Часть 1
24 августа 2020 г., 20:40
Тони очень нежен с Питером.
Раньше он никогда особо не задумывался о нежности. Его стандартный режим весёлый и игривый, и ага, грубый секс ему тоже нравится. Мальчику может нравиться грубость. Особенно если она исходит со стороны горячей порющей его женщины.
(Ага-ага, клише, влиятельный чувак просто хочет, чтобы кто-нибудь наступил ему на яйца, но что он может сказать? Он привык жить ради клише.)
Но Питер — это другое дело. Во-первых, ещё всего пару недель назад он был девственником, пока Тони об этом не позаботился. Во-вторых, Питер невероятно чувствителен. Во время их первого поцелуя — импульсивного поступка, вызванного многими месяцами сексуального напряжения и множеством часов, проведённым в лаборатории после полуночи — Питер кончил в штаны на второй минуте. Даже сейчас, спустя несколько недель, он скулит от желания при простейшем поглаживании кожи; превращается в бесформенную дрожащую массу, когда Тони осыпает его шею поцелуями.
А потом, всякий раз когда Тони спрашивает, чего он хочет, Питер всегда отвечает "Всё. Всё, что захотите, мистер Старк." Это должно быть горячим, но что, если это значит, что Питер всё ещё цепляется за своё ошибочное благоговение герою, вместо того чтобы высказать своё мнение в этой области?
Да, он более чем доказал, что может высказаться в любой другой области их жизни — в поле, в лаборатории, даже в споре насчёт лучших клецок города — но здесь это не имело значения.
Честно говоря, Тони никогда не был тем парнем, который тратит слишком много времени на беспокойство о согласии. Обычно он трахал людей, которые не боялись высказаться насчёт своих предпочтений, так что думать было особо не о чем. Люди просили, он давал, все расходились по домам довольными.
Но Питер. Питер. Питер отличается. Питер — это то, что Тони может сломать, если двинется не в том направлении, и он отказывается. Тони определённо чувствует себя глупым, думая об этом, но он не может всё испортить. Он этого не вынесет. Фразы "не спеши" не было в лексиконе Тони до того момента, пока он не влюбился в подростка.
Не то, чтобы они не спешили буквально. На самом деле, всё как раз наоборот. Оказывается, паучьи силы плюс старое доброе подростковое либидо означают, что Питер готов возбудиться даже сразу после того, как они кончили.
Но: нежность. Тони умеет быть нежным. И, кажется, не жалуется. Есть нечто великолепное в том, что кто-то настолько красивый трепещет под тобой, всхлипывает, умоляет, и вздрагивает от каждого прикосновения. Тони может часами поклоняться телу Питера. И он это делает. Пытается каждым поцелуем, каждым касанием, каждым словом показать, насколько обожает его, насколько он драгоценен.
До тех пор, пока однажды они не лежат в обнимку, липкие и удовлетворённые тем, что по мнению Тони оказалось вполне неплохим сексом.
— Эм, знаешь, ты всё время спрашиваешь у меня, чего я хочу?
— М-м.. — соглашается Тони, заставляя свой затуманенный оргазмом разум сконцентрироваться. Это важно.
— Да. Эм, ну, что если я хочу, э-э, жёстче?
Тони прикладывает все силы к тому, чтобы скрыть своё изумление, но он не готов к послеоргазменному актёрству. Он, наверное, выглядит не иначе, как удивлённо.
— Прости, — мгновенно отступает Питер. Прижимаясь к боку Тони, он выглядит так, словно пытается уменьшиться. — Я имею в виду, мне правда нравится то, чем мы занимаемся, и я знаю, что это вроде как странно, но я просто... думаю, что мне это понравится?
— Насколько жёстче? — спрашивает Тони, заставляя свой голос оставаться нейтральным. Он не хочет выдавать ни бегущие по венам искры возбуждения, ни преследующий его страх. Страх того, что это разрушит всё.
Питер льнёт ближе, утыкаясь носом в изгиб шеи Тони. Прячется.
— Эм. Типа. В смысле, ты мог бы трахнуть меня пожёстче? И, может быть, укусишь? Или... отшлёпаешь меня? Или свяжешь, или... — Питер замолкает, а Тони не упускает того, как он дрожит. Верный признак того, что Питер возбуждён. — Прости. Это, наверное, глупо.
Тони сдерживает стон, рвущийся наружу от внезапно переполнивших его воображение изображений. Боже. Он слишком вымотан тем, чем они только что занимались, но его член всё равно дёргается. Он чувствует распространяющийся по коже жар.
— Эй? Тони? — тихо зовёт Питер. Он делает успехи в назывании Тони по имени не только посреди траха. Который... ах. — Ты сердишься?
— Нет! — Тони запускает пальцы в волосы Питера, поглаживая. — Нет. Конечно, нет. Я просто...
Разум Тони возвращается к отшлёпаешь меня?, и внезапно его посещает видение Питера, перекинутого через его колени, с выпяченной задницей.
— Я... Я обрабатываю картинки, ничего такого. Очень... очень хорошие картинки.
— Да? — каким-то образом Питер умудряется прижаться ещё сильнее и закидывает ногу Тони. Безошибочная твёрдость стояка упирается в бедро Тони. — Расскажешь, насколько хорошие?
Тони шутливо вздыхает.
— Ты ненасытен, — жалуется он, слыша ухмылку в собственном голосе. — Хорошо. Я... боже. Вообще-то, я обычно нахожусь по другую сторону всего этого.
— Правда? — Питер явно удивлен, но его бедра подаются вперед, что Тони откладывает на потом. Они исследуют это в другой раз. Этот разговор открывает целый новый мир возможностей.
— Ага, правда. Но... господи, Пит, я представляю тебя связанным... — Тони облизывает губы и прикрывает глаза, позволяя своему разуму сосредоточиться на образе: Питер, раздетый, блестящий от пота, распростёршийся на кровати. — Нам будет нужно найти что-нибудь крепкое. Может, твоя паутина сойдёт. А ещё надо укрепить изголовье кровати. Ты будешь в моей власти.
Питер всхлипывает и трётся о бедро Тони. Окей, кажется, это значит "да".
— Я мог бы очень хорошо тебя пометить, — добавляет Тони. — Ты бы выглядел очень сексуально с синяками на шее и отпечатком ладони на заднице...
— Да, — хрипло выдыхает Питер. Он крепко прижимается к Тони, член давит так сильно, что это почти больно. — Пожалуйста, вот так, пожалуйста, сделай это.
Осторожно, проверяя, Тони перестаёт поглаживать волосы Питера, вместо этого наматывая несколько прядей на пальцы. Он дёргает. Всхлип Питера превращается в полноценный стон.
— О, тебе нравится? — сердце Тони ускоряется. Боже, ему это нравится намного больше, чем он думал. Может быть, вот почему он вёл себя так нежно. Может быть, где-то в своём подсознании он понимал, что стоит ему приоткрыть дверь хотя бы на щелочку, и он захочет сделать все эти не нежные вещи. Вещи, очень сильно связанные с причинением Питеру боли.
Он тянет сильнее, и Питер выгибается.
Нахуй. Пацан явно втянулся. Самое время сделать этот опыт более интерактивным. Тони быстрым движением обхватывает Питера рукой и притягивает его к себе так, что они оказываются грудь к груди. Он открывает глаза, чтобы увидеть, что глаза Питера широко раскрылись и потемнели, светятся от вида желания, которого Тони раньше никогда не видел.
В обычной ситуации это был бы именно тот момент, в который Тони нежно целовал бы его, шепча похвалы и доводя Питера до очередного оргазма. Но вместо этого Тони грубо дёрнул его за волосы и откинул его голову назад, обнажив шею. Другая его рука отправилась к заднице Питера, заставляя тереться быстрее. Тони впился ногтями в мягкую плоть — не очень сильно, это не для первого раза — но достаточно сильно для того, чтобы Питер почувствовал.
Питер улавливает сообщение и начинает тереться о живот Тони. Движения облегчаются скользким предэякуятом, и Тони снова начинает разговаривать:
— Тебе нравится, когда я тебя контролирую, Пит? Ты хочешь быть в моей власти?
— Пожалуйста. Пожалуйста, мистер Старк, да, прошу, — отчаянно кивает Питер.
— Ты хочешь, чтобы в следующий раз я вдолбил тебя в этот матрас? — член Тони дёргается от этой мысли. Будь он моложе, это могло бы продолжаться всю ночь напролёт. — Хочешь уткнуться лицом в одеяло, пока я буду делать всё, что захочу?
— Да, да, я хочу... я хочу чувствовать себя твоим, полностью в твоей власти, пожалуйста...
Полностью в твоей власти.
Тони с рычанием впивается в шею Питера. Жёстче, чем хотел, но — блять— он никогда не подозревал, что от одних этих слов будет хотеть того, о чём раньше даже не задумывался. Инстинктивно, он засасывает, движимый внезапной потребностью оставить метку, чтобы показать Питеру, что да, он владеет им, он его...
— Мистер Старк! — движения Питера ускоряются, дыхание сбивается. В его голосе звучит почти боль, но когда Тони замолкает, Питер настаивает. — Нет, ещё, пожалуйста, я так... я так близко...
Тони кусает ещё сильнее, и Питер издаёт сдавленный вскрик, когда липкое тепло заполняет пространство между ними.
***
После этого Тони притягивает Питера к себе, автоматически возвращаясь к нежному режиму. Проводит пальцами по волосам, поглаживает по спине. Ему приходится сдержать себя от того, чтобы шикнуть на Питера как на чёртова ребёнка, что было бы адски снисходительно. Питер был бы недоволен, и на самом деле он сам захочет шикнуть как только выскользнет из похотливого тумана и возненавидит то, что только что произошло. Но этого, конечно же, не произойдёт. Тони не должен сомневаться в уверенности Питера насчёт желаний. Несколькими минутами позже Питер поднимает голову, чтобы показать восторженную улыбку, отзывающуюся искрами в его глазах. — Это было потрясающе, — восклицает он с таким количеством энергии и энтузиазма, что Тони чувствует себя немного усталым просто от того, что слушает это. Когда-нибудь они проверят, сколько раз Питер сможет кончить, прежде чем окончательно вымотается. — Ты хочешь этим заниматься? Типа, реально? Ты действительно укрепишь изголовье кровати? Это будет так здорово! А Тони со смехом повторяет слова, которые слышал так много раз: — Всё. Всё, что захотите, мистер Паркер.
