Выжить любой ценой

Шер’шут был молод. Не настолько, чтобы необдуманно бросаться на врага, нет. Но и не настолько опытен и стар, чтобы идти и убивать по правилам Охоты, максимально быстро и эффективно, не размениваясь на игру с жертвами в догонялки. И именно шальная игривость и подвела молодого Охотника. Он мог бы убить раньше. Мог прикончить этого крупного, налитого силой уумана, ведущего отряд. Были все шансы. Была возможность. Убить его по правилам, убить быстро и достойно, вырвать череп с позвоночником и улететь. Но Шер’шут решил поиграть. И поэтому в итоге проиграл. Сначала его подстрелили — пустяковая рана, но болезненная. Пришлось вытащить пулю и зашить входное отверстие. Немного потряхивало, но с заразой потом можно будет справиться — есть иммуноусилители на челноке. А потом, пока он разделывал того отважного, но глупого бойца с ножом, который даже умудрился полоснуть его по лапе, пришел сигнал. С Яутжа-Прайм. — Шер’шут. — Ха’акаш, — умиротворенно отозвался Охотник, аккуратно вырезающий череп и позвоночник из спины убитого — как и положено убитого, парными клинками, раз уж захотел сражения лицом к лицу — воина с ножом. — У меня плохие новости. Шер’шут настороженно нахмурился. — Говори! — Твой отец погиб несколько часов назад. Мать тоже. Они охотились вдвоем. Разорваны Жестким мясом. Отец активировал СС. Шер’шут прикрыл глаза. — Удачной охоты, — помолчав несколько секунд, произнес Ха’акаш. — Удачной охоты, — замедленно отозвался Шер’шут, не понимая, что говорит. Яутжа не положены чувства привязанности, тепла. Но Шер’шут обожал свою мать и восхищался отцом. И они погибли… Оба… Вместе… Лапа с чавканьем вонзилась в мягкое, податливо-расслабленное, растекшееся тело трофея, одним рывком вырвала хребет вместе с черепом. Аккуратность? Пошло оно все! Утробный, болезненный крик-рев разнесся над джунглями. Он с яростным хлюпаньем сунул череп в колбу для вываривания трофеев. Гнев душил его изнутри. Убивать! Уничтожить! Несколько часов Шер’шут беззвучно носился по джунглям, пытаясь собрать мысли в кучу и успокоиться. Воин не должен поддаваться чувствам, он должен быть бесстрастен! Он не убивает от боли, от ненависти, он убивает, потому что охотится! Звук взрыва и запах дыма слегка отрезвили самца. Накатила болезненная апатия. Но отказываться от вызова на бой, который ему бросил ууман, Шер’шут не мог. И не хотел. «Отец бы был зол, — мелькнула мысль. — Он всегда хотел, чтобы я жил». Но мысль мелькнула и пропала. И самец поспешил на встречу со своим противником. Он чувствовал противную, сковывающую конечности вялость, но отступать не собирался. Потряхивало. Кажется, в рану попала инфекция. Шер’шут, конечно, не показывал этого, но хромоту, кажется, скрывать не удавалось. Маска полетела в воду, вместе с наплечной бластерной пушкой. Мне не нужно больше прятаться, человек, смотри, кто дерется с тобой. Я убью тебя голыми лапами в память о своем отце! Ууман, в очередной раз отброшенный в сторону, начал кричать, мол, я все, убей меня. Шер’шут был готов пойти вперед, но инстинкты остановили его. Заставили проверить касанием подозрительно нависающую еле заметной тропинкой ветку. Ловушка. Подготовился, сволочной ууман. С умом использовал время, пока Шер’шут бегал по джунглям, пытаясь привести в порядок голову. Внутри начала разгораться ярость. Обойдя ловушку, яутжа быстрыми шагами направился к жертве. Убить. Забрать череп. Вернуться на челнок. И проститься с родителями. Мысли перебил свист рассекаемого воздуха, Шер’шут вскинул голову. И чудовищный удар по лобной кости опрокинул его на спину. Чудовищная боль прошла по позвоночному столбу. Все органы внутри будто перемешались, в глотке начала булькать кровь. Кажется, внутреннее кровотечение. Переломы. Сотрясение. Вряд ли удастся вылечить за несколько дней. Хотя… Вряд ли удастся вылечить вообще. Шер’шут, отхаркнув кровь, с издевкой передразнил склонившегося над ним уумана и потянулся активировать механизм самоуничтожения. Но тот, кажется, догадался о том, что Охотник собрался сделать и с размаху ударил ногой по наручному компьютеру. Кость хрустнула, Шер’шут не смог сдержать вой боли. Ууман схватился за рецепторы и отхватил один каким-то осколком. Боль ударила по всем нервам, оглушила, ошарашила. Даже перелом ощущался теперь чем-то незначительным. Горящая углями боль сконцентировалась в отрезанном рецепторе, зрение начало чудовищно быстро сжиматься. Даже булькнуть от боли не удалось — горло перехватило. Ууман злорадно прошипел ему что-то в лицо, и развернувшись, ушел, бросив врага умирать. Подонок… И с этой мыслью Шер’шут отключился, уверенный, что уже никогда не очнется.