Разговор

В большинстве случаев люди, даже злодеи, гораздо наивнее и простодушнее, чем мы вообще о них заключаем. Да и мы сами тоже.

Так и думал Ацуши, смотря на человека напротив. Первоначально случайное знакомство стало случайными встречами, а затем и вовсе - случайными посиделками дома. Собственно, можно полагать, никто из них против подобных случайностей и не был. И даже наоборот - был счастлив. Тихие разговоры по вечерам, (безусловно, о ранних и речи быть не может - оба занятые, взрослые люди!), мягкие объятия (и не более, не менее!), которых так сильно не хватало им обоим в своих жизнях. (а были ли вообще эти жизни до знакомства?) - Задумался? - тихий шелест страниц новой книги. Уж таким он был человеком - начитанным, умным. "и красивым" - думал Ацуши. Человек напротив действительно красив. Не столько внешне, сколько сильно он привлекал своими размышлениями и речами. Способен привлечь к себе внимание одним лишь словом, едким, без преувеличений - чувственным. Такими словами обыкновенно награждают лауреатов и героев - но точно не тихих пареньков с кружкой чая, зажатой в хрупких руках. - Немного. - О чём же? - взгляд перемещается с книги на парня. Смотрит заинтересованно, прямо. Может показаться забавным, но Ацуши часто сравнивал его глаза с аметистами. Переливающийся в них свет на солнце создавал вполне правдоподобное ощущение того, будто смотришь в настоящие драгоценные камни. Завораживало. - Что такое любовь, Фёдор-сан? - чепуха, он вовсе о таком и не думал даже, но именно сейчас и именно это захотелось обсудить больше всего, - Такое разностороннее понятие, включающее в себя столь взаимоисключающие вещи. Ненависть и презрение зачастую приравнивают к проявлению любви, заботы и настоящих чувств. - Необходимо понимать, Ацуши-кун, что люди, прибегающие к такому сравнению, не правы изначально. Любовь всё та же ответственность, как и любые другие отношения, возникающие между людьми. Всё те же люди, пренебрегающие этим, верно полагают, что раз любишь - простишь, раз прощают - можно продолжать. Накаджима вспоминает себя. Он никогда любви не ощущал. Семьи, как таковой, у него не было, материнской и отцовской заботы познать не успел. В агентстве уважение и почитание. Такая работа, как у него, содержать другое в себе попросту не может. - А что любовь для вас? Молчание. - Хочешь узнать на себе? - Флиртуете? - Возможно, - улыбка и хитрый прищур глаз. - Вопросом на вопрос не отвечают, Фёдор-сама, вы совсем не знаете правил этикета. - Забавно, что в этом меня упрекаешь ты, Ацуши-кун, - усмешка, - когда как сам не любишь рамки и правила, окружающие нашу повседневную жизнь. Он был прав. Такие правила ограничивали и их общение, как никак, а деление на героев и злодеев, внегласная и обязательная общая неприязнь друг к другу - такие каноны существовали до сих пор. Это мешало. Например, Осаму был твёрдо уверен в том, что они с Достоевским по разные стороны баррикад, невозможных к перемирию. Ацуши же, весьма иронично, был полностью противоположного мнения об этом. - Хорошо. Я, как и ты, солнце моё, - он так любил это обращение, - никогда не любил и не был кому-либо любим. Мне комфортно с определёнными людьми, с которыми я могу разделять свои взгляды и чувствовать себя понятым. Ты ведь именно такой, Ацуши-кун. Можно ли это назвать какими-либо чувствами? Кем ты сам видишь меня? Вопрос неожиданный, как и весь этот разговор в целом. - Что вы имеете ввиду? - голос становится тише, а взгляд Ацуши несколько неуверенным. Человек напротив придвигается чуть ближе. Обхватывает одной рукой тонкие запястья, всё ещё держащие уже остывшую чашку чая. Было совсем не до него. Другой рукой он тянется к чужому лицу, аккуратно касаясь пальцами подбородка. - Кто я для тебя? - А кем хотите быть? - Вопросом на вопрос не отвечают, Ацуши-кун, - тёплая улыбка. Они пересекаются взглядом. Достоевский выглядит расслабленным, будто бы не он сейчас убрал чашку из рук Накаджимы, чтобы та не мешала ему перекрестить свои пальцы с чужими: - Могу ли я обнять тебя? - Конечно, я никогда не бываю против, - Ацуши всё ещё находится в некотором смятении. Он ожидал прямого ответа. Фёдор пересаживается, обвивая парня руками со спины, оставляя их в том же положении со скрещенными пальцами. Утыкается носом в белые волосы. Молчит. - Так что насчёт вопроса, Фёдор-сан? - Прости, - говорит шёпотом, - оставим на потом этот разговор. Ацуши прикрывает глаза.