Он ненавидел ливень, но любил

      Ливень наперебой с громом шумел где-то с улицы. Капли воды, соединяясь в мощные потоки и ручьи, текли по крышам и асфальту, грохоча о подоконники и трубы. Время от времени в далёком чёрном небе поблёскивали паутинки молнии, освещая резкими вспышками город.       Вару ненавидил эту несчастную погоду, потому что скверный характер Пятого менялся страхом маленького ребёнка. И он молча забивался в угол кровати, кутался в одеяло, лишь бы скрыться от грохотов с улицы, которые так быстро приводили его в панику. Жалкое зрелище. Он так часто думал. Он же пиковый в конце концов, а ведёт себя как... Как какой-то Зонтик! Унизительно. Так унизительно, что лицо от подобных мыслей вечно кривилось. Как бы он не хотел, преодолеть глупый страх совсем не получалось, хотя осознание, что бояться дома, по сути, нечего - естественно было.       Вару ненавидил эту ужасную грохочущую и сверкающую молниями погоду. Ненавидел эти звуки и ливень. Он вообще много чего ненавидел в эти дни: и себя, и мать природу, и Создателя. Одному только Богу известно, кого ещё это маленькое создание могло ненавидить.       Однако как только крепкие руки обхватывали его тело, как только Вару чувствовал под щекой чужую тёплую грудь - и он, и его ненависть утихали. Мысли переставали разрывать несчастную черепушку, все проклятья, связанные со злобой и ненавистью, уползали куда-то в щель сознания, где им свойственно обитать и копиться воспоминаниями. Когда Пик гладил рукой зелёные кудряшки и растрёпывал чужую шевелюру, Вару прикрывал глаза, как довольный ласковый кот, и подставлял голову, забывая обо всём на свете. Они часто ссорятся, часто достают друг друга и подкалывают, но почему-то в моменты с грозой оба сидят в обнимку с каким-то неясным умиротворением, словно так и должно быть. Пик часто отгонял эти мысли. Вару же сваливал всё на то, что они соединены знаком масти, а значит почти как братья... Но в глубине души эти оправдания где-то терялись в успокоенном сознании. Где-то глубоко в душе Вару не хотел оправдывать их поведения какой-то там связью. Почему-то приятно было находиться в чужих заботливых объятьях и прижиматься к тёплой груди. Естественно мысли о приятном проскальзывали только где-то в далёком сознании, из-за чего сердце то и дело стучалось о рёбра так, словно отплясывает чечётку. Вару чувствовал, Пик думал, что это от страха.       Пик вообще никогда старался не говорить об этом. Он испытывал странные чувства к собственному валету, которых не понимал: вперемешку с раздражением и злостью на его тупые выходки время от времени появлялось спонтанное желание обнять его, как сейчас. Он считал это до наивного глупым и молча поджимал бледные губы, оставляя все лишние на его взгляд желания глубоко в голове, которые, однако, мелькали вновь и вновь, с каждым разом всё отчётливее. Перебирая мягкие кудри, он часто думал о том, каковы причины внезапных желаний - не мог найти ответов. Хотя сейчас они не сильно были нужны парням, когда те вместе. Между ними царило спокойствие, просыпались какие-то ласковые чувства, и пока они сидели в обнимочку, они не боялись их показывать.       Вару ненавидел ливень, сопровождаемый громом и молнией, но одновременно любил, потому что в эти моменты он мог побыть рядом с Пиком тем пугливым ребёнком, которого обязательно приласкают и успокоят...