Френдзона

Схожу с ума от ненависти к тебе. (голос с небес)

— Я думал, на Земле уже перестали читать, это не модно. Поднимаю глаза на источник голоса. Надо мной склонился Люцифер. Взгляд снисходительно насмешливый, голова чуть в бок, гордо расправленные крылья. Я напрягаюсь, но пытаюсь не подать виду. Хотя чего уже там — он сын Сатаны, уже и все мысли прочитал, и энергию прощупал. Разве имеет смысл что-то от него пытаться скрыть? — Ну это вы читаете мысли, а нам пока книги остались, — придумываю ответ. Когда я просто представляю, что он мой одноклассник, мне уже не так страшно с ним говорить. Я сижу на лужайке под ивой. Обычно с этой стороны школьного двора все тренируют полёты. Я разложила здесь книги и конспекты, готовлю домашнее задание (эссе о великих бессмертных женщинах к уроку Мисселины). До этой минуты здесь было тихо — и ни души. Как вдруг из ниоткуда появился он. — Все ещё считаешь себя человеком, Непризнанная? — брезгливо фыркает сын Сатаны. — Мне нравится, что я побывала и человеком, и бессмертной. — пожимаю плечами. Вижу, что эта мысль для него новая, и продолжаю: — Ну и я теперь могу написать историю, как здесь всё устроено. — Историю пишешь не ты, убогая. Вот так вот резко грубит и расставляет всё по местам. Я невольно сжимаюсь. Хочу что-то ответить, но потом замолкаю. Не понимаю, к чему этот тон, и вообще этот буллинг порядком поднадоел. Не знаю, как правильно реагировать. Проще промолчать, закрыться, задуматься… Я начинаю собирать свои вещи, чтобы уйти. — Ладно. — сам себя обрывает Люцифер, и останавливает меня одним лишь жестом руки. Мне кажется, он даже раздражается. От того, что говорит с Непризнанной? Приседает сбоку возле меня, пока я опасливо кошусь в его сторону. — Я прочитал, у тебя есть письма Лилит. Дай их мне. А, понятно. Он считает, что может мне грубить, и все равно получит свое. — Пожалуйста? — спрашиваю, как бы намекая, что есть это волшебное слово. — Я похож на демона, который просит? — он хмурится и придаёт себе нарочито злой вид. — Ну вообще-то да. — смотрю в упор и не понимаю, почему эти демоны все такие дерзкие, аж раздражает. — Ты просишь дать тебе письма, которые тебе не принадлежат. Он молчит. Видимо, в шоке, что непризнанные тоже умеют дерзить. — Тебе тоже не принадлежат. Они — моей матери. Ты забываешься, с кем говоришь. Тебе не положено вообще со мной пререкаться. — Окей. Что вы там, демоны, обычно делаете, когда доводите угрозы до конца? Я готова быть грушей для битья. На самом деле я не такая храбрая, как может показаться. У меня натурально дрожат колени сейчас, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Но Геральд сегодня утром мне сказал, что бессмертному обычно нужен стресс, чтобы пробудить силы. Возможно, чтобы мои крылья появились, мне нужна серьёзная эмоциональная встряска, драка с Люцифером, к примеру… Я стою перед Люцифером, зажмурившись. Открываю один глаз и говорю: — Ну давай, действуй. Вы же все здесь только и делаете, что угрожаете. Бей меня. — Непризнанная, я на БДСМ сегодня не настроен. У меня уже был 2 раза секс сегодня. — При чем здесь секс? — устало переспрашиваю я, открывая глаза. Волнение как рукой сняло, а на спине, где должны вырасти крылья, и «мурашки не пробежало»… Сын Сатаны смотрит на меня, как будто я не в себе. И, наверное, он прав. — Ладно, можешь не использовать такое сложное для тебя слово «пожалуйста». Но тогда перестань меня оскорблять. — Это когда такое было? — Сегодня. Молчит. — Скажешь, зачем тебе письма? — возвращаюсь к нашей теме. Каменное лицо демона отвечает красноречивее любых слов. — То есть, Ости тебе ничего о них не говорила? — снова задаю вопрос. — Говорила. Тогда мне было неинтересно, и я не стал на их изучать. — А что изменилось сейчас? — Обстоятельства, — Люцифер явно даёт понять, что больше не скажет. Я размышляю: Ости сказала, ей письма не нужны, и я могу делать, что хочу. Вчера я уже заблаговременно их отфотографировала. И вдруг мне в голову приходит просто сумасшедшая идея: — Если хочешь их получить… дай мне интервью. — на одном дыхании говорю я, и опасливо добавляю: — Пожалуйста. Брови Люцифера ползут вверх, а крылья даже легонько вздрагивают. — Интервью? — Да, после интервью с Ости я поняла, куда хочу двигаться с написанием книги, и с развитием блога. Я хочу такой «разговор с сыном Сатаны на кухне». Об Аде, о душах известных людей, с которыми ты встречался. О сущности зла… Когда у тебя будет хоть час времени. Поднимаюсь от возбуждения, и начинаю ходить туда-сюда, жестикулируя и представляя, как красиво я смогу это оформить. — Ты же видел столько грешников, знаешь, как выглядят убийцы, тираны, преступники. Знаешь, в каких мучениях они живут в Аду… Я уже вижу это портретное интервью… — Непризнанная, ты словно одержима своими интервью. — смотрит на меня с непониманием и презрением. — Это так важно? — Да. Это поможет понять мне кое-что о мироздании. Я не знаю, как долго я пробуду здесь. Если вдруг мои крылья не вырастут, я, наверное, буду изгнана? И потом, ты очень интересен всем здесь на небесах, ты знаменитость… — Очень интересен? — ухмыляется. — Я не сплю с Непризнанными и ангелами. Это моё правило. Он думает, я подкатываю? — Круто. А я не сплю со своими героями. Это этический кодекс журналиста. Он пфыкает. И это точно правда, я не ищу здесь интрижек. У меня есть куча рабочих задач. Хотя Люцифер, безусловно, очень интересный, и как персонаж, и как личность. И даже иногда, когда он мне не грубит, я начинаю себя с ним чувствовать комфортно… Что очень странно, учитывая, что он сын самого Сатаны. Он задумался, или сделал вид. — Ладно, хорошо. Будет интервью. Даю слово, — протягивает мне руку в ожидании писем. — Правда? — не верю своему счастью, но быстро понимаю, что надо всё-таки сдерживать эмоции. Пусть не знает, что это настолько выгодная сделка для меня. — Я бы мог забрать их силой. — рычит сын Сатаны. — Но одно дело гнобить Непризнанных, а другое — бескрылую. Ты в пищевой цепочке кто-то типа амёбы. Я кривлюсь. Обидно и действительно больно. Вспоминаю, что я не продвинулась в своем расследовании по моим крыльям ни на шаг. Роюсь в рюкзаке в поиске писем, из него в процессе выкладываю мои бумаги. — Вот, нашла, 11 конвертов, которые были спрятаны в той книге. Люцифер не раздумывая, забирает письма. К его ногам падает мой листочек с расчетами души, совместимость с Мими и Ости (результаты: 49% и 36%). Он их мне подаёт. — 49 — неплохой результат. С этим человеком имеет смысл идти рука об руку. — комментирует демон. — Спасибо, хотя не думаю, что это мне пригодится. Не особо верю в эту вашу нумерологию. — Что? — Ну, у нас на Земле есть разные шарлатанские практики… ой, ладно, забудь. — Я бы не называл это шарлатанством, Непризнанная. Все высшие бессмертные уже не раз убедились в том, что совместимость душ играет важную роль в их пути на протяжении бессмертия. Мне становится смешно от того, как занудно он заговорил. — Сын Сатаны — приверженец детерминизма? Он оживляется, и с интересом ко мне поворачивается. — Скорее да, чем нет. Все, что случилось с человечеством и бессмертными, было предопределено Создателем благодаря физике, химии, законам биологии, математики, нейропсихологии… Но не думаю, что все Шепфой спланировано до мелочей. — А Пьер-Симон Лаплас… — начинаю я спрашивать об основателе философии детерминизма, но Люцифер, похоже, успевает прочитать мои мысли. — Он попал в Ад. — Но почему? — мне становится грустно. — Его не пустили в Рай из-за атеизма? — Да. — Черт, как это несправедливо! — Ты уже определилась со стороной? — неожиданно спрашивает Люцифер. — Не знаю, — вопрос меня смущает. — А ругаешься как ангел. — Скорее, как человек. — Точно, ты же Непризнанная. Пауза. Я вижу, как на лужайке напротив начинает собираться компания ангелов. Замечаю Лилу, которая явно в шоке и не ожидала меня заметить в такой компании. Или Люцифера в моей? — А ты не такой уж и злой, как о тебе говорят. — А ты не такая уж и глупая. Тоже мне, удивил меня. Молчу. — Я злее. Просто иногда мне… хорошо. — продолжает он. — Но моё настроение резко может поменяться. — Ну, тогда на всякий случай уберусь отсюда. Снова начинаю собираться. Люцифер тоже встаёт с травы. Я вижу, как из-за угла появляется Ости, она ищет кого-то глазами, и её взгляд останавливается на компании демонов по другую сторону парка. Нас она не замечает, и оно к лучшему. Думаю, что как-то я подозрительно долго нахожусь с демоном, что становится даже немного неприлично. Я уже готова уходить. И перед тем, как я услышу взмахи крыльев Люцифера, он впервые произносит моё имя: — Пока, Вики Уокер. Вечером думаю ещё кого-то посчитать по совместимости душ, чтобы показать Геральду, если спросит. Но листочек с моими данными, которые я запрашивала в архиве, куда-то пропал.