Ведь я тоже твой ученик

Подумать — одно дело, а превратить мысль в реальность… Вначале нужно отвязаться от Ло Бинхэ. — Если мы с тобой разделимся, то вероятность успеха будет намного выше, поэтому, пожалуйста… — Но учитель, этот ученик будет так беспокоиться за вас, что наверняка упустит момент и не схватит то существо! — Помилуй, как можно не заметить появившуюся из ниоткуда дыру размером в три чжана! — Учитель… — Этот учитель, — процедил Шэнь Цинцю сквозь зубы, — может сам за себя постоять. Был бы я лордом пика Цинцзин, если бы был настолько слабым!? — Ло Бинхэ совсем не хотел обижать учителя, называя его слабым, и после этого заявления счёл за лучшее послушаться указаний и уйти в противоположную сторону вместе с мастером Учэнем. Шэнь Цинцю и Лю Цинге направились вглубь одной из пещер и, дойдя до развилки, также разошлись. Процесс деления на группы произошёл быстро: Шэнь Цинцю отправил Ло Бинхэ с мастером Учэнем, дабы он не отвлекал своего учителя от важной миссии, а так как, отправив своего ученика с его шишу, произошло бы неизбежное кровопролитие, великий мастер Учэнь великодушно согласился разделить с Ло Бинхэ краткий отрезок пути. План же был прост, как китайская грамматика*: четыре человека разделяются на две группы, которые в итоге расходятся по сторонам света. Шэнь Цинцю направился на север, Лю Цинге взял восток, а Ло Бинхе и мастер Учэнь, соответственно, юг и запад. Один заклинатель контролирует весь сектор в пределах своего восприятия духовной энергии и, когда заметит что-либо подозрительное, мчится туда и ловит подозреваемого. Они решили, что на всё про всё у них будет один день. Если они не выловят это существо до часа Обезьяны* следующего дня, то миссия будет прекращена, а Священный Мавзолей Демонов будет попросту уничтожен главами орденов, несмотря на то что повелители близлежащих земель в Царстве Демонов совсем недовольны таким раскладом. Шэнь Цинцю неторопливо шёл по северным коридорам и рассматривал одну фреску за другой. Воистину, вкус у бывшего Великого Короля Демонов Таньлан-цзюня* был бесподобен, а потому этими произведениями искусства можно было любоваться бесконечно. Он как раз остановился у одной, заинтересовавшись витиеватым, простеньким, ровным, а оттого притягательным, узором. Не каждый день увидишь настенную живопись, которая написана будто на холсте высшего качества. Шэнь Цинцю отошёл на несколько шагов назад от стены, чтобы полностью рассмотреть картину, и замер от удивления. Если рассматривать только лишь отдельные части, то впечатление будет неполным, вы попросту обкрадёте самого себя. То был природный пейзаж, изображавший высокий бамбуковый лес, а тот узор оказался зелёным листом, оторвавшимся от дерева. Казалось, добавь ещё немного света, и эта картина оживёт, подует лёгкий прохладный ветер, а шелест листьев и скрип веток затмит остальные звуки. Фреска была небольшая, но каждый листик, каждая травинка и веточка выписаны столь объёмно, что, казалось, протяни руку и свалишься в сочную траву, покрытую утренней росой. Шэнь Цинцю ещё немного полюбовался этой картиной и всё же отвёл взгляд. Такие произведения оставляли у него глубокое впечатление ещё в прошлом мире. Хоть он и был литературным критиком, но также и ценителем искусства, поэтому всегда, когда он проводил время вместе с сестрой, они шли в картинную галерею или посещали музеи, где хранилась история ушедших веков. Помнится, именно в тот момент он заинтересовался новеллами о заклинателях и боевых искусствах, а потом нашёл «Путь гордого и бессмертного демона», в которую по счастливой случайности и был затянут, хах… Полностью отдавшись сентиментализму, он не заметил, как зашёл в практически пустынный коридор с голыми стенами, который освещали только несколько факелов. «И всё-таки та фреска прекрасна… Не знаю уж, кто её написал, но он точно достоин звания профессионального пейзажиста!» — Шэнь Цинцю усмехнулся своим мыслям и тотчас остановился на месте, как вкопанный. «Постойте, нет, подождите, стоп! — он судорожно сжал веер в своей руке и схватился свободной рукой за лоб, — как кто-то в Царстве Демонов мог написать такую картину, если здесь не растёт никакой бамбук!» Шэнь Цинцю припомнил как, ещё в начале своих отношений с Ло Бинхэ, он же запер его в своём дворце, а слуги там лезли из кожи вон, чтобы хоть как-то поддержать рост бамбука. В Царстве Демонов он попросту не может расти! Почему именно эта картина оказалась в Священном Мавзолее Демонов? Шэнь Цинцю резко повернулся на сто восемьдесят градусов и взволнованно пошёл обратно, чтобы убедиться, что фреска осталась на месте. Он не помнил, сколько уже прошёл, купаясь в своих мечтах, но, по его мнению, этот бесцветный коридор почему-то тянется слишком уж долго и никак не хочет заканчиваться! Шэнь Цинцю поначалу списал это на обычное волнение, но вскоре отбросил ту мысль, потому что в Мавзолее Демонов могли встретиться и не такие ловушки. Он вспомнил, как однажды, путешествуя с Сян Тань Да Фэйцзи (по совместительству являвшимся Шан Цинхуа), они наткнулись на точно такую же ловушку, вызванную защитным куполом дворца Хуаньхуа. Может, и здесь он наткнулся на такую проблему? Тогда идти вперёд было просто бессмысленно, ведь он всё равно будет продолжать ходить кругами, пока окончательно не выбьется из сил, поэтому Шэнь Цинцю остановился, дойдя до очередного тусклого факела. Его всё не покидало чувство, что точно такой же факел был ещё несколько метров назад… Или они все одинаковы? Он сделал глубокий вдох, приводя мысли в относительный порядок. «Твою мать, №$%£¨*@:*&*&%!!!!!!!* — он сделал ещё один глубокий вдох, — %&$3:><@/~!!» Больше всего он боялся подвергнуться панике в такой ситуации, а также того, что окажется совсем один! «Да мне сегодня чертовски везёт! Эй, система? Ты-то хоть меня не бросишь?» — в ответ повисла только тяжёлая тишина. Всё-таки он остался совсем один. «Итак, Шэнь Цинцю, по совместительству лорд грозного пика Цинзцин, давай успокоимся и осмотрим пространство, в которое мы попали». Он стоял посередине узкого коридора с высоким потолком, по одну сторону от него висел факел, который горел тусклым, почти погасшим огнём, по другую же была только влажная стена с кусочками мха по углам. А в конце коридора только тьма. Хоть глаз выколи. В конечном итоге он решил подбавить света, но из-за волнения не рассчитал своей духовной силы и попросту погасил огонь, оставшись в полной темноте, отчего горячая паника полностью захлестнула его мозг и если бы не давно выработавшийся инстинкт выживания, то он бы даже не осмелился заново попробовать зажечь Пламя на ладони. Когда же стало хоть чуточку светло, Шэнь Цинцю осознал, что тьма в конце коридора будто приблизилась на пару цуней*. Желание идти вперёд или назад полностью отпало. Тогда он попытался сосредоточиться на волнах магической энергии, которую он должен был почувствовать от находившегося неподалёку Лю Цинге, но… Никаких волн не было… Шэнь Цинцю вообще ничего не чувствовал, будто у него разом забрали всю духовную энергию и располосовали золотое ядро на несколько маленьких частей! — Твою мать… — не выдержав, он повторил это ещё два раза, а затем полностью замолк. Почему в его душе буйствует такая паника? Сердце стало выстукивать не спокойный, размеренный ритм, а начало биться, будто в лихорадке, вызывая ответную боль в голове. На его ладони всё ещё горело магическое пламя, но и оно начало постепенно гаснуть. Вдруг в его голове проскользнула мысль: «А если я просто отдамся этой тьме, что случится?» Он вновь перевёл взгляд вглубь коридора и затаил дыхание, будто что-то в этой тьме могло слышать его мысли. «Оно съест меня», — пронеслось в его голове, и ноги непроизвольно отступили к стене. Пальцы чуть коснулись её, и Шэнь Цинцю пробрал озноб. Она была такая холодная, будто была сделана изо льда. Он поднёс огонь к стене и увидел в ней своё лицо, перекошенное в смертельной панике. Послышался вскрик, и пламя погасло. Коридор поглотила непроглядная тьма. *** Ло Бинхэ, которого отослали патрулировать юг, был совсем недоволен сложившейся ситуацией. Его учитель в одиночестве слоняется по самым опасным северным коридорам Мавзолея, в то время как он гуляет по скучным, нелепым гробницам со сводчатыми потолками! Воистину, жестокость учителя не знает границ! Он размеренными шагами шёл по мраморной плитке, словно отлитой из настоящего молока — настолько белоснежной она казалась, и слушая эхо стука своих башмаков. Внезапно Ло Бинхэ заметил очень странную вещь: в паре чжаней позади него всколыхнулась ранее незнакомая магическая энергия и тут же пропала. Он остановился, вперив свой пронзительный взгляд в потолочную фреску, отчего та раскрошилась, и развернулся, намереваясь всё же нарушить обещание и последовать за учителем, но не успел он выйти из очередной гробницы, как на него вихрем налетел Лю Цинге. Он быстро затормозил, чуть не врезавшись в него, и тот, вдохнув, разом выпалил: — Шэнь Цинцю пропал! — Ло Бинхэ замер, будто громом поражённый, а его глаза теперь начали напоминать два ледника. Лю Цинге отдышался, приводя в порядок своё дыхание и смерил своего заклятого врага обеспокоенным взглядом. — Объясни, — процедил Ло Бинхэ сквозь зубы. — Я больше не ощущаю его духовную энергию. — Значит, он не умер? — Вот поэтому я сказал, что он пропал. — Дело в том, что, когда человек просто умирает, его духовная энергия угасает постепенно, а затем можно просто найти её отголоски, но в этом случае поток духовной энергии Шэнь Цинцю исчез внезапно, как будто того закрыли в помещении, изолированном от внешнего мира. Ло Бинхэ это прекрасно понял, но всё же попытался обойти Лю Цинге, чтобы пойти в северную часть Мавзолея. — Ло Бинхэ, ты в своём уме?! — он ничего не ответил и продолжил идти, но вдруг его путь преградил Лю Цинге с обнажённым мечом. — Если пойдёшь туда сейчас, то подвергнешься такому же нападению, а мы не знаем, что там происходит! — Вот поэтому я схожу и узнаю! — Не думай в одиночку спасать Шэнь Цинцю! Это глупо и опрометчиво! — Думаешь, я послушаю тебя? — Ло Бинхэ одним шагом пересёк оставшееся пространство гробницы и вышел за дверь, а Лю Цинге оставалось лишь пойти следом. Когда они добирались до северных коридоров, то встретили и мастера Учэня, который также потерял из виду Шэнь Цинцю и как раз шёл к ним. Так, втроём, они добрались до места, где ещё чувствовались отголоски духовной энергии лорда Цинцзин. Это был длинный, красочный коридор, стены которого пестрели разнообразными фресками. Факела здесь ярко освещали путь, сопровождая путников на каждом повороте. — Где ты, тварь, покажись! — Ло Бинхэ снёс первую попавшуюся стену, вертя головой с перекошенным от ярости лицом. — Сейчас же успокойся, Ло Бинхэ! — гаркнул на него Лю Цинге. — Заткнись, — вторил ему юноша и вновь разрушил ещё одну стену. — А-ми-то-фо, он пропал именно здесь, — двое разом развернулись к притихшему мастеру Учэню, который сейчас стоял напротив пустой стены, покрытой плесенью. Все трое непонимающе переглянулись и вновь уставились на стену. — Чего ждём? Давайте я разрушу её, учитель наверняка спрятан за ней! — Ло Бинхэ уже подошёл к стене вплотную и собирался нанести удар, как почувствовал, что его запястье схватили. — Постой, Ло Бинхэ, это необычная стена. Здесь обрываются не только поток энергии Шэнь Цинцю, но и все остальные. Будто стена и есть барьер. Думаю, если попытаешься её разрушить, то тебе вернётся своя же энергия, только в двойном размере. — Великий мастер Учэнь задумчиво перебирал свои чётки, внимательно осматривая стену. Ло Бинхэ вырвал из его захвата своё запястье и тоже посмотрел на неё, пытаясь сосредоточить своё восприятие на потоке энергии. — Да, ты прав, это барьер, — согласился полудемон и коснулся точки между бровями*, — что нам теперь делать? — Первый вариант, ждать, пока барьер сам спадёт, но придётся прождать очень много времени, второй же… Здесь бы очень помог Синьмо, — Ло Бинхэ отрицательно покачал головой, напоминая, что меч уничтожен. — Третий вариант? — спросил Лю Цинге. — Хозяин барьера откроет его изнутри. Ло Бинхэ в бессилии сжал руки в кулаки и грязно выругался, а Лю Цинге, переглянувшись с мастером Учэнем, заключил: — Нам остаётся один вариант — ждать. Шэнь Цинцю сможет справиться со своими проблемами, у него хватит на это сил, а пока… Не будем уничтожать Мавзолей и отзовём адептов. Похоже, что разрушений больше не будет, — он развернулся и вместе с Учэнем пошёл к выходу из северного коридора. Ло Бинхэ ещё постоял, прожигая стену испепеляющим взглядом, и в конце концов разжал свои руки. «Учитель сильный, он сможет справиться с этим», — подумал он, когда вышел из Священного Мавзолея Демонов в слишком жаркий и до боли беспощадный день. *** Шэнь Цинцю побоялся открывать глаза. Он проснулся совсем недавно и заметил, что находиться в лежачем положении, укрытый тёплым одеялом под самый подбородок, а под головой чувствовал мягкую подушку. Верхнего одеяния на нём не было, как и сапог, а также можно было предположить, что в помещении было темно, будто ночью. Однако он не слышал никаких посторонних звуков, кроме своего размеренного дыхания. Знаете, прекрасная перспектива оказаться в тёплой безопасной постели после пережитого ранее ужаса. «А может, я уже умер и это мой рай? В принципе в своей прошлой жизни я много мечтал о сне…» — вдруг рядом с его ухом послышался лёгкий смешок, от которого в жилах Шэнь Цинцю вся кровь застыла. — Ты же уже не спишь, так отчего не откроешь свои глазки, м? Учитель…* — последнее слово он произнёс нарочито медленно и так сладко, что стало тошно. Шэнь Цинцю теперь точно не хотел открывать глаза, но осознание того, что возле тебя лежит оригинальный Ло Бинхэ нельзя просто так игнорировать. Он резко перекатился на кровати и свалился на пол, запутавшись в одеяле. «Да лучше бы я умер…» — пронеслось у него в голове. — Что ты здесь забыл!? — прокричал Шэнь Цинцю и вперил леденящий душу взор в фигуру Ло Бинхэ, которая осталась лежать в кровати, сохраняя расслабленную позу. «Что я здесь забыл?!» — повторил про себя растерянный учитель и попытался выбраться из жарких объятий одеяла. — О, так вы сразу узнали меня, какая честь, право, я не достоин такого внимания от своего учителя… — Я тебе не учитель! — отрезал Шэнь Цинцю, всё ещё борясь с одеялом. Из-за волнения и небольшой сонности его руки стали непослушными и хватали совсем не тот край, который ему был нужен, а в комнате царила ночная мгла, в которой виднелись лишь размытые очертания вещей. — Ха-ха, давайте же я вам помогу, вы даже с одеялом справиться не в состоянии, — Бин-гэ медленно поднялся с кровати и, подойдя к свернувшемуся на полу учителю, стал вытаскивать того из-под одеяла. Шэнь Цинцю от такого обращения пробрал озноб. «Да лучше бы ты приковал меня к стене и истязал денно и нощно, нежели сохранял это своё притворное добродушие!» — он мысленно плюнул в лицо оригинального Ло Бинхэ и, когда одеяло было сброшено, отполз ещё дальше, в конце концов упёршись в небольшую тумбочку. — Неужели вы меня так боитесь, учитель? — проговорил Бин-гэ нежным и немного грустным голосом, но Шэнь Цинцю готов был поклясться, что сейчас в его глазах не нашёл бы ничего, кроме презрения! — Это твоих рук дело? — он решил не ходить вокруг да около, а напрямую получить ответ на свою догадку. — М? Что именно? — невинным голосом пропел Ло Бинхэ, медленно подползая к «своему» учителю, будто кошка, загнавшая мышку в угол, и готовая прыгнуть на неё в любой момент. Мышке осталось только уповать на свою удачу и ловкость. — В Священном Мавзолее Демонов… Это же ты делал те проходы? И… Ты завёл меня в свою ловушку? — Одна поправочка, вы сами в неё попались, учитель, — Бин-гэ уже был достаточно близко, чтобы Шэнь Цинцю мог различить холодный блеск его кошачьих глаз и хитрую улыбку. — Допустим, э-э-эм… — он начал водить глазами в поисках какой-нибудь тяжёлой вещи, но не нашёл ничего тяжелее своего собственного кулака, который не сможет попасть не то что в глаз Бин-гэ, он по неосторожности мог задеть своего же хозяина! — А ты и вправду совершенно другой Шэнь Цинцю, — внезапно серьёзным тоном произнёс Ло Бинхэ и резко встал, направившись в противоположный край комнаты. — Что ты… Ай!.. — его живот пронзила резкая боль. «Чёртова кровь демонов...», — Шэнь Цинцю повалился на пол и сжался в комок, терпя невыносимую боль. Он почувствовал, как на губах стало влажно и понял, что всё-таки прокусил их до крови. Бин-гэ стоял и, прислонившись к шкафу, с удовольствием наблюдал за тем, как тело учителя мучается в болезненных судорогах, а гордая жертва пытается заглушить свои крики. Всё его существо кричало о том, что нужно спасаться, а на подкорке сознания Шэнь Цинцю уже успел обвинить систему во всех его неудачах и обозвать самыми грязными ругательствами. Однако внезапно боль прекратилась, и от резкого перехода он не смог сдержать болезненный стон. Ло Бинхэ оскалился, не скрывая своего предвкушения. Он щёлкнул пальцами, заставляя зажечься красный фонарь, подошёл к съёжившемуся Шэнь Цинцю и, опустившись на колени, навис над ним, расставив руки по обе стороны от его головы. — Надеюсь учитель позволит этому недостойному ученику немного поразвлечься с ним? — учитель, понятное дело, не ответил и приготовился к своей скорейшей смерти от болевого шока, как вдруг почувствовал не боль, а… Возбуждение? Шэнь Цинцю распахнул глаза и надрывно вдохнул холодный воздух. Всё его тело заполнила горячая кровь, пальцы начали незаметно подрагивать, а низ живота скрутился в тугой узел. «Лучше б сразу убил», — пронеслось у того в голове. Его, конечно, не радовала мысль о постоянных истязаниях, но предстоящая перспектива устрашала его ещё больше, а вспомнив размер Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю уже распрощался со своей пятой точкой. Он припомнил, что Проклятие крови демонов также обладает и возбуждающим эффектом. Согласитесь, если Бинхэ мог разорвать внутренности в клочья или вызвать ужасающую боль одной только мыслью, то почему нельзя будет сделать обратного? Странно только, что Бин-мэй до сих пор не пользовался этой возможностью… В то время, как учитель погрузился в свои совсем не радужные мысли, Бин-гэ наслаждался видом трясущейся, теперь уже от возбуждения, жертвой, но ничего не предпринимал, а лишь сильнее нависал сверху, чуть касаясь грудью подрагивающего плеча. Шэнь Цинцю сходил с ума от того, насколько чувствительна стала его кожа. Он мог ощутить каждую складку на своей одежде, чувствовал прохладный шершавый пол под ним, и как волосы щекочут его шею и лицо, а также нависшего сверху Ло Бинхэ, вид которого вызывал страх, а вместе с тем дрожь по всему телу. Все пять чувств резко обострились, и от переизбытка впечатлений его голова шла кругом. От каждого неосторожного движения у него невольно вырывался стон. Шэнь Цинцю больше не мог этого выносить. — Прекрати… Это… — он приложил как можно больше усилий, чтобы сделать голос ровным, но в итоге конец фразы всё равно сорвался на надрывный вдох. Ло Бинхэ только усмехнулся, подув на горячее красное ушко, сдувая растрепавшиеся волосы. От одного этого действия Шэнь Цинцю поёжился и дернул головой, вызывая у Бин-гэ ещё один смешок. — Учитель… — прошептал он на ухо, плотнее прижимая возбуждённую жертву к полу, — вы хотите, чтобы я прекратил это? — Шэнь Цинцю под ним только сильнее сжался, что-то пробормотав сквозь сбившееся дыхание. — Учитель, скажите погромче, этот ученик не расслышал, — даже дурак поймёт, что он беспощадно издевается над ним! — Да, — прошептал Шэнь Цинцю, — хочу… — и приготовился к самому худшему сценарию, который не заставил себя ждать. «Из меня только что выдавили согласие на моё же изнасилование!» — это была последняя здравая мысль лорда Цинцзин перед тем, как его схватили сильные руки и перенесли обратно на кровать. Места прикосновений всё ещё отдавали жаром, а с губ слетали сдавленные вздохи. Ло Бинхэ снова навис над ним, только теперь они были лицом к лицу, и он смог рассмотреть влажные от слёз глаза учителя, в которых можно было различить и боль, и возбуждение, и злость, и страх, и, в конце концов, отчаяние. Ло Бинхэ не сдержался и всё же рассмеялся прямо в лицо Шэнь Цинцю, которого поглотила ярость от своего же бессилия. Он не мог даже ударить его в лицо! Однако смех вскоре прекратился, а Бин-гэ принялся самозабвенно распахивать халат учителя, круговыми движениями поглаживая его грудь и бока, отчего Шэнь Цинцю выгнулся, стараясь избежать этих нежных прикосновений. Он с силой сжал простыни над своей головой и запрокинул голову, вдыхая воздух через сомкнутые зубы, когда колено мучителя упёрлось в его пах, которого пронзило невыносимой болью, отчего учитель снова застонал. Его нижнее одеяние уже полностью спало, оголяя притягательные линии изящного стана. Ло Бинхэ немного отодвинулся, рассматривая представшую картину, полную пошлости и желания. Грудь Шэнь Цинцю быстро вздымалась и опадала от сбившегося дыхания; его сердце колотилось о грудную клетку, будто прося о помощи, а костяшки пальцев, сомкнувшихся на белых простынях, побелели, и лицом он уткнулся в перекат плеча, чтобы хоть как-то его спрятать. Бин-гэ всё же остался доволен результатом и раздвинул посильнее стройные ноги учителя, устраиваясь между ними. — Учитель, а вы знаете, что сейчас изменяете со мной своему возлюбленному? — Шэнь Цинцю бросил на него свирепый взгляд, но Ло Бинхэ только самодовольно ухмыльнулся и взял с прикроватной тумбочки флакон какой-то жидкости и, не слишком задумываясь, вылил её прямо в пах своей жертвы, отчего та вскрикнула и на кончике «самого дорогого у мужчины»* проступили белые капли. Шэнь Цинцю всё-таки заплакал от бессилия и солёные слёзы скатились с уголков глаз: ему теперь даже кончить не дают! Ло Бинхэ ухватился за него одной рукой и сильно сжал, проводя вверх-вниз, заставляя учителя мучиться от противоречивых чувств и желаний. Сам он хотел бы сейчас с силой вбить Бин-гэ в землю и избить до смерти, но Проклятье крови демонов заставляет желать его и таять от прикосновений! — В эту ночь я доставлю вам несравненное удовольствие, учитель, — прошептал ему на ухо Ло Бинхэ, обжигая шею горячим дыханием. Они пересеклись взглядами и на мгновение застыли, когда в следующую секунду лепестки их губ слились в жарком поцелуе.