Школьные танцы

      Ввалившись в раздевалку, Лиам обречёно стонет, когда понимает, что он в ней один. Пока остальная команда будет противостоять друг другу в тренировочной игре, Лиам, несмотря на силу оборотня, которая ничто рядом с садистскими наказаниями для опоздавших Тренера, пропашет носом огород для клуба садовых гиков, и ещё останется грядка для маминых петуний, заполонивших весь их двор. Учитывая, что на носу окончательный сезон по лакроссу в этом году, а также последний для Лиама, Тренер будет особенно жесток. Лиам уверен, что тот на самом деле какой-нибудь демон, один из палачей ада, умело скрывающий свою сущность.       — Мать твою! — грохочет позади голос Тренера.       Завидев тренера Финстока, пляшущего на одной ноге с пустой кружкой в руках и чуть дымящимся коричневым пятном на штанах, Лиам откидывает глупые предположения о тренере-демоне — неудавшийся сатир максимум.       — Данбар! — кричит Тренер, приметив Лиама с перекошенным от попыток не заржать лицом. — А ну прочь отсюда! Здесь тебе не раздевалка, то есть не примерочная! Вали домой наряжаться! — и, несмотря на обжигающее его бедро неудобство, вышвыривает Лиама в коридор с такой силой, что оборотень врезается в стену и, кажется, оставляет в ней вмятину. О, всё-таки нет. Он просто проделал дыру в плакате, говорящем о школьных танцах в эту пятницу, а сегодня… вот чёрт.       Теперь всё прояснилось. Никого не было в раздевалке не потому, что Лиам опоздал (хотя это правда), а потому, что его сокомандники стоят перед вспотевшим зеркалом, зализывая волосы неприлично произносимым вслух количеством геля. А от волос Лиама несёт гелем на экстракте пота, что вполне объясняет, почему его никто не позвал на танцы в качестве пары. Но, возможно, кто-то до сих пор не отошёл от периода войны оборотней с охотниками и Анук-Ите и продолжает побаиваться Лиама, если не считают его приходящим по ночам кошмаром. Мысль, что он просто не очень востребован на роль пары в вечер танцев, у Лиама не возникает. Он всё-таки один из двух со-капитанов в команде по лакроссу и в целом недурной малый, не учитывая состояние его волос.       Значит, эти танцы ему даром не сдались, если Лиам не вспомнил о них до сегодняшнего дня даже с Мейсоном, каждодневно бубнящим над ухом об офигенном изумрудном костюме, одолженном ему кузеном, в котором он собирается пойти на танцы в пятницу. А Кори будет в обычном чёрном, что запомнить куда легче. Или всё на самом деле наоборот. Да пусть идут в чём хотят, Лиаму плевать, ведь он будет валяться на своей огромной кровати и обыгрывать Тео в Мортал Комбат (в боях на приставке он настоящий профан, не признающий это), пока его друзьям будут оттаптывать ноги лихие брейкдансеры и чокнутые парочки, ходившие в первом классе на принудительные уроки балета.       Но только дома Лиам вспоминает, что его супер-кровать безжалостно продали, а за место её поставили две односпальные с противоположных сторон комнаты, когда его мама узнала о кантующемся на полу спальни Лиама Тео Рэйкене и почти усыновила его впоследствии. Благо Тео восемнадцать и в опекунстве он не нуждается, но на предложение жить в доме Гейер-Данбаров и таки закончить обучение в школе он великодушно согласился. И Лиам был бы рад за Тео, если бы химерье счастье не стоило Данбару его кровати.       И, кажется, Тео запутался в своём несуществующем расписании, или в этот раз он будет действовать по принципу «помирать так с музыкой» в этом нелепом смокинге.       — Я уже думал, что буду говорить твоим родителям, когда твоё разлагающееся тело найдут в канаве, — Тео даже не удосуживается посмотреть в сторону вошедшего Лиама, уделяя внимание исключительно своему отражению в зеркале и идеально сидящей под воротником бабочке, — но вот он ты. И даже не опоздал, — наконец повернувшись к Лиаму, обвинительно хмыкает Тео, сложив руки на груди, всем своим видом показывая раздражение. — У Дэвида сегодня ночная смена, так что он ждёт нас внизу, поэтому поторапливайся, придурок.       — Зачем моему отчиму ждать нас? Он отвезет нас в морг? Поэтому ты в чёрном? У тебя умерла какая-то троюродная тётка, её нашла Монро?       Тео смотрит на Лиама вопросительным ты-идиот-взглядом, и Данбар замечает на своей кровати костюм, в котором он ходил лишь однажды, в прошлом году. На школьные танцы с Хейден.       — Ты идиот, — всё же озвучивает Тео, но голосом, которым обычно говорят что-то типа «солнышко» и «малыш». И «идиот» тоже. — Мы идём на танцы. Ты забыл?       — Нет, — врёт Лиам. — Я не планировал идти на них, — меня на них никто не звал. — А быть, по-видимому, третьим колесом я не собираюсь. Откуда у тебя вообще смокинг?       Химера всё то время, пока говорит Лиам, выглядит недоумённым, но на последнем вопросе его губы расплываются в улыбке.       — Дженна* откопала его на чердаке в старых вещах Дэвида, — его лицо снова искажается гримасой недопонимания. — В смысле ты не идёшь? Третьим колесом буду как раз я рядом с Мейсоном и Кори. Уверен, они отвратительны, когда школа предоставляет им возможность прилюдно облапать друг друга, подразумевая это под танцевальными движениями.       — Я имею в виду… — начинает Лиам, но осекается. — То есть, подожди, ты идёшь один? Тебя никто не пригласил? Ты никого не позвал?       — Я, вообще-то, думал, что иду с тобой, что я и говорил всем тем девицам и парням, настойчиво терроризирующим меня последние две недели.       — Что? Ты сказал всем, что идёшь на танцы со мной? Серьёзно, чувак! — вот почему никто не звал его, все думали, что он уже занят Тео, стопроцентно так и есть, всё из-за долбанного Рэйкена, а не его волос. — Это потому, что я сломал тебе нос, когда ты съел все мои батончики? Ну извини, что ты не думающий о чьих-то потребностях мудак, ты почти сразу исцелился!       — Ты думаешь, что это месть? — раздражается Тео, но сдерживается от смачной затрещины по голове Лиама только потому, что не хочет испортить смокинг отчима Лиама, который он лет двадцать не носит. — Кто ещё здесь мудак?       — Это не я иду на школьные танцы с тобой только для того, чтобы подгадить из-за заслуженно сломанного носа, — злостно бросает Лиам.       — Я иду на танцы потому, что хочу, — злится в ответ Тео, — и думал, что ты тоже, так почему бы нам не пойти вместе.       — Потому что ты даже не пригласил меня официально, кретин! — кричит Лиам.       — Лиам Данбар, ты пойдешь со мной на тупые школьные танцы в гребаном Бейкон-Хиллс официально?       — Нет!       — Отлично! — Тео стремительно пролетает мимо Лиама, не забыв хлопнуть дверью. Класс, сначала кровать, теперь дверь, что насчёт того, чтобы поселить Тео на пыльном чердаке, чтобы тот отпугивал голодных енотов своей химерьей рожей.       Лиам падает на кровать, забыв про костюм, аккуратно выглаженный и лежащий вдоль всей кровати, а не как обычно на вешалке, да и пахнет он не так. Руки его мамы не пахнут машинным маслом и шоколадными батончиками. Тео погладил его и сложил на кровати Лиама, чтобы он сразу надел его и не думал о том, чтобы поваляться в кровати и задерживать их. Лиам резко подрывается. Чёрт, это должно быть вообще первые школьные танцы Тео. Лиам не подумал бы, что такой человек (химера), как Тео, был сентиментальным по отношению к обычному вечеру, на котором дрыгаются подростки. Хотя он любит шоколад, особенно те Лиамовы батончики, и ненавидит, когда Лиам оставляет повсюду крошки, фантики, носки, и, кажется, следит за каждой пылинкой в их комнате. А ещё он несдержанно проскулил, когда Лу поцеловала Уилла в последний раз, и Лиам точно заметил слёзы в его глазах, пока на экране Эмилия Кларк сидела за столиком кафе в Париже с письмом в руках, а голос Сэма Клафлина озвучивал написанное в нём. Он больше половины своей жизни пробыл в канализациях с Врачевателями Страха, конечно, он никогда не был на чёртовых школьных танцах. Лиам мудак. Тео тоже, хотя бы из-за того, что съел все его батончики и нормально не сказал, с кем он собирается идти на танцы.       Дженна что-то выкрикивает вслед пролетевшему мимо неё Лиаму, но он уже у открытых дверей гаража с прилизанными водой волосами, рубашкой навыпуск и болтающимся на шее галстуком преграждает выезд машине отчима.       — Я же говорил, что скоро явится, — смеётся Дэвид, пока Лиам поспешно залезает на заднее сидение. Тео сидит на пассажирском и явно не в духе.       — Почему бы нам просто не поехать на пикапе и не вернуться на нём же, — ворчит Лиам, неуклюже заправляя рубашку.       — Потому что я бы врезался в ближайшее дерево, чтобы твоя недовольная задница вылетела через лобовое стекло, — не оборачиваясь, говорит Тео, и Лиам сдерживает себя от удушья кое-кого галстуком.       — И чтобы такого не произошло, — привлекает к себе внимание Дэвид, — вы пойдёте домой пешком. С того времени, когда я учился в старшей школе, много чего изменилось, но традиция бесчисленных попыток незаметно пронести алкоголь на танцы чтится по сей день. Но я надеюсь на ваше благоразумие, мальчики. На твоё, Тео, по крайней мере.       — Почему ты доверяешь этому засранцу больше, чем мне? — если бы Лиам мог задохнуться от возмущения, он бы непременно это сделал. Если бы он мог напиться, он бы напился.       — Он доверяет тому, кто не носит штаны задом наперёд, — позабавлено хмыкает Тео, встречаясь взглядом с округлившимися глазами Данбара в зеркале.       К тому моменту, когда Дэвид высаживает их на школьной парковке, Лиам успевает переодеть штаны, как их принято носить по брючным канонам, набить шишку на затылке и засветить боксерами с Бэт-сигналом на заднице на светофоре перед бедной старушкой с пти-брабансоном, чьи выпученные глазки готовы были выпасть и спуститься по лужице в канализационный сток.       Завязать чёртов галстук ему все ещё не под силу, отчего Лиам почти рвёт его на две части.       — Боже, — раздраженно вздыхает Тео и отбирает галстук у оборотня, пряча его в карман брюк Лиама. Химера тянется к чужому воротнику, когда встречает недоумённый взгляд. — Что?       — Ты не умеешь завязывать галстук, — говорит Лиам так, будто для Тео это то же самое, что пройтись ранним утром пальцами по идеально растрёпанным волосам. Кажется, он специально ждёт, когда Лиам откроет глаза, чтобы сделать это.       — Спасибо, что заметил, — Тео кривит лицо в подобие улыбки и расстегивает пару пуговиц на рубашке Лиама, — но, знаешь ли, живя с Врачевателями Страха и строя «грандиозные» планы о собственной стае, убийстве Скотта и Живоданского зверя, последнее, что я делал, — учился завязывать галстук. Но у тебя и без этого руки из задницы.       — Я один из со-капитанов в команде, — возражает Лиам.       — А я живу в твоём доме, — Тео победно приподнимает уголки губ, кажется, позабыв об их с Лиамом недавней размолвке, и, прогладив ладонями по плечам оборотня, отстраняется. — Так-то лучше. Хотя бы не выглядишь как двенадцатилетка.       — Деньги на бочку, господа, — слышится позади самоуверенный голос Мейсона. Лиам и Тео оборачиваются в его сторону и видят развесёлого Хьюитта под руку с запрокинувшим к небу голову Кори и стоящим рядом, недовольно притихшим Ноланом в паре с младшеклассницей, кажется, из женской команды по лакроссу.       — Я же слышал, как он говорил, что будет отсиживаться дома в Мортал Комбат, — бормочет Нолан своей спутнице, отдав двадцать долларов довольному Мейсону и проходя мимо парочки оборотней.       — Вы спорили? На что? — обращается Лиам к подошедшему ближе Мейсону, который выглядит, как чёртов Билли Портер, остановившийся на красной дорожке со своим партнёром для того, чтобы устроить мини-фотосессию папарацци.       — О, это неважно, — подмигивает Мейсон и возбуждённо тянет Кори за собой к центральному входу. — Видимо, Лидия отложила во мне зачатки банши, чтобы было кому со здравым рассудком присматривать за этим дерьмом вокруг.       — Банши предвещают смерть, а не чью-то любовную связь, — комментирует самонадеянное предположение своего парня Кори.       — Тогда сам Бог вложил в меня силы купидона, и всё для этих придурков.       — Ты атеист, Мейсон.       — Чем чёрт не шутит.       Как только Тео и Лиам заходят в холл старшей школы Бейкон-Хиллс, до них доносится приглушенный для обычных людей, но дробящий уши оборотней-новичков голос Джастина Бибера, отчаянно взывающий «что, ты имеешь в виду». И Лиам мог бы подумать, что кумир миллионов девочек-подростков читает его мысли, — ибо, Тео Рэйкен, что ты, чёрт возьми, имел в виду, говоря о том, почему бы им не пойти вместе на танцы, — но Мейсон с Кори добрались до спортзала раньше них; Кори не большой фанат Дрейка, и Мейсон как-то помог сегодняшнему ди-джею с экзаменом по физике, а Джастин Бибер явно не гадалка-экстрасенс в пятом поколении, и он знать не знает никаких Лиамов Данбаров, сожительствующих с Тео Рэйкеном и не смотрящих по утрам на полуголого химеру с идеальными волосами.       — Мы успели вовремя, — улыбается по-идиотски Тео и затаскивает Лиама за руку в зал, — крутят твоего регулярного ночного гостя.       — Он не мой… — до Лиама доходит, о чём заметил Тео. — Придурок! Ты сам ходишь, как неудачная его копия. Врачеватели Страха точно были без ума от «Baby» и перекроили твою мордашку под лицо с плакатов безвкусных подростков, чтобы было легче пудрить им мозги.       — Кажется, у них получилось, раз ты накинулся на машину Дэвида в штанах задом наперёд, чтобы быть сейчас здесь со мной, а не в твоей голове с рукой в трусах на перепачканных простынях, — ухмылке Тео нет предела, и Лиам надеется, что она вот-вот лопнет самостоятельно, без его содействия.       Не успевает он придумать колкий ответ, как Тео утаскивает его в сторону арки из бело-золотых шаров на фоне белоснежной шторы, где позирует отвратительно милая пара в оригинальном поцелуй-стиле, и фотограф-старшеклассник настолько устал от них, что необъяснимо рад появившимся оборотню и химере.       — Что ты творишь? — шипит Лиам, пока Тео бесцеремонно кладёт руки на его живот, ставя их полубоком к камере.       — Порчу твой выпускной альбом. Улыбайся, — говорит Тео, и Лиам ощущает дежавю в зоопарке, как и его лицо. Последующие фото выходят так, будто сделаны на олимпиаде по вольной борьбе, и, может быть, одна, где Лиам поднимает Тео, чтобы тот хорошенько приложился о пол, получается довольно милой, похожей на свадебное фото его мамы и отчима.       Когда становится понятно, что ещё минута такой фотосессии, и декорациям придёт конец, Мейсон с Кори спешат оттащить Лиама и Тео подальше от побледневшего фотографа в центр зала, переполненного трясущимися из стороны в сторону подростками и запахами лака для волос, зефирных духов, олдспайса и пота. Лиам задыхается от этой солянки ароматов, а не от того, что Тео всё это время держит его за руку, чтобы, как он выражается, малыша Лиама не затоптали обдолбанные старшеклассники. Между ними всего-то разница в дюйм!       Композиция плавно сменяется чем-то знакомым и похожим на саундтрек к ромкому нулевых, но это не мешает Тео забавно дрыгать головой под нарастающий бит. К нему присоединяется Мейсон, вытворяющий руками нечто, похожее на присущую Стайлзу жестикуляцию. Лиам предполагает, что Кори будет вместе с ним красноречиво комментировать развернувшуюся перед ними вакханалию, но, повернув голову вправо, он видит не ничего, как обычно следует ожидать от химеры, чтобы того не заметили, а вскинувшего вверх руки и надрывающего глотку на припеве подростка, совершенно не похожего на неловко притаившегося в стороне Кори. Вокруг одни придурки, думает Лиам, вздыхая, и, подражая серьёзному выражению лица Тео, проводит мимо глаз пальцами, сложенными в знаке мира, повторяя это же движение другой рукой и подёргивая поочерёдно плечами.       Последний раз на школьных танцах Лиам был с Хейден, и всё, что они делали — либо обжимались, либо целовались. Потом, не дожидаясь окончания, ехали к Лиаму и обжимались и целовались уже там. Дальше покачиваний под музыку не заходило, но сейчас с одной стороны их облепила команда по лакроссу, кто-то даже снял рубашку, а с другой — не отлипающие ни на секунду друг от друга парочки (к сожалению, Мейсон и Кори в их числе), но это не мешает Лиаму вытворять своим телом неизвестные ни человечеству, ни сверхъестественному миру движения, и, кажется, они с Тео придумали новый танцевальный стиль, если это снова не какой-то очередной вид борьбы. И Лиам назвал бы сегодняшний вечер не лучшим, но точно запоминающимся, если бы подталкиваемая подругами девчонка, играющая в переглядки с Тео и ежеминутно нечаянно касающаяся его предплечья из-за нехватки места вокруг. Жаль, она не тёмный друид или ведьма с приворотными чарами, так бы у Лиама было оправдание тому, почему он хочет вышвырнуть её из окна спортзала. Но это первые школьные танцы Тео, так что…       — Пойду присяду, — кричит Лиам, как только слышатся глубокие звуки клавишных, намекающие на медленный танец. — Я чертовски вымотался.       — Лиам, ты вообще-то, — начинает Тео, но сразу осекается, что даёт рядом стоящей девчушке преимущество перед недоумённым химерой, чей резкий удар сердца Лиам слышит даже на расстоянии нескольких футов в зале с грохочущей музыкой и толпой подростков с неугомонными сердцебиениями. И Лиам надеется, что его собственное, раздражающе быстрое, здешние факторы всё-таки заглушат от нечеловеческого слуха Тео.       Но оборотень не успевает дойти до столика, где милуются Нолан и девчонка с лакросса. Его хватают за плечо и резко разворачивают, отчего он бьётся лбом о нос Тео.       — Даже если ты его сломал, — хрипит Тео, не выпуская плечо Лиама из рук, — не значит, что я не смогу покачаться по кругу, как какой-нибудь буёк.       — Качайся, кто тебе не даёт, — шипит Лиам, пытаясь высвободиться из стальной хватки химеры. — Это не я преследую тебя, так что, если он сломан, это только твоя вина.       — Помолчи, пожалуйста, я знаю эту песню, и у нас осталось минуты две с половиной от силы, — шикает Тео и притягивает Лиама ближе к себе, укладывая ладони по бокам его талии.       Отключившийся мозг не может должным образом подсказать Лиаму, как поступить в сложившейся ситуации, из-за чего оборотень ответно хватает Тео за талию, и состязание в гляделки объявляет о своем начале. Но, возможно, Лиам по какой-то причине, несмотря на силу оборотня, действительно устал, а Тео стопроцентно моргнул на второй секунде, так что оборотень упирается лбом в плечо химеры, который касается виском макушки Данбара. И пока Бруно Марс разговаривал с Луной, два зависимых от неё сверхъестественных подростка спокойно обнимаются, чуть раскачиваясь для видимости танца, посреди спортзала школы Бейкон-Хиллс. Удивительно. Нолан тоже так считает и в доказательство снимает на видео ни о чём не подозревающих Тео и Лиама, чтобы разъехавшаяся стая Скотта МакКолла могла удостовериться, что из странного в Бейкон-Хиллс лишь ухватившиеся друг за друга химера и оборотень, не пытающиеся друг друга убить, только если эти объятия не переломают им рёбра, а возможные поцелуи не приведут к вырванным языками гландам.       — Моё сердце будет пылать для Тебя, — в который раз завывает Лиам, размахивая почти порванным галстуком в руке.       — Это всё, что я могу сделать! — фальшиво продолжает Тео. Хоть в чём-то он неидеален, не считая видео-игр, потому что петь Лиам тоже не обучен.       — Спасение! — остановившись, кричит Лиам.       — Спасение! ** — вторит ему Тео, и оба воют, как тот парень, что час назад подражал высоким нотам Джен из Скиллетов на импровизированной сцене в спортзале.       До комендантского часа осталось минут пятнадцать, но Джордану Пэрришу нажаловались на них три раза, на третьем они сбежали от машины помощника шерифа во всем известный лес и, крича полчаса о Спасении, выбежали из него живыми и с сорванными связками, не успевающими восстанавливаться, как Тео по-новой затягивал один и тот же мотив, будивший всех живых существ в Бейкон-Хиллс последний час.       Они даже не пьяны, чуть-чуть безумны, но тому есть обоснование.       — Итак, — начинает Лиам, встав на крыльце дома, до которого они с Тео наконец добрались, — ты проводил меня домой.       — Предлагаешь мне поцеловать тебя в честь окончания этого вечера, подпрыгивая, удалиться прочь, а потом лезть в комнату через окно или ночевать в пикапе? — смеётся Тео, виском опершись о стену, всей своей позой стараясь не выдать, каким он влюблённым выглядит на самом деле.       — Можем остановиться только на первом пункте, — Лиам копирует Тео, так что теперь они неотрывно смотрят друг другу в глаза, и в какой-то момент оборотень думает, что химера пошутил, и его сердце в постыдном страхе начинает биться чаще, вот-вот готовое вырваться из груди. Если Тео найдут здесь с сердцем Лиама в руке и его трупом на коленях, виноват будет он.       Но Тео поддаётся вперёд, и его губы встречаются с губами Лиама, и страх уходит, и если их тела когда-нибудь и найдут, то только со сломанными рёбрами, вырванными гландами и глупыми улыбками.