Свет. Камера. Клинок

— У нас даже лыж с собой нет! Ну и на кой чёрт нам сдался этот лес?! Аой больше всего возмущена таким гнусным предательством Коюки. Нет бы дверь подержала, нет бы помогла Иноске послать, куда подальше, так нет, улыбнулась и ушла. Комната у них маленькая, кроватей не на всех хватает, но зато тепло, уютно, атмосфера дружная чувствуется в воздухе. А тут что? А тут лес, занесенные снегом непроходимые дороги. «Да, на лыжах было бы удобнее» — тоскливо думает девушка. Ладно. В этом лесу она не одна, а с Иноске. Не то, что он её друг и близкий товарищ, но по крайней мере, знакомый парень, с детства на одной площадке играли, за машинки дрались, песочные замки лепили около речки вместе. Иноске, кстати, довольно неплохой парень, да и внешность у него красивая, запоминающаяся. На девушку, конечно, похож, но с кем ни бывает. Близнецы Токито ещё хуже будут. Не дождавшись ответа, Аой хотела закричать на придурка, что вытащил её в лес (но кричать не со зла. А просто, чтобы убедиться, что он рядом, что не пропал, не оставил на этих тропинках одну). Однако, вместо крика вышло слабое, продрогшее «Иноске!» Ответа не было. Аой образно понимала, в какой западне находится — всюду деревья, под ногами хрустит снег, погода холодная, гляди, скоро снегопад начнется. А ещё темно. Не то, что Канзаки какой-то темноты боялась, как дитё малое, нет, она боялась того, что в ней. Да и кто поручиться может, что эти окресности прекрасно знает? Разве что местные, да вот только прок от этих местных, если их рядом нет? Деревенька и так похожа на среднестатистическое прибежище всяких демонов и прочей нечисти — отойди от домов на пару метров и наблюдай. — Иноске, мать твою! Куда делся?! — возмущенно кричит она, резко оборачиваясь и сталкиваясь лицом к лицу с… Кабаном. Да, это был типичный кабан! Страшная рожа, страшные звуки, издаваемые им… Аой падает в снег и обреченно смотрит на звезды, тихо злорадствуя: не хотела она сюда ехать в драгоценные каникулы, вот умрет в мучениях, и пусть родители знают! Умирать в мучениях рядом с кабаном не хотелось. Как вариант, можно было встать и бежать, но ноги примерзли к земле. Озябшие руки в тонких перчатках, уже пропитавшихся снегом-водой, едва шевелились. И — как она осознала только что — спасаться не хотелось из-за нулевых шансов. Прикрывая глаза, Аой думает о том, что будет после смерти. Темнота? Забвение? А может, бабушка за ней придёт? В каждой книге это описывали по-разному, и сейчас, когда действительность меркла со стремительной скоростью, обдумывать странные феномены не хотелось. Она будто слышала, что кто-то звал её по имени, но так и не решалась открывать глаза. «Я точно умерла, — пронеслось в голове, — да, я безвозвратно утеряна для этого мира. Какая глупая смерть…» Эти мысли преследовали её до тех пор, пока кто-то не дёрнул девушку за плечо. Тогда-то Аой и открыла глаза, увидела рядом Иноске, вскочила и начала орать в привычной манере: — Завел меня к кабанам на расправу! На лыжи даже не надейся, идиот! — К каким кабанам? — давился смехом Хашибира, плюхаясь на снег рядом с ней и крутя в руках свою маску, — так это я был. — Ты! — ещё сильнее закричала Аой, но тут же закашлялась. Голос сорвала, что и требовалось ожидать. Поэтому, вместо тысячи слов принялась колотить его по голове отмерзшими руками. — Мне эту маску Канаэ-сама дала. Сказала, что я в ней сниматься буду, — растерявшись, принялся оправдываться Иноске, терпеливо снося побои по непутевой головушке, — а я думал, что она недостаточно страшная и решил примерить, спросить, как тебе, а ты взяла и упала в снег! — Так я чуть с жизнью из-за тебя не распрощалась, — хрипела Аой, вырвав маску из рук. Вот, что значит — темнота! Обычную картонную маску от зверя дикого различить не в состоянии, а ещё биологию на пять решает! — предупреждай заранее, дебила кусок! — От параноика слышу, — буркнул парень, потирая отбитый затылок. Аой все же решила промолчать и поберечь голосовые связки. «Сейчас бы чай с мёдом попить, а не это всё, — горестно думала она, — но раз пошла, уже не отступлю» Шли они молча, думая о своём. Иноске иногда свистел, иногда пытался завязать разговор, но все его попытки обламывались с характерным треском. Как и ветви под ногами. — Аой, ты что, рассердилась? — наконец-то напрямую спросил он, слегка укоризненно на неё поглядывая, — я же не специально, только пошутить хотел. — Я из-за тебя чуть тапки не откинула, а он тут пошутить решил! — вновь перешла в режим «киборг-убийцы» девушка, но быстро усмирила свой пыл, — смотри, горка. Внизу и правда была горка. Настоящая. Правда, это всего лишь крутой спуск. Канзаки уже даже не задаётся вопросом, где они и смогут ли найти выход. Но ей это определённо нравится. — Можно покататься! — радостно заявил Иноске, уже садясь на мягкое место. Однако, Аой его одернула. И не просто одернула, а за капюшон одернула, так, что чуть не придушила, — ну что не так?! — Себе зад и отмораживай, а мне отдай маску! Все равно картонная, вот и покатаемся! — заявила девушка, прекрасно понимающая, что после спуска от её синей куртки останется. Иноске, решив не спорить, покорно отдал ей маску. Аой ровненько сгладила и сложила её, слушая горестные вздохи о том, что Канаэ-сама не одобрит. Сам виноват — спланировал в лес идти и ничего не взял! — Кто первый? — спросил парень, уже как-то опасливо поглядывая на горку. Она казалась довольно крутой и скользкой для того, чтобы катиться ночью и без всего, — девушкам надо уступать! — после тридцати секунд сомнений заявил он, убедившись, что Аой уже сидит на маске, превратившейся в ледянку и столкнув её вниз. — ИНОСКЕ, *****, — завопила Канзаки, — ПРИШИБУ НА… НОГИ ПЕРЕЛОМАЮ!!! ЗУБЫ ВЫШИБУ!!! — Катись на все четыре стороны, — довольный собой Иноске, сделав своё дело, сел на зад и поехал за ней. Их громкие голоса так синхронно сплелись воедино и теперь оглушали весь лес вплоть до того, что птицы, сидящие на ветках, разом полетели с них в небо, лишь бы не слушать истерические вопли. Аой думала, что похоронит себя второй раз за день. Сначала кабан, теперь это. Ужас, а не жизнь. Издевательство какое-то. Она считала деревья, в которые могла бы врезаться и пришла к неутешительному выводу: спасала её только неведомая сила. …которая у Иноске отсутствовала. Бедный Хашибира в своих балоневых штанах, на краю синей курки, врезался почти в каждое близрастущее дерево, сопровождая увлечение нецензурной лексикой и ругательствами на Аой: она же задумала на горке покататься. До него самого бы, конечно, это не дошло. — Сильно болит? — даже с каплей сочувствия спросила она, окончательно остановившись и наблюдая за тем, как Иноске потирает несчастный зад. — Сильно, — сокрушался он, — как будто на меч сел. — Радуйся, что не на бутылку, — брякнула Аой и тут же закрыла рот рукой. Хашибире это реально подняло настроение: по крайней мере, у него началась истерика от сказанного подругой. — Аой-чан такая испорченная! Хмых-хмых-хмых! — О чем ты подумал? Ещё и на меня бочку катит, больной! — Ой, да все я слышал! — Расскажешь кому-то — урою! В своём стиле перепираясь, они наугад шли назад, замерзшие до ужаса, до зубного скрежета. — Аой-чан, а ты классная, — попытался подкатить Иноске, когда дома деревни стали уже видны. Аой в ответ собралась хорошенько ударить его по голове, чтобы мозги встали, куда положено, но парень лишь рассмеялся и бросился в сторону дома. — Дурак, — прошипела она. И её щеки покраснели. Явно не от мороза.