Откровения

Полина заткнулась, как и просил Марк. А почему? Потому что любит его урода морального. Потому что ее переломал просто всю, а сейчас вдруг с нихуя появился. Но сейчас слушается его, такая покладистая кошечка. Она одевает то худи, что кинул ей парень. Его.. Его одеколон, запах его сигарет. Зарылась сейчас прям в ткань синюю, спрятала свой носик вздернутый, тихо хлюпая. А от чего? Сама не знает. — Что ты плачешь? Полина, ебаный в рот, что ты плачешь? — он сейчас просто как на автомате подлетает к ней в этом бусе тонированном, опускается в форме черной на колени перед ней, ладонями в перчатках личико красное от слез к себе пытаясь хоть немного вытащить. Не понимает почему она плачет. Просто блять не понимает, но успокоить хочет. Потому что чувствует, что он ебаная причина всему тому, что с девочкой творится – он. А Полина прям как пластилиновая у него в руках. Поддается, сама его обнимает за плечи сильные, спрятавшись в шее. Из-за него этот бедный чистый и светлый ребенок заблудился. — Ну все-все. Тише, плакса моя, тише. Я тут, слышишь? Плачь, полегче станет, не бойся. Иванова прямо таки размякла у него в руках, всхлипывать начала тише намного, носик не такой мокрый в шее у него трется. А рэпер ладонями трет ей спинку, поглаживает и целует успокаивающе куда-то в ушко маленькое. И что только она делает с ним? Разве это правильно вообще? Не правильно, но слишком поздно что-то менять. Маркул ребенка бедного домой к себе привез, куда еще то. Вы думаете, что ее просто так чуть в групповуху втянули. Она обдолбанная и это очень хорошо видно. Тем более когда ты сам второй день за 7 лет ходишь чистый, не под приходом. Усадил ее на диван мягкий в огромной гостинной, свет включил и стакан с водой холодной принес. — Как ты себя чувствуешь сейчас? — Все.. все плывет и.. и шею больно. — она ручкой миниатюрной хотела провести по коже немного под ухом, чтобы показать ему, где у нее болит. А Маркул ее руку отдернул так резко, головой отрицательно мотая. У нее там засос. Засос, на который ему даже просто смотреть противно. Почему? Да сам не ебет, какая разница? — Марк.. ты.. ты маску снимешь? — Блять, я забыл, ебаный ОМОН. Ты понимаешь, что тебя накачали чем-то? Не понимает и это понятно. Он маску с себя стягивает, на столик журнальный ее кидает, волосы растрепывая прям мокрые. А руки Ивановой как-то сами по себе тянутся туда, на один бок закидывают и приглаживают, пока латыш просто смотрит на нее в шоке каком-то… Но касаться себя дает. Дает снять с себя бронежилет, дает снять форму полностью прям, расстегнуть ремень. И кто из них еще попал в ловушку? Оба. Пока он пытался затолкать ее в свою коробку, сам не заметил как его туда же утянуло на пару с ней. Но ладони на щеки он опускает первым, скользит одной в кудрявые волосы на затылке. Целует первый, сжимать губы пухлые начиная медленно так, нежно и даже.. даже трепетно? А девушка не может не отметить, потому что любит его, вот и поддается каждому касанию Между ними неправильная любовь, больная и даже нездоровая какая-то. — Тебя чуть не изнасиловали… — Я.. я знаю… Спасибо.. Я.. я тебя… — заткнулась резко так, лицо свое выдернула резко из рук мужских, отсаживаясь на край дивана, лишь бы быть как можно дальше от него. Нельзя. — Что..? Полина, блять, что? — Ничего…