Я хочу, если всё это сон не проснуться

И нужно было тебя выдёргивать в единственный свободный день, когда можно было выспаться? Но именно это и сделали твои подруги. Ладно хоть немного с пользой время можно будет потратить. Пока одна обслуживает группу, а вторая на помощниках сидит, третья репетирует, тебе ничего не остаётся, как привести своё рабочее место в порядок. Нет, на самом деле давно хотелось этим заняться, но после работы устаёшь, а перед, а перед хватает другой работы. Поэтому сейчас ты спокойно перебираешь вешалки в VIP гардеробе ресторанного комплекса, расклеиваешь содранные номерки и, в общем, наводишь свой порядок. Впереди как раз зима, а потому лучше приготовить всё сейчас. Девочки обещали зайти за тобой, а потому, раз даже не звонят, торопиться некуда. Из колонок играет выученная наизусть Daechwita, а ты что-то вторишь словам репера. Наверное зря ты решила включить музыку того, кто доводит одним языком до Гонконга, потому что из-за скучной работы, от голоса лезут совсем нерабочие мысли в голову. На самом деле, сейчас разрывает желание прибежать на кухню к подруге и тоже одним глазком взглянуть на бледную кожу рук. «Т/И, эти руки, мне только их отсюда видно, но теперь я понимаю почему Юнги твой биас!» Вот спасибо подруге за это сообщение. Тяжело быть арми. Особенно тяжело, когда это ещё и нужно скрывать, и нельзя даже с кухни полюбоваться любимой группой. Администратор слишком строгий, и не поймёт, что это работник гардероба здесь забыл в выходной на кухне. Одно дело ещё на рабочем месте, и то чревато. Но с другой стороны радует, что есть ещё три таких же двинутых человека, как ты. И раз, одна из них спокойно репетирует, то и тебе нужно спокойно работать. В конце концов, они прямо здесь, где-то в этом здании сейчас, почти рядом. Рядом? - Daechwita, Daechwita ja ullyeora, Daechwita… Голос вторил также словам, которые доносились из колонки. Голос, из колонки вторил голосу, который раздался позади. Ты вздрагиваешь и резко выглядываешь из своей коморки (гардероба). Сначала ноги, обтянутые чёрными джинсами, которые так подчёркивают их, на конях дырки и сквозь них виднеется бледная светлая кожа. Края чёрной рубашки, одна рука болтается вдоль тела, а из под закатанного рукава тонкие длинные пальцы, широкая ладонь, что так и хочется, чтобы эта рука никогда не выпускала твоей, вены, которые обвивают руку, выпирая сквозь эту бледность. И сам он… В этой чёртовой чёрной рубашке, с этими чёртовыми серёжками, с этой чёртовой укладкой чёлкой на глаза, этим чёртовым телефоном во второй руке, который подсвечивает розоватые губы, что растягиваются в лёгкой ухмылке при каждом слове. В какой-то момент он толкает язык за щёку, после чего облизывает губы и поднимает взгляд в сторону, откуда доносился его собственный трек. А ты так и замерла не веря своим глазам. Перед тобой сейчас остановился Мин Юнги! Сам… Сам Мин Юнги! - А… извините, - вдруг произносит он, с лёгким интересом оглядывая тебя. А ты не знаешь что ответить. Как себя повести? Наброситься? Хотелось бы. Попросить автограф? Следовало бы. Но ты так и стоишь, а потом из тебя вылетает - Гримёрная находится на верхнем этаже на лифте, - указывая на стеклянные двери прямо напротив лестницы. – Затем направо, думаю менеджеры там вас встретят и проводят дальше. А после, чувствуя, как щёки начинают пылать, ты ныряешь обратно к себе, начиная закрывать двери, только они не поддаётся. Потому что он тут же схватил их. - Нравится песня? – Юнги стоял почти прямо перед тобой. – Не думал, что сегодня нужен гардероб. - Да нравится, нет, не нужен, - отчего ты раздражаешься. С одной стороны, почему он не уходит, с другой стороны, раз выводы частично сделаны, не хочется, чтобы тебя приняли за одну из бешеных сасэнок. Да и твоё терпение не железное, тяжело себя сдерживать, когда мужчина мечты стоит прямо перед тобой в одном из своих самых сексуальных образов. - Извините, мне нужно работать, - и забывая о чём либо подумать, ты берёшься за его руку, которой он держал дверь. Внутри вулкан взрывается от малейшего прикосновения, а тело кричит: Хватай и трахай! А он перехватывает твою руку и, хватая за запястья дёргает на себя. - А это уже интересно, - он склоняется к твоему лицу, заглядывая в глаза и ища там известный только ему. Чувствуется, что возможно он был бы помногословнее, если бы не языковой барьер, и сейчас просто подбирает фразы, которые может произнести на английском. И ты его понимаешь в этом. Но ты и думать не успеваешь. Резким движением прижимая тебя к себе, его губы резко накрывают твои. Кто сказал, что бледные люди – холодные? Его губы горячие, они сминают твои и пытаются их раскрыть, что в итоге удаётся и юркий язык пробирается в твой рот. А ты только и понимаешь, что этот язык действительно может довести до Гонконга… Только теперь уже в более прямом смысле. Он умелый, наглый, без промедлений. Поддаваясь такой власти, твои руки оплетают его шею, и тут же спускаются к плечам. А он всё наступает, наступает до тех пор, пока не захлопывает за собой дверь в небольшую комнатку, увешенную вешалками. Но ты же не робкого десятка. Его желание, которое чувствуется за километр передалось с лёгкостью тебе, хотя возможно это он заразился от тебя. Неважно. Потому что ты отстраняешься, смотря прямо в глаза с лисьим прищуром и начинаешь расстёгивать пуговицы на чёрной ткани. А он наблюдает, чуть задрав голову. Как только последняя пуговица выпуталась из сдерживаемых оков петли, он резко сбрасывает рубашку с себя, и хватает твоё лицо своими широкими ладонями, притягивая за новым поцелуем. Он меняет вас, прижимая теперь тебя к двери, и покрывая шею поцелуями стягивает с тебя рубашку. Лёгкое движение за спиной, и следом падает лиф. А он продолжате передавать/впитывать жар. Поцелуй за поцелуем, ваши джинсы. Поцелуй за поцелуем, а затвердевшие соски сжимают длинные пальцы, вырывая наконец-то долгожданный стон и запуская учащённое дыхание. Ему бы наверное для приличия проверить готова ли ты. Но вместо этого он поднимает тебя, заставляя обвить свою талию ногами, и вжимая спиной в дверь со всей силы, резко входит в твоё тело. Ты откидываешь голову назад, громко простонав от размеров, которые сейчас резко врывались в твоё тело. А он остервенело, двигаясь, словно только и ждал момента, чтобы накинуться, и пришёл охотиться, вгрызался в твою шейку. Притормозив, он снова поцеловал тебя, сплетая ваши языки, и опустив, заставил развернуться. Его рука скользнула по животу, по талии и спустилась на ягодицу. Он сжал её и снова вошёл, второй рукой аккуратно держа за шею. Он продолжал тебя целовать, двигаясь сейчас аккуратно, в размеренном темпе. Его член входил медленно, задевая все чувствительные точки и даря особое наслаждение от этого. - Юнги… - срывается с твоих губ. А он, чуть рыкнув на твоё ухо, резко хватает руками твои бёдра и начинает резче насаживать тебя. Темп ускоряется, а к шлепкам тела о тело присоединяются ещё пара ударов ладонью по твоей нежной коже попки, от чего она становится ещё краснее, а из тебя вырываются более громкие стоны. Он, питаясь ими, срывается на бешенный ритм. Ему словно мало, что ты уже и так дрожишь всем телом от нахлынувших оргазмов, и он хочет вытрахать из тебя остатки души. Ты чувствуешь, как он напрягается от того, как стенки сильнее сжимают его внутри и толчки становятся не только резкими, но и особо глубокими. Резко выходя он прижимается губами к твоему плечу. Чуть впивается в кожу зубами, а затем проходит влажным языком. Ловя твоё обмякшее тело, Юнги падает на кресло-мешок позади, уволакивая тебя за собой. Сейчас, когда вы оба кончили, и тела не слушаются, он обвивает твою талию руками, кладя голову тебе куда-то на плечу, втягивая носом запах шеи и прижимает так сильно и так нежно, будто пытается создать из двух тел один маленький комочек. - Т/И… - не понимая зачем, произносишь ты своё имя. Он расслабляет руки, позволяя тебе встать. Когда ты одеваешься, он так и сидит на этом мешке, разглядывая, как твоё тело постепенно снова скрывается под одеждой. Одевшись следом, он ещё раз бросает взгляд на тебя, а затем резко хватает твою руку. Переплетая ваши пальцы, он поднимает их к лецу, а затем рассматривает, словно пытается что-то разглядеть. Целует тебя в кончик мизинчика, и молча отпуская, уходит вверх по лестницы откуда спустился, оставив тебя с мыслями, что это всё был сон. Даже в автобусе, который вёз тебя домой, ведь в итоге как-то вышло, что все вы четверо в итоге, так никуда и не поехали, и все отправились к себе, ты прикрываешь глаза и думаешь. «Я хочу если всё это сон – не проснуться» Ты переступила порог дома, и еле добравшись до кровати рухнула на неё. «Интересно, как часто у него так бывает? Какая я по счёту?» И опустится бы в объятия новой депрессии, ведь твоя мечта отчасти вроде как сбылась. Мечта миллионов фанаток. Но не давало покоя одна только мысль. Его рука, то, как она сжимала твою, то, как гармонично смотрелись ваши переплетённые пальцы. «Не проснуться» - снова думаешь ты, засыпая. *** Но сейчас ты впервые рада что проснулась от звонка. Впервые счастлива, что не проспала. Хоть всю ночь и снились эти пальцы на твоих бёдрах и то, как рука растянула твои пальцы проникая между них своими, сейчас, смотря на такую же картину, как эти пальцы крепко держат, как поглаживают большим пальцем твою руку, ты поворачиваешь голову в сторону иллюминатора. Самолёт взлетает, в наушниках всё та же Daechwita, правда второй наушник у соседа, чья бледная рука, украшенная узорами из вен, держит крепко твою, притягивая к губам и целую кончик мизинца, как тогда. В гардеробе и при встрече, после звонка, который тебя разбудил. - Т/И, спасибо… - тихо шепчет он, и, кладя твою руку на своё сердце, покрывает её второй ладонью и закрывает глаза, чтобы провалится в сон.