ты идиот?

Сколько они уже дружат? Пять лет? Семь? Юнги не помнит. Все, что он помнит, это то, что Чимин всегда бесил. С самого начала. До дрожи в мышцах, до скрежета зубов и выцарапанных ладошек. Пак был очень тактильным. Даже чересчур. Лез обниматься, любил неожиданно защекотать, да так, что Мин пару раз разбивал ему нос. Не специально, конечно. Так Юнги говорил Чимину. Потому что тот бесил. А Пак только улыбался, да так, что у Мина коленки слабели, ладошки потели, а сознание давало по лицу. Юнги был влюблен в своего донсена. До дрожи в мышцах, до скрежета зубов и выцарапанных ладошек. Объятия Чимина успокаивали, голос убаюкивал, а запах путал мысли. Маленькие ладошки так правильно смотрелись на миновой груди, когда Пак неожиданно обнимал со спины. Юнги в эти моменты молился, чтобы сердце своим бешеным ритмом не отдавало в грудину, иначе Чимин почувствует. Поймет, ведь он не дурак совсем. И оставит. А Юнги не сможет. Не сможет без донсена, что стал его личным воздухом.

***

- Хен, - шепчет Чимин дрожащим голосом, стоя в дверном проеме кухни. Юнги поднимает глаза от кружки кофе. У Пака широко распахнутые влажные глаза. - Что? - Я… - начинает Чимин, но голос срывается, а по щекам стекают слезы. Юнги хмурится. - Что случилось? - Твой компьютер… - только и выговаривает Пак. Юнги медленно поднимается и идет в сторону студии. Сзади идет Чимин – Мин слышит шаги за спиной. Монитор, что стоит на столе, треснутый. Десяток линий идут с верхнего левого угла. Юнги делает глубокий вдох. Он купил его пару месяцев назад. Последнюю модель. Мин слышит всхлип прямо за спиной. - Я не специально, хен, честно. И голосок такой жалостливый, что Юнги боится поворачиваться. Увидит еще и глаза – выдержка рухнет. Поэтому Мин через плечо бросает сухое: «Выйди». Чимин слушается и тихо прикрывает за собой дверь. Почему он такой?

***

- Хен, я порвал твой браслет, - шепчет Чимин на ухо, обнимая со спины. Юнги вздыхает. - Однажды я убью тебя, Чимин. Это ложь. Юнги не проживет без него и дня.

***

- Ты надоел, Юнги, - зло бросает Пак, толкая Юнги в грудь. – Хоть как-то на меня реагируй. Хоть как-то! – кричит донсен, нервно зачесывая волосы назад. - Что? – Мин на самом деле опешил – Чимин разбил его кружку, а на спокойное «блять» психанул и стал наезжать. - Что слышал! – голос донсена высокий, но твердый. - Я не понимаю тебя. - Не понимаешь, - усмехается Пак, а потом вдруг со всей силы разбивает о пол еще одну кружку. - Что ты творишь? – Юнги спокоен, из-за этого Чимин бесится еще больше. - Я разбил твой комп – ноль реакции. Порвал твой браслет – ничего. Разбил твою любимую кружку – хоть бы что. Тебе вообще плевать на меня? - Ты идиот? – только и удается выдавить из себя Юнги. И зря, потому что Чимин бьет его кулаком по лицу. Мин от неожиданности теряет равновесие и падает. Боль распространяется от скулы по всему лицу. - Чимин, блять! - рычит старший и, поднявшись, ударяет в ответ. Чимин не падает, удержавшись за столешницу. Усмехается. Точно идиот. И бьет снова, по другой стороне. Удар у Чимина хороший – зря что-ли пять лет занимался единоборствами? Снова замах, но Юнги перехватывает руку и заламывает назад. Чимин скулит. Мину удается уложить его на пол, ухватив за руки по обеим сторонам от головы. Юнги сидит у него на бедрах, вглядываясь в глаза, и надеется что-то там увидеть. Чимин расслабленно улыбается, слизывая кровь с уголка губ, так по-блядски высунув язык. - Чего ты добиваешься? – шепчет Юнги, склонившись над младшим. - Тебя, - тоже шепотом говорит Чимин. Мин не ожидает такого ответа, совсем не ожидает. Он чуть отстраняется, ослабляя хватку. Чимин пользуется этим и хватает старшего за грудки. - Ты либо слепой, либо тупой, - громче говорит Пак и притягивает Юнги к себе. Целует. Так невъебически круто: влажно, горячо, с языком, не давая вдохнуть, подумать, снося всякий здравый смысл и оставляя лишь желания. Инстинкты. Юнги отвечает, позволяя чужому языку скользить по небу, гландам и, кажется, мозгам. Старший плавится от напора и чувственности поцелуя. Отстраняется, только чтобы вдохнуть и с жаром коснуться желанных так давно – с самого начала – губ. Искусать их, зализывая, оставляя ниточки слюны. Когда губы обоих распухшие и мокрые, а дыхание глубокое и частое, они останавливаются. Чимин проводит кончиком языка по верхней губе и вонзает взгляд в сидящего на нем старшего. Пак не улыбается, смотрит с распахнутыми глазами, а в них вопрос. Юнги читает, как открытую книгу. «Что дальше?»

***

Чимин горячий: буквально и фигурально. От языка Юнги на животе его точенный пресс напрягается, спина выгибается, а рот приоткрывается. Старший кусает кожу, заставляя Чимина высоко и мелодично застонать. - Хен, - на выдохе лепечет младший. Юнги останавливается, поднимая глаза. Взгляд Чимина размытый, он облизывает пересохшие губы. - Ты такой красивый, Чимина, - и оставляет засос на смуглой коже. Чимин тянет Юнги к себе, чтобы поцеловать. Старший охотно поддается, целуя сразу напористо, даже больно, отчего Пак стонет. - Сегодня я сверху, - шепчет Юнги, целуя за ухом и оттягивая серьгу. Чимин кивает, открывая шею для поцелуев. Мин, оглаживая бока руками, стягивает с младшего штаны вместе с бельем и обвивает чужими ногами свою талию, сжимая крепкие и мягкие бедра. Боже, кажется у Юнги фетиш на его бедра, хочется их искусать до крови, зацеловать до красных отметин, сжать до синяков. Губами Мин оставляет красные следы по всей шее до самой ключицы, кусая кожу почти до крови и тут же лаская горячим языком. Чимин любит, когда немного больно. Выдавив смазку, Юнги вводит сразу два пальца. Они проскакивают легко, заставляя младшего выгнуться. Чимин внутри горячий, мягкий. Старший растягивает медленно, но хорошо. - Давай сразу, - шепчет младший. И кто такой Юнги, чтобы перечить? Он размазывает предэякулят по головке, а затем обильно выдавливает смазку прямо на член. Проведя пару раз по стволу, Юнги приставляет головку ко входу, подразнивая, заставляя младшего захныкать. А потом резко входит до самого основания, вырывая из Чимина громкий стон. Не давая привыкнуть, Юнги начинает двигаться, заставляя младшего выгибаться все больше. Мин останавливается и подкладывает под поясницу любовника подушку. Чимин дышит тяжело, но все равно улыбается. -Ты такой заботливый, папочка. Юнги срывает остатки здравомыслия. Чимин еще ни разу так его не называл. Толчки старшего быстрые, но не грубые. Пак в удовольствии запрокидывает голову, позволяя Юнги вылизывать и метить собственную шею. Горячие ладошки младшего зарываются в мягкие волосы. Чимин несдержанно стонет, толкаясь навстречу. Узел в животе стремительно собирается, глаза младшего расширяются, стоны становятся выше. Юнги замечает и, продолжая выцеловывать шею, берет в руки член младшего, надрачивая в темп толчкам. Чимин кончает обильно, с громким стоном на губах и фейерверками перед глазами. Юнги ускоряется, кончая с гортанным стоном и падая на грудь младшего. Оба тяжело дышат, наслаждаясь послеоргазменной негой. -У кого-то, - облизывает пересохшие губы Чимин, - фетиш на словечки? Юнги поднимает взгляд. Младший закусывает губу и соблазнительно улыбается. -Да, папочка? Да.