Дед с Дюмской улицы

Всякий человек имеет преогромный страх этого места. Хотя многие не назвали бы это страхом. Это скорее некое беспокойство, волнение, тревога, подавленность. Чёрт знает что. То ли тени старых, пыльных сосен, падающие на черный асфальт, то ли многочисленная вереница заброшенных домов, то ли не действующий уже 25 лет завод, то ли что ещё окутывают людей такими чувствами. Ведь несмотря на маленькую протяжённость Думской улицы (около шестисот метров), жители города D. всячески стараются избегать прогулок, даже мимолётных, по ней. Здесь замерло время, коим так дорожат современные люди. Кто же тогда населяют ее, возникает вопрос?

В самом начале дороги Думской улицы стоял домик. В прочем, лучи солнца, так юрко избегающие визита данной улицы, ещё скупо освещали ту обитель, по причине ее расположения, так скажем, на олимпе. Однако, домик был сезонным. Его петербургские жильцы приезжали сюда лишь иногда летом, чтобы поесть дыню. В остальное же время двор его посещали лишь птицы, летавшие мимо. Казалось, что домик расположился на большом расстоянии от последующих сооружений, как бы робко показывая свою отличность. А расстояние было действительное большое. придётся пройти еще глубже. Многие говорят, что «дальше-лучше», однако в случае существования описываемой мною улицы, я не уверен в правильности сказанного. В прочем, судьи кто? Поодаль была тропинка. Она вела меж пыльных трав к старой школе, в которой некогда учились дети 50х годов. И больше ничего, помимо бетонных обломков непонятного происхождения и бесчисленного количества ужаснейшей растительности. Прямо напротив школы же нагромоздился двухэтажный дом, кажется жилой. Его бледно-зеленоватые деревянные стены были чуть живыми. А в окнах красовались тряпье и прочий вздор. На крыльце часто можно было увидеть нахальную морду рыжего кота. Кто его хозяин, никто не знает. И что привело его сюды, тоже. Однако подкармливает онного наверное единственная жительница данного дома, Лиза. Старая пенсионерка, отстающая по возрасту от века всего на 15 лет, носившая красный платок с черной фуфайкой и платьецем, а также вечно изнуренную морщинистую маску. Больше о ней сказать нечего. Сын, позабывшей о ней, живёт в столице, а дети, встречающиеся ей на базаре, когда та каждое воскресенье ходит за овощами, пугаются, называя несчастную старуху «Бабой Ягой». В прочем, на правой стороне улицы больше ничего не было. На левой же, дальше сезонного домика, был огражден железной изгородью (так же, как и большинство зданий на Думской улице — заброшенный) прокурорский пункт, в которой сейчас забегают всякие шавки, роя мокрым носом в метровой осоке и ища пищу. Возможно, они посланы духом покойной прокураторы, дабы найти улики, причины столь неоднозначной обстановки на Думской улицы.. По обе стороны этого пункта — два участка, об одном из которых, мы поговорим позже. Другой же не требует описания. Не требует по причине его несуразности и непонятности. Если другие пустые дома (которых хоть и трудно назвать домами) моя рука поворачивается, но с трудом описать, то эту непонятную конструкцию — никак нет. Кривая, замотанная и заштопанная зловонными тряпками крыша держала под собой осиные стеночки с огромными щелями, (позволявшими ветру и снегу пробегать сквозь них зимой, жирным крысам нырять летом), толщиной в мизинец. Задний двор был абсолютным вздором. Что там? Какие-то курки, качки, или другая птица кудахтала, пёс яростно пытался удрать с тяжелой цепи, какая-то баба отбивала ковер. Ужас! Что двигает этими людьми, оставляющими свой двор в таком состоянии? Может быть, им каждую ночь снится их дом, прибранный, вычищенный, в аккурате, и им хватает мечты для удовлетворения. Или домовладельцы уже по какой-то причине привыкли к таким номерам.. Один Бог знает, если и тот есть. Впрочем, не только осуждающие чувства возникают у всякого при лицезрении картины Думской улицы. Жалость в большой дозе. Вот, что, наверное, и пугает. А стоит ли вообще испытывать жалость? Такими и другими вопросами очень часто задаюсь и я, и возможно еще букет других людей, однако возможно эти думы и держат меня на плаву, вдохновляя.. Без них я бы погиб.

И знаете, всё таки не все жилые помещения вам известной улицы были уж настолько несуразными. Затесался один дом. Одиннадцатый дом по Думской улице. Его вид был, по большому счету, хорошим. И хорошим, не по сравнению с остальными, а хорошим в независимом отношении. Он был выкрашен в зеленые и белые цвета. Вопреки своему возрасту, он был в хорошем историческом состоянии. Дом был огражден низеньким забором и имел довольно большой двор, в котором задорно росли тюльпаны, фиалки, гладиолусы, флоксы, а также несколько ленивее две яблони и небольшой огород с ещё меньшей банькой, дымившей и в настоящий момент. Раньше тут обитала собачонка, но та умерла из-за дефицита внимания и еды. Ее будка еще стояла на прежнем месте. Кажется, что здесь проживает одинокая женщина, возможно пожилая, которая забавляет себя занятием агрономным. Наверное, ее жизнь тянется горячей карамелью, хотя возможно и чем-то более горьким, однако, течет размеренно и спокойно. Как бы не так.. А вообще, отчасти. Пять лет назад воздухом, окружающем одиннадцатый дом, дышала старушка, но одним днем ее дыхание прекратилось, и теперь этим воздухом довольствуется ее ужасный сын, пятидесятилетнего возраста. Позвольте мне представить его читателю в следующей главе.