Откровения

Маркул ловит Полину уже поздно ночью в одном из коридоров. Прямо за руку. Девушка кудрявая со своей семьей стоит и так просто отдавать в руки ее белье нельзя. Поэтому приходится ее прям выдернуть оттуда, отвести немного дальше по коридору. Чтобы родители не услышали, чтобы на нее не посыпались лишние вопросы. А чего это ты так переживаешь за нее, м? Что хочет, то и делает. — Что ты тут забыл, придурок..? Свали к своей бабе и не трогай меня. — Иванова прямо таки шипит на него, вырывает нежное запястье из мужской хватики. Пускай не трогает ее вообще больше своими грязными мерзкими руками. — Я просто пришел отдать белье, ты ведь вчера за ним пришла, да? — Маркул просто кладет в руки аккуратно сложенное кружевное белье, уже собираясь уходить. Полина сама за локоть его остановила, сама попросила постоять с ней на улице. Их мать видела их вместе, видела как они ходили в номера друг к друг и на девочку просто снежным комом начали валиться неприятные вопросы о том, кто этот смуглый парень, что «внимание» ей уделяет. Ага, очень классно он уделяет. Пока родители в такси до аэропорта загружали багаж Полина просто молча стояла под боком у Маркула, правда с неподдельным интересом который раз смотря на то, какие же красивые руки… И губы. Если бы она не знала, как говорит и ведет себя этот парень, то без секунды раздумий сказала, что он – живая эстетика в чистом виде. А мать Ивановой так на него пялится, что он сам все понимая просто обвивает руки татуированные вокруг шеи нежной, прижимает поближе к своей груди. Серьезно никто не видит что ли, настолько это голимая постанова? Нет и слава Богу. У нее слезы покатились… Настоящие живые слезы. Марк сейчас не понимает, что сделал не так, что девочка прямо у него в руках начала плакать. Пиздец, терпеть не может эти ебаные бабские слезы. Они.. они у нее чистые такие, совсем невинные. Потому что перед тобой плачет ребенок, потому что губами шершавыми ты сейчас сцеловываешь воду ребенку. Трахал в своем номере за кусок ткани ты ребенка. Понимаешь? Понимает, но время ведь назад уже не отмотать, верно? — Не плачь, оно не к чему. Москва не верит слезам, Полин. /// — Кто та девушка, что ты целовала на улице? Сразу было понятно, что только этот вопрос интересует Князевич. — Тебя ебет это как-то? Кого хочу, того блять и целую. — Марк, кто она..? — опять слезы эти ебаные, ну серьезно? А она умеет хоть что-то делать, кроме того как реветь от каждого слова в свою сторону? Нет? И если слезы Полины правда что-то в нем колыхнули, вызвали жалость и желание утешить, то… То слезы Юли не вызывают ничего, кроме раздражения. — Любовница она моя. Замах. Пощечина.