Найти Выход

Светловолосый парень вышел из кабинета, поправляя свой красный жилет. Как он отвертелся от того придурка — сам до конца и не понял. Ну, если быть точнее, то ему помогла Цунаде из этого мира, словами: — Ксо, Сакума, а тебя не учили, что о некоторых вещах спрашивать у людей неприлично? Да и к тому же, эта информация находится под рангом A+, к которой ты не имеешь допуска. Тогда-то это розовое чудо убежало с криками о прощении. И вот сейчас, Наруто ищет глазами Саске, с которым он пойдёт домой. Нет, а может лучше в Ичираку? Если, конечно, удастся его уговорить. А вот и собственно Учиха, но он стоит с кем-то в стороне и разговаривает. И этот кто-то очень знаком Узумаки. — Неджи? — немного истерично прошептал. Его лицо исказилось в непонятной гримасе, а также, по нему можно было прочитать, что он хочет убежать отсюда как можно скорее. Голубые глазки хаотично забегали по помещению, всеми силами пытаясь не смотреть на копию Хьюга. Этот парень был хорошим другом Узумаки в том мире, но, к сожалению, умер, защищая Наруто. После той ужасной бойни, ему около месяца снились ужасные кошмары с участием Хьюго, да и не только с ним. Глаза немного начало щипать, и парень быстро вытер их, чтобы никто не заметил его секундной слабости. Если вспомнить, это первый раз, когда джинчурики по-настоящему о ком-то вспомнил и заволновался в этом мире. Значит, он ещё не смирился со смертью своего товарища. Вот, темноволосый повернул голову в сторону Узумаки, Наруто кажется, что в тех белых глазах проскользнуло что-то знакомое. Что-то настолько родное, что ритм сердца немного ускорился. — Саске, — сказал Наруто, подойдя ближе к Учихе, всеми силами пытаясь не смотреть на причину его смены настроения, — мы идём? — Да, конечно. Ну, ещё увидимся, Неджи, — махнул рукой и пошёл вместе с Узумаки к выходу, отмечая, что Наруто стал более нервный. — Ага, ещё увидимся, — прошептал Хьюга, а потом сказал: — Наруто. Узумаки удивился, услышав своё имя и развернулся, но на месте, где стоял темноволосый парень, уже никого не было. — Ты идёшь, добе? — развернул свой корпус и посмотрел на Узумаки, что буквально застил на пороге. Наруто хлопнул по щекам, а Саске дёрнулся. «Он что, больной?» — пролетела мысль в голове Саске. — Иду, теме, — и перегнал парня, при этом высунув язык.

***

— КАКОГО ЧЁРТА, КУРАМА! — взвил Куроо, и отошёл на «безопасное расстояние». Ну, или он просто так считал. — Да не ори ты так. Сейчас кровь из ушей пойдёт, — и как доказательство, дёрнул ими, — это типа убийства. Можно сказать, я остановлю его сердце, но так, что оно будет биться, только очень медленно. Куроо внимательно слушал идиотскую идею этого большого лиса, и в его голове всплывало всё больше и больше вопросов. — А как насчёт печати? А как же ещё больший риск от твоей безумной идеи? А, Курама?! Лис поморщился от писклявого голоска тёмного, и сам уже отошёл от него подальше. — Ну, вообще, я немного помню, как тот змей делал ту печать. Да ещё плюс в том, что моя чакра разъела 3/10 всей конструкции. Куроо кинул недовольный взгляд на лиса, что ничего об этом не говорил. Да даже не заикался. Чертов придурок, чтобы его мех клочками отлетал от тела. — Значит, — теперь он уже сам подходил, не беспокоясь о своей безопасности, — ты умолчал об этом, заставляя меня беспокоиться за свою шкуру?! Лис довольно оскалился, утвердительно кивнув. Этот маленький сопляк Куроо — заслужил, из-за своего нестерпимого характера и поведения. Недавно, шутник в подсознании создал плакаты Мадары и ещё каких-то Учиха, тем самым провоцируя Кураму на месть. На очень жестокую месть. Видите ли, он не имеет доступа к разуму, чтобы всё здесь изменять, поэтому, он ждал, пока тёмный не насладиться страданиями Девятихвостого. Чертов сопляк с его идиотскими шутками. — Ах ты ж, сволочь! — тёмный уже кипел от злости, буравя своим взглядом морду лиса. Кажется, у Курамы появится дырка ещё для одного глаза. — Ну, всё, — настроился на серьёзный разговор, — прекращай этот цирк. У меня были серьёзные причины для этого. — Какие? — остановился, скрестив руки на груди, не прекращая просверливать в нём дыру. — Я ещё не придумал, — ага, как же, он просто не хочет с ним общаться на эту тему. Куроо снова начал злиться, но его остановила лапа Курамы, что так любезно преградила ему путь. — Всё, хватит. Ты спрашивал о риске. Он очень большой, но это единственный способ выйти из деревни незамеченными. — А, что мы будем делать, когда уйдём из Конохи? — спросил неожиданный гость. Курама повернул голову и удивлённо посмотрел на Узумаки, что расслабленно двигался в их сторону, спрятав руки в карманы новой одежды. — Как всегда, блондинка, — попытался улыбнулся, но как всегда получился хищный оскал, — будем действовать по ситуации. Но сперва, мы всё-таки должны поставить эту чёртову печать, а потом и суицид можно совершать. Узумаки выгнул бровь, отмечая, что это первая и единственная колкая фраза Курамы, от которой можно было и посмеяться. Но только не в этой ситуации, и не в это время. — Ну, Босс, — как-будто пробуя последнее слова на вкус, расслаблено, с самодовольной ухмылкой сказал Куроо, — что там наверху? Как дела у красноглазого? Сейчас тёмный лежал на большом диване, мельтеша ногой из стороны в сторону, как-будто позабыв о недавнем всплеске эмоций. Хотя, этот второй Узумаки был со своими причудами, в которых обязательно был такой пункт, как: «Лицемерие». Наруто задался вопросом: когда же он с Курамой настолько сдружился, что также зовёт Учиха красноглазыми? Да ещё, когда он узнал о том, что может менять вид подсознания? — Ах ты ж, — внезапно посетила мысль Наруто, и тот начал подходить к Куроо, взяв последнего за ворот чёрной футболки. — Что, мистер очевидность, догадался? — и снова эта тупая, самодовольная ухмылка, от которой Узумаки хочет выбить ему зубы. — Ты что, — зло проговаривает юноша, поднося физиономию оппонента ближе к лицу, — рылся в той комнатушке, да!? Последняя фраза уже не вопрос, а целое утверждение, от которого тёмный заливается безумным смехом, откидывая голову назад, а на его физиономии выступает нездоровый, розовый румянец. — Конечно же нет, господин начальник, — строил он из себя актёра погорелого театра, — я просто немного заблудился, когда бродил по своему подсознанию, вот и случайно забрёл не туда. Этот ублюдок смеет ещё и издеваться в этой ситуации. Вообще, эта комната, если так можно сказать, — на подобии библиотеки, где Наруто мысленно отмечал какие-то важные для него вещи или техники, чтобы потом из подсознания их вытащить. Там есть и секретные техники, и информация о его теле. Поскольку Куроо пропал на некоторое время, а потом снова появился, то Узумаки ещё неизвестны его цели, поэтому он был взбешён от того, что этот псих узнал о том, чего он точно не должен был узнать. Ну, или пока что не должен был узнать. Курама с интересом смотрел за развивающейся сценой прямо перед его носом. Честно говоря, его не заботило то, что один малолетний сопляк узнал что-то, по-любому, секретное о другом малолетнем сопляке. А самое смешно то, что эти два сопляка — копии друг-друга. Пока это не касалось его шкуры — он будет бездействовать, поскольку делал так всегда. Возможно, делал это до одного момента, пока этот маленький ублюдок по имени Наруто Узумаки не скрасил его серые будни своими возгласами о том, что спасёт всех. Лис поднял свою пушистую задницу, подошёл к двум малолетним придуркам, и взял когтями одного из них, приближая к своей самодовольной и нахальной морде. — Слышь сюда, шкет, — грубый голос ударил по барабанным перепонкам Куроо, и тот вздрогнул. Значит, у лиса сейчас не очень хорошее настроение. Честно говоря, этот психопат немного надоел Кураме тем, что считает себя главным в этом тусклом подсознании. Поэтому он решил показать этой мелкой сошке, что её жизнь может в любой момент прекратиться. — Ты, психопат, меня уже порядком потрепал своим существованием в этой тухлой канализации. А тут ещё и выясняется, что ты, крысёныш, пролез в тайный архив этого придурка. Я в любой момент могу тебя растворить в чакре, поэтому не зазнавайся, и береги свою жалкую жизнь. Тёмный с малым испугом смотрел на лиса, в глазах которого плескалась чистая ненависть. Он совсем позабыл, что играться с этими двумя — дело рисковое. Но эта игра его так увлекла, что он совсем не заметил, как переступил черту. Девятихвостый отпустил Куроо, и оттолкнул от их компании с Узумаки. Наруто поразился тому, что этот чёртов лис заступился за него, даже без его выгоды. — Ну, рассказывай, Курама, свой план, о котором так распевал, что я слышал даже наверху, — Узумаки сел на диван, на котором буквально пару минут назад лежал один ублюдок. Лис оскалился, поняв, что не зря заступился за этого сопляка, получив некую выгоду. *** Входная дверь громко хлопнула, да так, что Кушине показалось, что начали трястись стены. Недовольная аура начала расходиться по дому, пугая своих обитателей. Значит, что-то случилось и Минато сильно зол. Узумаки поняла это ещё тогда, когда по всей Конохе был слышен нервный крик её мужа. Рука дрогнула, немного разлив чая на белое блюдечко. Акихира встал, сказал, что вытрет напиток, пошёл к умывальнику, взяв тряпку. Когда он развернулся, то увидел сестру, что настолько ушла в свои мысли, что теперь жидкость не только плескалась в чашке, но была и на её блюдечке, и уже собиралась вытечь на стол, если не остановить этот поток. — Кушина, — спокойно сказал её брат, и она вышла из прострации, обратив внимание на свою посуду. Хабанеро резко подняла чайник, и извинилась. — Что-то случилось? — спросил брат, вытирая оба блюдца. Кушина горестно вздохнула, подумав, нужно ли говорить ей о том, что Минато последнее время стал более суровым, и начал её пугать? Как только она собралась с духом, пришёл сам виновник сего торжества, немного потрёпанный и ещё более суровый. — Дорогая, — неожиданно спокойно начал Намикадзе. Значит, он был в бешенстве, — мы имеем ещё детей кроме Менмы и Кей? Кушина насупилась, не понимая причину этого вопроса. Какие дети? Она же не рожала ещё одного ребёнка, так какая причина этого вопроса? — Нет. Конечные же, нет, — прямо ответила женщина, всё ещё хмурясь. Минато подошёл к одному из множества шкафов, открыл один из них, и достал коньяк, что когда-то подарил ему Какаши — его ученик. Выдернул пробку, что где-то упала, и начал пить алкогольное прямо из горла. Акихира не понимал причину такого поступка, но одно он знал точно — Хокаге взбешён, и лучше его сейчас не трогать, пусть сам начнёт говорить, иначе половины, а то и всего дома не станет. А если он сильно зол, то, возможно, и целого района. Мужчина оторвался от бутылки, вытерев влажные губы тыльной стороной ладони. Он устало вздохнул, сев на стул, начал прогонять чакру по чакроканалам, тем самым избавляясь от действия алкоголя. Зачем такой дурью маяться, он сказать не может, но то ощущение, когда твой организм слабеет, и почти что отключается, а потом внезапно регенерирует — бешено нравится Намикадзе. Он пустым взглядом проходиться по бутылке, думая, что можно ещё раз затянуться, как вспоминает о причине его состояния. — Мелкий сопляк, — выплевывает эти слова, а Кушина ещё больше хмуриться. Дом — это единственное место, где Минато может спокойно отдохнуть. Мужчина время от времени может посидеть у себя в кабинете с бутылкой саке, или того же ликёра, но если он начинает материться — жди беды. Хокаге устало поднимает голову, и сразу подпирает её рукой, начиная говорить: — Сегодня я попросил Цунаде посмотреть на состояние джинчурики, поскольку недавно произошёл один конфуз. Ну, так вот, — перевёл дух, снова посмотрев на бутылку с алкоголем, помечтав о том, что он скоро напьётся в стельку, — она передала мне записи о его состоянии. Акихира и Кушина не понимали, к чему он вёл, но когда мужчина сказал следующую фразу, они глупо уставились на него. — И в его теле обнаружена моя и Кушины чакры. Чакра — это не только элемент их организма, который способствует сверхчеловеческим возможностям. Она имеет свой индивидуальный цвет, и генетический код. Только способные ирьенины могут узнать цвет чакры у другого человека, но и исследовать её структуру. Так, по чакре можно узнать, кто твои биологические родители. — М-может, это из-за призыва наша чакра соединилась с его? — нервно сказала Кушина. Не хватало ей ещё одного сына, да и к тому же джинчурики. — Нет, — помотал головой Акихира, — такого точно не может быть, Кушина. Она задумалась, а потом спросила: — А анализ ДНК? — Цунаде вообще не смогла взять у него кровь, — в который раз Минато кинул взгляд на почти опустошённую бутылку, — как только она подносила шприц — игла плавилась у неё на глазах. Кушина задумалась — ну не будут же они брать его в семью, верно? — И что ты собираешься делать, а? — подошёл к нынешнему Хокаге Акихира, — Если вы ещё не поняли, то он — Узумаки. Я уверен, что парень знает какие-то техники клана, и может рассказать нашим врагам о них. Минато тяжело вздохнул, и помотал головой в разные стороны, отвергая вышеназванную информацию. — Даже если захочет — не сможет. Не забывай о печати на его руке. — Но мы всё-равно не сможем принять его в семью. Если кто-то узнаёт о нашем родстве — люди начнут шептаться у нас за спиной, и пост Хокаге может быть передан кому-то другому, — внезапно сказала Кушина. В помещении наступила тишина, сопровождаемая цоканьем часов на стене. — Ну, — поднялся со стола Минато, начиная складывать печати призыва, — я сейчас сообщу о внеплановом совете главам кланов, а мы наведаемся к Наруто Узумаки–Намикадзе. *** Стук в дверь вынуждает Саске поднять свою задницу с дивана и отложить книгу, которую он читал, на подлокотник. Сегодня его больше не вызывали, поэтому парень смог немного расслабиться. — Если это Киба, то я его убью, — шептал под нос Учиха, надевая тапочки, — говорил же, что не смогу с ним сегодня выпить. Вот же собачник чёртов. Ключи в его руках зазвенели, словно колокольчики. Повернув ключ в скважине и открыв дверь, Саске увидел того, кого ожидал увидеть в последнюю очередь. Ну, если быть откровенным, то он никогда не ожидал увидеть на пороге своей квартиры этого человека. «Лучше бы это был тот чёртов собачник», — промелькнула мысль в голове, а на деле он сказал совсем другое. — Чем обязан? — оперся на дверной косяк, сверля своим холодным и безразличным взглядом гостя. Акихира фыркнул, в мыслях проклиная Хокаге за то, что тот послал именно его за джинчурики. Честно говоря, Учиха и Узумаки никогда не ладили. Возможно, это из-за того, что они — противоположность друг-другу. Будь их воля, оба клана давно перегрызли друг-другу глотки. — Хокаге-сама приказал, чтобы я привёл Наруто к нему. У нас должен состояться серьёзный разговор. Акихира для показухи расслабился, но на самом деле давно был готов убить этого засранца Учиха. Саске продолжал на него пялится, как будто чего-то ждал, а потом Узумаки увидел красный узор шарингана, сопровождаемый слабым головокружением. — Меры предосторожности, — открыл двери для Узумаки, пока тот отходил от техники. Акихира матерился под нос, заходя в квартирку этого наглого Учиха, а тот только тайно потешался. Саске показал путь к временной комнате Узумаки, а сам пошёл дочитывать книгу, которую ему одолжил Сакума. Акихира открыл двери, не постучав, и увидел ничем не примечательную комнату. На полном серьезе, в этой комнатушке не было ничего, кроме кровати в углу, на которой спал Наруто. Занавесок также не было, поэтому солнечный свет мог доступно проникать в помещение, бродя по нему как угодно. Сама кровать была старая, поскольку можно было заметить, как она облупилась, открывая вид на светлое дерево. Юноша спал, удобно расположившись на этой дряхлой мебели, но, видимо, его всё устраивало. Мужчина подошёл к кровати, начиная вглядываться в его лицо. Удивительно, но сходство с Хокаге и его женой было очень даже видно. Волосы и цвет глаз достался от Минато, а разрезы очей, форма лица походили на Кушину. Почему же Акихира не заметил этого раньше — он не знает. У него проскакивала мысль о том, что Наруто — чей-то родственник, но чтобы сравнивать с семейкой Намикадзе — никогда. Также изменилась его одежда, что порадовало Акихиру, поскольку тот яркий комбинезон — резал глаза Узумаки. Мужчине кажется, что и не только ему мозолил этот цвет. Вмиг, Узумаки раскрыл глаза, встретив перед собой своего потенциального родственника из этого мира, отскочил с воплями назад, втиснув своё тело по максимум в стену, начиная тяжело дышать. Акихира выпрямился, начиная смотреть на него сверху вниз, с какой-то самодовольной улыбкой, начиная говорить: — Наруто, собирайся, нас ждёт Хокаге. Узумаки сузил глаза, начиная смотреть на лицо оппонента, пытаясь разузнать его будущие планы, но у него ничего не получается. *** Четвертый Хокаге нервно расхаживал по своему кабинету из стороны в сторону, как загнанный зверь. Кушина сидела на диване, нервно теребя носовой платок, который неизвестно откуда у неё оказался. Мужчину волновала вся эта ситуация, но ещё больше бесило то, что Акихиру они ждут более двадцати минут. Эта нервотрёпка сильно давила на мозги, но сейчас разобраться с мальчишкой — приоритет. Вмиг, кто-то постучал в кабинет, от чего Хокаге остановился, а потом поднял свой взгляд и сказал: — Входите! Дверь медленно открылась, разнеся скрип по всему кабинету. На пороге стоял Акихира, вместе с джинчурики Кьюби. Намикадзе потешился, внутренне потирая ладони, а сам сел за стол, приглашая подойти Узумаки. Наруто ожидал, что этот старый дед пойдёт с ним, но он присел около Кушины, и юноше ничего не оставалось, кроме как стоять самому посреди кабинета. Это чём-то напоминает суд, но Наруто же не провинился, чтобы присутствовать на нём собственной персоной. Хокаге откинулся на стуле, начиная сверлить Узумаки тяжёлым взглядом, от чего последний съёжился. Кажется, так чувствуют себя дети, когда сделали что-то, что разозлило их родителей. Но как всегда, Узумаки толком не может объяснить это чувство, поскольку не имел семьи. Хокаге ещё немного помолчал, но потом заговорил: — Наруто, — у него пробежали мурашки от такого тона. Значит, им предстоит разговор серьёзный, — ты знаешь своих родителей? Наруто нахмурился. Нет, такого вопроса он не ожидал. Он думал, что Хокаге спросит, например, о всей его силе, или о каком-то клане из его мира, но никак не это. Узумаки не умел врать, но если это сделать — будет что-то плохое, так подсказывало его седьмое чувство. В этом вопросе однозначно есть подвох, поскольку раньше Хокаге об этом не заикался, а тут уже вызвал посреди дня, чтобы об этом спросить. Шестерёнки в голове крутились с удвоенной силой. Да он так не думал даже на экзамене на чуунина. Все в кабинете ждали, и вот, Наруто поднял голову, посмотрел на гору Хокаге, а потом и на самого мужчину, ответив: — Да. Минато изумился. Он не ожидал, что он даст именно этот ответ. Так, почему же он раньше об этом не сказал? У него были на то какие-то причины, или же он что-то задумал? Но тем не менее, мужчина не говорит о своих размышлениях вслух. — Кто они? Наруто уже понял, что они прознали о их родстве, но зачем вызывать его? Зачем устраивать этот цирк? Он же в самом деле не клоун, так зачем вся эта нервотрёпка? Юноша немного затянул паузу, а потом вымолвил важные для Хокаге слова: — Минато Намикадзе — 4 Хокаге Конохи, и его жена, — Кушина Узумаки — Джинчурики Кьюби. С последним словом женщина испуганно подскочила с места, опустив носовой платок на пол. — Как джинчурики?... — нервно спросила Кушина, подбегая к Наруто и хватая того за плечи. — Кушина, постарайся успокоится, — окликнул Акихира, поднимаясь с места, начиная идти к сестре. Женщина зажала своими тонкими пальцами плечи парня, приближая своё лицо. — Никогда в жизни, — начала шептать, безумно смотря в его глаза, — я не согласилась бы быть чертовым джинчурики! Слышишь меня, Наруто, никогда в жизни! — переходя на крик. Акихира подошёл, взял Кушину за плечо, начал выводить из кабинета, извиняясь. Женщина что-то безумно шептала себе под нос, и пыталась сопротивляться, но это у неё получалось плохо. Минато тяжело вздохнул, переведя свой взгляд на Наруто, что словно окаменел. Руки и губы подрагивали, зрачки суженые, а сам взгляд ничего не выражал. Да, Намикадзе давно подумывал о том, что его жена сходит с ума. И всё это началось после её первого кошмара, в котором ей снится Девятихвостый Лис. Что он там делал — он не знал, поскольку Кушина даже об этом не заикалась, а потом и вовсе перестало волновать, поскольку ей стало лучше. Ну, или он так думал. Возможно, что Узумаки всё это в себе хранила, пока не появился Наруто. Вот тут уже крыша слетела окончательно. Но, сейчас не об этом. Мужчина уверен, что Акихира с ней разберётся. Как всегда. — Ну, — поднялся со стола, и подошёл ближе к Узумаки, вырывая того из собственных мыслей, — надеюсь, что мы об этой ситуации забудем, и никто из Конохи не узнает о нашем родстве. Наруто с секунду подумал, а потом понимающе кивнул. Не велика потеря. — А сейчас, сынок, — попробовал последнее слово, ухмыльнувшись, а Наруто пробрала неприятная дрожь. Услышать это слово он желал от его настоящего отца, а не от этого мужчины, — иди за мной, сейчас будет совет кланов.