Пирсинг

      Это был действительно отважный поступок. Хотя Ди и раньше прокалывал себе разные части тела, большее внимание конечно же уделяя ушам, но к языку он зарёкся не прикасаться. Не потому что не знал что скажет глава семьи, или боялся боли — просто не видел смысла и красоты в подобном. А началось всё с пьяного высказывания хиппи:       — Но самый улётный секс у меня был с блондиночкой, у которой проколот язык. С пирсингом ощущения приятнее.       Ди презрительно осмотрел выпившего, но ничего не ответил. А на следующий же день решил, что ему нужен этот чёртов пирсинг. Блондин никогда не принимал решений наспех, но это являлось исключением, только потому что идею подкинул Чес.       Никому ничего не сказав, даже не расспросив отца о принятом решении, юноша побрёл к местному «хирургу без образования». В настоящий салон его бы не пропустили без родителей, мал ещё. Когда-то его одноклассница тоже прокалывала у, так называемого мастера, хрящ и до сих пор жива. Это уже даёт надежду. Антисанитария и минимум инструментов наводят небольшую панику, но блондин быстро успокаивает себя, мол: «Зато впечатлю дядю…».       На входе в комнатку, парня встретил рыжий и кудрявый «косметолог», (хотя Ди подумал, что называть его так будет оскорбительно по отношению ко всем косметологам). Лучезарно улыбнувшись, он усадил Ди в кресло.       Расспросил о том были ли подобные процедуры у парня раньше, рассказал о лекарствах и средствах гигиены (на что получил колкий взгляд, мол: «думаешь я без тебя не знаю?»). Сеанс был недолгим и слегка болезненным, но кажется оно того стоило. Вернувшись домой, Ди ничего не сказал, во рту всё ещё держалось неприятное ощущение от обезболивающего. Даже на «привет» брата, блондин только бросил убийственный взгляд, что уже насторожило отца.       За ужином Глэм словно специально решил поиздеваться над сыном, расспрашивая обо всём чём только можно, получая в ответ лишь кивки и раздражённые вздохи. Гитарист как всегда слишком хитёр и умён для того чтобы ничего не заподозрить — этого Ди не учёл, надеясь на собственную изворотливость, которая рядом с отцом становится куда слабее обычного. В момент принятия решения парень думал только о том что скажет Чес, так что за столом очень нервничал. Благо, после ужина отец от него отстал… Но стоило Ди об этом подумать, как тишину оборвал стук в дверь комнаты.       — Не входить, — ответил Ди немного неразборчиво. Глэма это не остановило.       — Ди, нам нужно поговорить, — сын шумно сглотнул, кивая. С неизменным выражением лица, старший уселся на кровать рядом. — Ди, открой рот.       Младший запротестовал, мотая головой, но Глэм вовремя сумел ухватиться за подбородок и надавил на челюсти так, что юноша не смог держать рот закрытым. На языке стало видно металлический блеск.       —… Это что?       — Пирсинг.       — Зачем? — в ответ молчание.       Боже, какой стресс. Ди решил что сейчас отрубится, потому что сердце гулко стучало в висках, по ощущениям готовое вырваться из груди. Так страшно ему было наверное только когда… Да никогда так страшно не было! Со скепсисом осмотрев сына напоследок, мужчина молча вышел из комнаты, не сказав ни слова.

***

      Весь следующий день Ди пребывал в смешанных чувствах, он волновался о том что же скажет ему Чес, возбуждался когда представлял как тот поглядывает на его язык, но больше всего его беспокоил сам факт наличия пирсинга. Жжение на языке было неприятным, и Ди ещё не привык к подобному аксессуару в своём теле, а потому даже принятие пищи казалось ему сейчас странным и непривычным. Разговор тоже являлся затруднительным занятием, поскольку открытие рта уже было мукой для него. По мышцам будто бы электрический ток проходился. И тем не менее, подростку это даже нравилось.

Но на связь в этот день он с Чесом не вышел. Как и в последующие дни.

      Юноше было нормально — он заново учился есть, каждый день обрабатывал пирсинг, боли в языке медленно стихали. Всё шло как надо. Через пару дней вся семья уже знала о новом аксессуаре старшего сына, а вот Чес до сих пор оставался в неведении. Что он скажет, Ди вообще не представлял — похвалит? Будет любоваться? А может вообще отчитает? Во всяком случае, ему нравился любой из этих вариантов. Но юноша не звонил и не просил о встрече, хотя Чес желал увидеться, даже смс-ку написал, хотя и не получил никакого ответа. Холодность подростка весьма неприятна, и хиппи уже несколько дней подряд думает, не обидел ли он его чем?       Неделя без общения это ещё ладно, Чес привык к тому что иногда Ди пропадает, но две это как-то… Слишком. Слишком скучно ему было без юноши. И эта скука убивает, тяготит больше чем что-либо. Даже гитара не приносит ему должного удовольствия, и существовать без парня он больше не желает. Отбрасывая гордость и гитару в сторону, хиппи отправляется к дому металлистов, по дороге обдумывая, что скажет и о чём спросит.       Ди — это невероятно непостоянный человек. Он подросток, для него перепады настроения это нормально, гормоны и всё такое… Но вот так устроить бойкот не из-за чего, было не совсем в его духе. Чесу хотелось разобраться, но слова поточнее подобрать он не мог. Просто постучался, просто зашёл в дом, поднялся на второй этаж, (как нормальный человек, не поверите) и хмуро взглянул на вмиг стушевавшегося Ди.       — Привет, — помявшись, произнёс подросток, на секунду забыв о своём металлическом аксессуаре.       — Даров, — дядя легко прошмыгнул в комнату и уселся на пол. Блять. Какой же всё-таки Ди красивый. Взгляд карих глаз упал на волнистые золотые волосы, которые в свете солнца казались ещё более привлекательными и притягательными, — ты чего как воды в рот набрал?       Ди хотел было что-то ответить, но ток вновь прошёлся по челюсти, кровью прилив к языку. Подросток поморщился и вновь взглянул на дядю. Тот непоколебимо ждал ответа, надеясь на хотя бы долю объяснений.       Юноше захотелось немного поиграть. Улыбнувшись, он отвернулся, так ничего и не ответив.       —… И? Я что-то сделал не так? — в ответ Ди лишь молчит. Даже признаков жизни не подаёт, всё также пусто глядя в стену, — если ты мне ничего не скажешь, как я узнаю в чём дело? — таким серьёзным Ди не видел Чеса ещё ни разу. И это приятно. Казалось, мужчина зависим от настроения юноши.       Не сдавая попыток, шатен подходит к парню, заглядывает в глаза, и щёки блондина медленно розовеют. Рот юноши всё ещё закрыт, и Чес уже хочет надавить на челюсти, чтобы выбить хоть слово. Но делать он этого не станет, так как считает слишком жестоким. Большим пальцем он проводит по щеке и спускается к губам юноши. Поглаживает, приоткрывая. Мысли о пирсинге улетают куда-то в неизвестном направлении и всё внимание парня приковано лишь к одному единственному человеку. Зубы размыкаются тоже, и мужчина замечает блики от чего-то металлического во рту. Застывает на миг, размышляя что же сделать дальше, но Ди вовремя осознаёт что происходит, и наконец произносит:       — Понял?       — Ты невыносимый, — выносит вердикт кареглазый. Юноша ухмыляется, — я думал ты обиделся.       Ди показывает язык, зазывно облизывая пересохшие и жаркие губы, затем проводя по зубам. Металлический шарик чуть шевелится от подобных движений, приятным током заходясь по мышцам рта, и мурашки проносятся по телу. Чес улавливает суть, но не может понять что делать, взглядом зацепившись за чёртов пирсинг. Сглотнув, он бросает взгляд на закрытую дверь комнаты. Палящее солнце становится ещё более жарким. Душно.       Подросток обхватывает шею мужчины. Тот и не против. Губы смыкаются в томном поцелуе, язык Чеса скользит по пирсингу, долго его массируя, от чего Ди шумно выдыхает. Улыбается, не пытаясь скрыть желание. Хиппи на это лишь усмехается, и возбуждение куда-то пропадает. Хотя, признаться, пирсинг мальчишке чертовски идёт. Шатен отстраняется, и младший возмущённо смотрит, мол: «И это всё?»       Немного помедлив, Чес выуживает мелкий букет из-под рубахи и вручает его подростку.       — Это тебе за твою отважность.       —… Ты такой придурок.