— вы самое настоящее произведение искусства, сасори-сама

— сасори-сама, — внезапный голос дейдары обрушился на кромешную тишину, успевшую зародиться между двумя членами «акацуки». эти двое вновь блуждали вместе, работая во благо организации. и каждый раз, рассматривая всех остальных, дейдара понимал, что сасори нравился ему там больше всего. местами они, может, и плохо ладили, но в целом в их отношениях царила гармония, за исключением, конечно, того, когда речь заходила об искусстве, ведь в этом плане у дейдары особая точка зрения. они остановились у каменных скал; под звездным небом и легким дуновением весеннего ветра дейдара всегда любил поговорить со своим напарником, пусть тот и не был особо разговорчив. — вы покажете мне своё истинное лицо? — наконец, с кошачьей улыбкой и явным оттенком любопытства в голосе добавил он, когда заметил во взгляде сасори нетерпение. — я ведь тебе уже говорил, — ответил тот с усталостью и легким раздражением. — но мы же напарники, сасори-сама, я должен знать о вас все. — отвали, дейдара. — ну же, господин, я хочу видеть ваше лицо. — по-моему, мне проще убить тебя. — вы не убьете меня, — с уверенностью заявил блондин, садясь к своему напарнику как можно ближе и пристальным взглядом рассматривая массивную фигуру, — мне не нравится эта кукла, хочу видеть вас настоящего. — каждый раз, как мы останавливаемся передохнуть, ты заводишь одну и ту же песню. — потому что проще мне уступить. дейдара оказался так близко к нему, что грузная туша, называемая сасори, отшатнулась вбок. несколько секунд младший из «акацуки» сверлил его взглядом, и сасори красного песка в конце концов сдался. все дело в том, что у них с дейдарой были особенные отношения, которые они оба скрывали. не то чтобы эти двое друг другу нравились в любовном плане, но нечто похожее оба парня явно испытывали. это волнующее, неприятное внизу живота чувство раздражало их обоих. сасори терпеть не мог, когда они оставались наедине, потому что его роскошные желтоватые волосы и небесно-голубые глаза были самым настоящим произведением искусства. не его дурацкая глина и бомбы, а он сам. дейдара замер в предвкушении. неужели ему действительно повезёт увидеть истинное лицо сасори, человека, который в последнее время стал для него ближе всех в этом гребаном мире? он никогда ещё так не волновался, потому что в поединках был бесстрашен, но в столь невинном деле оказался встревожен как никогда. секунды летели подобно часам, пока сердце юноши неугомонно колотилось в груди. чёрная хламида с красными облаками упала на землю, уродливая марионетка тоже больше не мешала. пред ним предстал щуплый, невысокий, моложе него самого красноголовый и ужасно красивый парень. это и был сасори? сперва дейдара хмыкнул, затем смутился его юному лицу, но после растянулся в широченной улыбке. — кажется, это вы должны звать меня старшим. — заткнись, иначе станешь моей следующей марионеткой. — я буду вашей любимой марионеткой? — блондин заулыбался ещё шире и сделал шаг навстречу сасори. всего пара секунд — и он уже был к нему непростительно близко. тот захотел было отшагнуть назад, но упёрся в скалу. дейдара же коснулся своими длинными пальцами его красных волос. довольно мягкие, как для куклы, подумал он. затем взгляд голубых глаз скользнул по юному, почти что детскому и такому обаятельному лицу. — вы поразительно прекрасны, сасори-сама. — закрой рот, — фыркнул тот, отведя смущенный взгляд в сторону, но дейдара перехватил его лицо и приблизился так близко, что кончики их носов соприкоснулись, — что ты творишь? — знаете, обычно я не нахожу людей красивыми, но вы — самое настоящее произведение искусства, сасори-сама. сасори не выдержал и первым коснулся его губ. дейдара не замедлил, как будто ждал этого всю свою жизнь. они оба втайне ото всех думали об этом гораздо чаще, чем хотелось бы. — я точно убью тебя, — прошипел он, а руки вопреки собственным словам стали расстегивать его мантию. дейдара ухмылялся, как чеширский кот, жадно и порывисто целуя его. возбуждение накрыло мгновенно, и сдерживаться, думая о том, что заниматься подобным совершенно нельзя, уже никак не хотелось ни одному, ни второму. сасори готов был целиком и полностью отдаться этому безумию, которое время от времени нагло посещало его голову. — если вы остановитесь, — прохрипел дейдара, притягивая его к себе за пояс и снова целуя. он не закончил свою угрозу, ведь и так все было понятно. их губы непрерывно соприкасались, языки сплетались в танце, а тела почти что дрожали от предвкушения чего-то большего. они сделали то, чего не должны были делать, но оба парня ничуть не жалели о содеянном. дейдара знал, что однажды все так и будет. в отличие от своего напарника, он никогда не отрицал своих чувств к нему. что же, судя по всему, после этой ночи сасори тоже перестанет что-либо отрицать. они лежали на своих плащах, защищающих двух членов «акацуки» от влажной из-за росы травы, смотрели в небо и просто молчали. дейдара же неугомонно посматривал в сторону брошенной неподалёку огромной марионетки, словно та подглядывала за ними. таким видели все его напарника, а он, он отныне знал его совершенно другим. вскоре сасори заснул, повернувшись в его сторону и во сне обняв блондина за пояс. дейдара усмехнулся, чувствуя внутри себя прилив непривычной, но до безумия понравившейся ему энергии.