Откровения

— Полина! Полина, стой! Ты не так меня поняла, это не то, что ты подумала! — а как же. — Иди трахай ее! Ты же этого хотел, да?! Пошел вон, не трогай меня! Я реально верила, что ты изменился, а ты стал еще хуже! Я ненавижу тебя, Маркул! Отпусти! — и ему правда пришлось отпустить, убрать руки с заплаканного лица. Они оба знают, куда она убежала, уехала. К ним домой, просто потому что больше некуда. Он пытался извиниться дома, стоял перед ней на коленях и плакал не меньше, чем она сама. «Ты сам все сломал, Марк». И ведь она права, Маркул сам разрушил их счастье, разрушил все то, что они так долго строили через слезы и обиды, через все трудности. Он никогда раньше ни о чем так сильно не жалел, как сейчас. Он предал Полину. Он предал человека, который был для него всем. Уже был, потому что остановить ее собирать вещи не получилось никакой ценой. Почему нельзя отмотать время назад? Марк не хотел изменять, Марк просто был пиздец пьяным и даже не понимал, что это не Иванова лезет ему рукой в штаны, пока не увидел ее заплаканную сбоку. Он разрушил мир сразу обоих, из-за него сразу оба потеряли смысл жизни. Просто резко пропал. Поля вещи собирала и даже толком не заметила, как истерика и мольбы остаться затихли. Маркул как сквозь землю провалился. Но попрощаться ведь нужно, да? Нужно. Она даже подумать не могла, чем молчание некогда любимого парня может обернуться… — Марк, выйди уже. Я хочу сказать тебе пока. — за дверью ванной г р о б о в а я тишина. Пять минут молчит, 10, 20. На тридцатой минуте сидения Ивановой в коридоре щелчок просто, как гром среди ясного неба. В коридоре появляется силуэт Марка, который шага три от силы сделал и резко упал… Ей стало страшно. Она ненавидит, но также любит его. Это чувство никуда не делось, ненависть просто закрыло его, как луной, на время. Глотая комок в горле, девочка поделает к нему оболтусу. Кровь… Первое, что видит это лужа крови. Вены. Сейчас они местами поменялись, потому что теперь шатенка падает перед ним на колени, лицо бледное обхватывая руками, роняя на него горячие слезы. Прям как латыш пару часов назад, да? Да… У него уже глаза закатываются, губы синеют, а кожа с каждой минутой становится все больше похожа на белый чистый лист бумаги. Единственная надежда на скорую, она всеми силами ему уснуть не дает, по щекам бьет, говорит что-то сквозь истерику, даже не замечая, что кровь идти перестала. Марк руку ее находит наощупь, переплетает длинные пальцы в слабый замок, в глаза голубые смотря. — Не плачь, д.. дура.. Не вини с.. себя только, прошу, — его пальцы сжимаются все сильнее, до хруста, уже аж больно. Плевать, — я.. я люблю тебя… У тебя не будет никого реальней, п.. поверь м.. мне… Маркул умер на свое же двадцативосьмилетие… Сердце перестало биться в 23:59:02. Мужчина умер из-за маленькой ошибки, которую можно было исправить. И как бы он не просил не винить себя, как бы он не просил не плакать — не выходит. Первая любовь она всегда и последняя. Полина просто как ваза разбилась на мелкие кусочки. Она жила в когда-то их квартире, спала на когда-то их кровати. И это пиздец как давит, с каждым новым днем в кувшин падает камелька. Она не смогла найти себе хорошего парня, как Маркул просил во снах. Она не смогла начать новую жизнь, перевернуть эту страницу, принять это как должное, как опыт. Марк не понимал, что ничего не проходит бесследно. Марк не понимал, настолько сильно его любят. Марк никогда не звал к себе на тот свет, как любят говорить русские, Марк никогда не пугал ее, а даже наоборот. Полина не смогла. Полина испугалась жить без него. Маркул Пелагея Александровна покончила с жизнью на том же самом месте 31 марта 2028 года в половине 12 ночи. Полина не дожила до своего двадцативосьмилетия два месяца. «— У тебя не будет никого реальней, поверь мне.»