они думают, что мы любим друг друга

«они думают, что мы любим друг друга, тэхён, у нас всё получилось» тэхён замирает на месте, когда впервые слышит эти слова. он каждый день готовился к чему-то подобному, сплетал броню вокруг сердца и закрывал доступ разлагающим его мыслям, улыбался яркой квадратной улыбкой так, что не подкопаешься, повисая на чонгуке во время концерта. тэхён готовился каждый день, тренировал фразы, которые помогут удержать разлезающуюся на части защиту, беззаботную улыбку, мол, «да, мы сделали это», но в реальности не смог издать и звука. он столбенеет, а кончики пальцев начинают подрагивать. ком в горле не протолкнуть, он давит и мешает дышать. он мешает жить. тэхён хочет улыбнуться широко и быть таким же счастливым в ответ, похвалить чонгука за отменный фансервис и по-дружески похлопать по плечу. только всё идёт прахом изначально, потому что когда чонгук так искусно обрезает вытканную тэхёном тонкую нить, на притворство просто не остаётся сил. с тэхёном чонгуку комфортнее всего, потому что у них самая маленькая разница в возрасте. тэхёну дико хочется самому стать этим комфортом, чтобы чонгук без раздумий шёл к нему поплакаться, найти утешения и крепкие объятия. тэхён бы обвил его руками и ногами, согревая, целовал бы в макушку или висок, шептал на ухо слова утешения, гладил бы по животу, пока все тревоги не уйдут. тэхён бы сделал это несмотря на то, что каждый раз рвалось бы сердце. он его соберёт, не маленький. лишь бы чонгуку было спокойно. проблема лишь в том, что чонгук никогда не выбирает его. тэхён помнит чонгука маленьким забитым подростком, слишком хрупким для большого страшного мира. тэхёну самому было зверски тяжело каждый день, что они проводили всемером до дебюта и первые годы. но он знал, что есть чонгук, которому ещё сложнее, который боится сделать малейшую ошибку, чтобы не разочаровать хёнов, идёт в душ самым последним, когда все давно разбрелись по кроватям, потому что стесняется себя и своего тела, работает на износ, чтобы окупить результатом юный возраст. чонгук был таким уязвимым; его хотелось защитить от той боли, что неизбежно принесёт с собой работа айдола, ударя однажды во всю силу, хотелось раскрыть его внутренний мир и заставить миллиарды звёзд сиять в полную силу. тэхён был рядом каждый раз, когда чонгук спотыкался и падал, сдирал колени и пачкал ладони в пыли. он подавал руку и утирал слёзы, делился частичкой души, в которой хранил любовь, а чонгук поглощал её как само собой разумеющееся. остающуюся пустоту в тэхёне заполняли чонгуковы переживания и тревоги, печали, радости и счастливая кроличья улыбка, которую он дарил всем подряд. тэхёну бы хотелось хоть раз получить её лично себе. весь чонгук целиком заполнял тэхёна, без разрешения ломая грудную клетку, чтобы насильно остаться там, за рёбрами. чонгук не знал о чувствах хёна, а тэхён любовно оберегал их, лелеял каждое воспоминание и перекручивал по сотне раз в день счастливые моменты. их стало больше после того, как компания дала указание показывать фанатам химию. это не должно было быть чем-то сложным, потому что они все каждый день дурачились друг с другом, разыгрывая влюблённость и откровенные взгляды, неистово вопили и катались по полу, когда проигрывали поцелуй или двусмысленную фразочку. они были детьми, и такие игры приносили интерес. это не было сложным, пока тэхён не понял, что не справляется. каждая его эмоция была искренней, он улыбался так ярко только чонгуку, надеясь, что тот заметит разницу. чонгук не замечал. каждое прикосновение отдавалось покалыванием в кончиках пальцев и мурашками от ладони, разбегающимися по всему телу. кожу жгло, будто огнём, но тэхён продолжал обнимать, держать за руки и непринуждённо танцевать, забавляясь на сцене. каждый жест «я тебя люблю» обозначал молчаливое признание, а не актёрскую игру для внимательных фанатов. только чонгук ничего из этого не понимал. тэхён не справлялся, зная, что каждый ласковый взгляд глаза в глаза, каждое интимное объятие со спины, то, как нежно пальцы чонгука перебирали его волосы, – всё было фальшивым. тэхёна тошнило от того, насколько безумно он желал, чтобы всё это оказалось реальным. от того, насколько чувствительным он был даже к фальши, что шла от чонгука. чонгук любил смотреть, как ярко на него реагирует хён, как подавляет в себе вздохи и как закатывает глаза, когда он оказывается непозволительно близко. ему приносило удовольствие гладить тэхёна, трогать его бёдра и прижимать к себе за талию на глазах у всех, нравилось, что они были в центре внимания. то, что приносило удовольствие чонгуку, тэхёну разрывало внутренности. сам чонгук был синонимом к слову боль. он был не только снаружи, он давно пророс внутри и выворачивал кости, треск которых только тэхёну было дано услышать. он ядовитым плющом добрался до самого сердца, потому что тэхён позволил, оплетал плотнее с каждым днём, так, что иногда становилось невыносимо дышать и приходилось опираться о стену, откидывая назад голову, чтобы заглушить жуткое сердцебиение в ушах. чонгук для тэхёна губителен, но тэхён, полностью осознавая опасность, только улыбался, не делал абсолютно ничего, чтобы растение в груди хотя бы немного убавило давление. он принимал это за должное, любовно перебирая мягкие волосы чонгука. гибкие стебли стелились по лёгким. тэхён замирает на месте, когда впервые слышит те слова. он каждый день готовился к чему-то подобному, сплетал броню вокруг сердца и закрывал доступ разлагающим его мыслям, улыбался яркой квадратной улыбкой так, что не подкопаешься, повисая на чонгуке во время концерта. тэхён готовился каждый день, тренировал фразы, которые помогут удержать разлезающуюся на части защиту, беззаботную улыбку, мол, «да, мы сделали это», но в реальности не смог издать и звука. он столбенеет, а кончики пальцев начинают подрагивать. ком в горле не протолкнуть, он давит и мешает дышать. он мешает жить. «они думают, что мы любим друг друга, тэхён, у нас всё получилось» тэхён едва сдерживает слёзы, прикусывая язык. почему так тяжело сейчас? он ведь всегда знал тягу чонгука к популярности, чонгук пахал ради неё до поздней ночи (тэхён не мог уснуть, пока не слышал, как в комнате напротив не хлопала дверь), а фанаты дарили море любви любимым парам. тэхён каждый день жил с мыслью, что только для него это что-то настоящее, не связанное с желанием угодить смотрящим, то, что теплится долгие годы внутри; каждый день этими мыслями наносил себе порезы. они кровоточили, некоторые загнивались и мучали ноющей болью, но неизбежно заживали, пока на него с чонгуком снова не наводили камеру. эти раны ведь все свежие, ими укрыт каждый орган изнутри, ни одного сантиметра гладкой ткани – вся в шрамах и гематомах. — чонгук, я всерьёз тебя люблю, — шепчет тэхён, боясь озвучить это слишком громко. чонгук едва различает сказанное, но для тэхёна и оно громче бомб проносится в голове. младший тушуется и смотрит непонимающе, а затем смеётся, будто сказанное – чрезвычайно весёлая шутка. тэхёну не смешно. его трясёт и от нервов поднимается температура. он собрал всю свою смелость, чтобы сказать это вслух, и сейчас всё, что в нём осталось – дикая трусость и страх того, что он может вовсе потерять чонгука. его лихорадит до полного тумана в голове и выступающих от жара слёз в уголках глаз. — чонгук... — у тэхёна срывается голос. — это не шутка. я так давно тебя люблю, — последнее слово младший различает только по губам. глаза тэхёна непроизвольно краснеют, покрываясь влагой, как прозрачной защитной плёнкой. — не так, как остальных хёнов. я готов сделать всё, чтобы ты оставался счастливым. чонгук неверяще мотает головой, всё ещё слабо соображая. он никогда и подумать не мог, что среди них есть кто-то, кто мог бы влюбиться в другого парня. он просто был не готов к тому, что парень, в которого влюблён один из его хёнов – он сам. новость оказалась для чонгука слишком неожиданной для того, чтобы правильно на неё отреагировать, тщательно подобрав слова. — я не люблю тебя, тэхён. мне нравится другая, — чеканит он, не отойдя от шока. — прошу, никогда больше не говори мне об этом. — я всего лишь– — тэхён. чонгук уходит, ни разу не обернувшись, и тэхён ему благодарен за это на самом деле. он не готов показать ему, насколько сильным оказался удар. от брони осталась одна пыль, да и какую силу имел песчаный замок против морской волны? с тэхёна слезает защитная оболочка, его смеющаяся маска разлетается на маленькие кусочки. кто сможет помочь её склеить? тэхён сейчас обнажён, как ребёнок, – спроси что-то, и он расскажет от начала до конца, захлёбываясь слезами. загвоздка лишь в том, что никто не спросит. тэхён всего лишь хочет, чтобы чонгук был счастлив. ничего страшного, если не с ним. справится сам, не маленький ведь. потому он больше никогда не поднимает тему чувств. ни с кем, чтобы не ковырять свежие раны. тэхён думает, что переболит. но, возможно, он слишком слаб, чтобы вывезти это одному.