ничего, оставь её здесь, мало у меня забот, так ещё и возиться с какой-то простолюдиной. — Сиэль махнул рукой и стал забираться обратно в экипаж.  — То есть, вы готовы пожертвовать своей репутацией, только потому что не желаете возиться с этой особой? Сиэль одной ногой уже находился в экипаже, как дворецкий окликнул его.  — Что ты имеешь ввиду? — поинтересовался Сиэль. .  — Ист-Энд, господин, здесь часто бывает Скотланд-Ярд, полагаю, что никто не упустит возможности рассказать о том, как Цепной Пёс Королевы сбил какую-то девушку, не оказав помощи, а после ещё и скрылся, языки здесь очень длинные.  — Пф, ладно, возьмём её в поместье, а с утра отвезёшь обратно. — ответил Сиэль.  — Или же в госпиталь…сломано 3 ребра, и сильно повреждён позвоночник, возможен перелом, трудно сказать сейчас.  — Ааа, Себастьян, ладно, заноси её сюда и пора уже ехать, сам будешь с ней возиться. Дворецкий закрыл дверь и вернулся к своим обязанностям кучера. Экипаж тронулся. *** POV Я чувствую небывалую легкость. Такой яркий свет. Неужели это всё? Неужели я уже не смогу отомстить за свою семью? Этим всё закончится? Я не хочу верить в это, даже если сейчас я встречусь со своей семьёй здесь, тогда эти ублюдки смогут спокойно расхаживать по земле? Я не могу допустить этого! Не могу! ***  — Я…я…в раю? — донёсся глухой голос.  — Ох, нет, это всего лишь морфий. — с улыбкой сказал дворецкий.  — Слава Богу. — выдохнула Мари.  — На вашем месте я бы так не радовался, вскоре он перестанет действовать и вам буде…  — Да плевать! Главное что я здесь и я жива, остальное не важно. — перебила Мари. Себастьян аккуратно положил примочки, упёрся в кулаки и наклонился к девушке:  — Я смотрю, Вам уже лучше…мисс Дизраэли.