Even after death, we'll be together...

Все коллеги прибывали в полном ахуе. Рустам, конечно, этому не удивился. На лице Рептилоида все ещё сияла улыбка, которая никогда не сходила с его губ. Тамби закрыл рот рукой от удивления. — Нихуя, — Масаев почти не матерился, но эта ситуация его вывела. Он обернулся на своих коллег и усмехнулся. — Нурлан, Лёха, можно задать вам пару вопросов? — не держав смех, спросил Тамби. Лёха оттолкнул от себя Нурлана и убежал. Сабуров окинул взглядом гримёрку. На него смотрели три пары любопытных глаз. Он сделал жест рукой, давая понять, что всем нужно замолчать. — Заткнитесь. Никаких вопросов, ясно? — и скрылся, побежав за Щербаковым. — Леша, остановись, пожалуйста, — Брюнет схватил за запястье Алексея, —Лёх, прости, пожалуйста. Это последнее, что я хотел сделать, — он внимательно посмотрел в глаза светловолосого парня. — Я правда не хотел. И... я очень надеюсь на то, что у тебя будет все хорошо, ты будешь счастлив, и у тебя не будет проблем. То, что ты сказал на улице, было, есть и будет правдой. Мы оба ведь так считаем. — Нурик, все хорошо, не волнуйся. Со мной все будет отлично. Я домой. Надо там ещё кое-какие дела закончить, — развернувшись, ответил Алексей. — До завтра, — он поспешно вышел из здания. Сабуров так и остался стоять в коридоре один, глядя вслед Щербакову.

***

Слёзы текли рекой, ком стоял в горле. Лёша быстро завёл машину и поехал. Домой. Где его тоже ждёт одиночество. Пробок на дорогах не было, как ни странно. Обычно всегда в такое время пробки, тем более в Москве. Он решил, что если так медленно ехать, то такими темпами приедешь аж завтра. Алексей втопил газу, так как на дорогах никого не было. По салону автомобиля разлилась мелодия звонка телефона. — Ну кто еще? На мобильнике высветилось имя контакта. «Нурик». Не отвлекаясь от дороги, Щербаков потянулся за смартфоном, но никак не мог его найти. — Сука, — прорычал мужчина себе под нос. Он посмотрел-таки вниз и потянулся за телефоном, еле управляя машиной, и даже не заметил, как вылетел на встречку. На дороге появился камаз. Ехал на встречу легковушке. Лёша выпрямился, поднёс телефон к ухо, ещё не ответил. Поднял глаза на дорогу. Попытался свернуть, но было уже поздно. Камаз слишком близко подъехал к машине Лёши, он бы не успел свернуть. Вспышка. А дальше ничего не было. Темнота.

***

Нурлан не был в курсе этого события, даже не догадывался. На душе было тяжело. Он просто сидел и прогонял текст для сольного концерта. В кармане джинсов зазвонил телефон. — Да, — ответом ему была тишина. — Алло, Тамби, что ты хотел? Говори быстрей, у меня репетиция, — раздражённо продолжил Сабуров. — Нур, Лёша… — голос Масаева дрогнул. — Он погиб. Вчера вечером в лобовом столкновении с камазом, когда ехал домой со студии. — Тамби, это уже слишком, и это ни капельки не смешно. Зачем вы так шутите? У юмора тоже есть границы, напомню тебе. Всё, Тамби, мне некогда говорить, — Нурлан хотел положить трубку, но его перебил Масаев. — Да, извини, тогда была шутка. Сейчас это не шутка, — он рвано выдохнул в трубку. — Мне не веришь – позвони Лене, Она все скажет. Пока, удачи тебе, — в трубке раздались долгие гудки. Нурлан рылся в телефонной книжке в поисках контакта Лены. Нашёл, поспешно набрал номер. — Алло, Лена. Что с Лешей? — взволнованным голосом спрашивает Сабуров. — Почему мне все говорят, что Лёша погиб? — из динамика вместо ответа послышался тонкий всхлип. — Лена..? — Нурлан... Лёша вчера погиб, это правда, — девушка отстранила телефон от щеки и, подавив очередной судорожный всхлип, приложила мобильный обратно. — Нурлан, извини, мне надо идти. — Да, да, конечно. Соболезную... — Сабуров сбросил вызов и уронил телефон. Внутри было гадко, очень гадко. К Нурлану подошёл администратор. — Ну что, мы скоро начнём, вы готовы? — не отрывая взгляд от документов, спросил администратор. — Концерта не будет, — процедил стендапер, подобрав телефон, и вышел из зала. А в мыслях все те моменты, которые сейчас так сильно ранят, что хочется буквально взвыть. Те моменты, когда Лёша приходил в больницу к нему, когда нежно поцеловал. Нурлану ничего не остаётся, кроме как сесть в машину и пялиться вникуда пустым взглядом, ощущая, как внутри рушится целый мир.