внеземной

К спине липнет влажная от пота футболка, и Чонгук передёргивает плечами, остолбенев посреди тротуара. Вперёди сияет что-то неясное, освещая полутёмную безлюдную улицу. Сердце стучит в груди, срываясь на бешеный галоп, ноги становятся ватными, непослушными, а всё потому что сквозь пульсирующий свет проступает силуэт. Чонгуку надо бы сойти с места и бежать без оглядки. Но вместо этого, он ступает ближе, с ледянящим душу спокойствием наблюдает за тем, как силуэт превращается в высокое нечто, одетое в какой-то костюм, который помешанный на комиксах мозг принимает за супергеройский. Не видно ни лица, ни волос. Сплошной чёрный материал, крепко обтягивающий тело. Чонгук захлёбывается дыханием, когда существо поднимает руку, поманив двумя пальцами к себе. Тут и штанишки намочить можно, а ведь Чон просто возвращался с тренажёрки, пытаясь успеть захлопнуть свою входную дверь до полуночи, потому что утром рано вставать, ведь первую пару по политэкономике никто не отменял. А тут… Нечто. Вот прямо отвал башки. Чонгук, словно зачарованный, слушается, сокращая между ними расстояние. Существо оказывается немного выше его, наклоняет голову, как будто пытаясь вглядеться хорошенько. У Чонгука, без шуток, вот-вот сердце остановится. Это контакт, боже. Четвёртая степень, да? Сейчас же никто не выбежит из-за угла и не прокричит: «Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера!»? Вблизи костюм выглядит чем-то средним между латексом и змеиной кожей. Возможно, Чонгук даже прикоснулся бы, но у него пока ещё мозги не совсем прокисли. Но… А можно сфотографироваться, да? А вы к нам с миром или так, проездом? Существо действует молниеносно, тыкает пальцем в самый центр лба, заставляя Чонгука свести глаза в кучку. Свет мигает, сияет ультрамарином. Пульсирует и вальсирует, Чонгук теряет связь с реальностью. Его голова запрокидывается, сумка с трениками и борцовками валится на асфальт, как и сам Чонгук, разметавший руки по сторонам, явно в надежде удержать равновесие. Смешно. И странно. Глаза сами закрываются. Твёрдость поверхности совершенно не ощущается, хотя должна, как минимум, шандарахнуть по темечку изо всех сил. Чонгук щурится, с трудом расцепляя увлажнённые ресницы. Вокруг ярко, как на ринге. Или как на сцене? Как-то ему выпало играть в школьной театральной постановке. То ещё воспоминание. — Очнулся? Человеческая речь режет слух. А голос говорившего привлекает внимание настолько, что Чонгук поворачивает голову, находя его источник, желая послушать что-нибудь ещё. Ну, просто так. Красиво же. — Нормально? Так, ладно. Нужно опустить то, насколько же Чонгук потрясён, увидев кого-то похожего на человека, сидящего… В кресле?.. За рулём?.. Только вместо автомобильных стёкол — металлический отлив обшивки и огромная старомодная карта с обведённым кружком, в центре которого сияет печатными буквами надпись: «Огайо». Парень… Парень же, да? Прослеживает взглядом его интерес, растягивая губы в замечательной прямоугольной улыбке. — Немного сбился с курса. Знаешь, так бывает. Но зато вот встретил тебя. Ты… — обрывает свою речь, чтобы заглянуть в блокнот, изрисованный розовыми сердечками. — Нашёл на улице, — поясняет, хитро подмигивая. — Иногда помогает в коммуникации. И ты… Классный, да, я не договорил. Чонгук мигает, глядя сначала на парня, потом на детский потрёпанный блокнот, потом на карту эту, а после на уйму мигающих кнопочек. Кстати, самой разнообразной формы. Некоторые отливают жёлтым, некоторые — красным. Чонгуку только сейчас приходит в голову животрепещущий вопрос: «Чёрт возьми, а где это я?». Неужели?.. Да быть того не может. — Я же не в космосе? — брякает он, испуганно вцепившись руками в подлокотники, и только сейчас замечая, что устроен в таком же кресле. Ещё и пристёгнут чем-то наподобие ремней безопасности. — Ну, типа… — О, хорошо, что напомнил, — оживляется незнакомец. — Я же должен был назвать тебе своё имя. Вообще, меня зовут Олли-Кимтеоксихуитл, но ты зови меня просто — Тэхёном. Ух уж эти традиции, — картинно закатывает глаза. — Наши предки были с вашей голубой планетки, построили здоровенный многогранный конус и улетели куда глаза глядят. Если честно, то я совершенно не понимаю, как с теми технологиями, что у них были, вообще удалось взлететь. Но не суть. Чонгук кивает головой как болванчик, на деле усваивая половину вывалившейся информации. Он поворачивается, уставившись в огромное… Лобовое стекло, да? И единственное, что видит — темноту и яркие росчерки. — А мы куда-то летим?.. — нетвёрдым голосом спрашивает он, напрягаясь всем телом. Тут-то и всплывают все воспоминания про опыты над людьми, гуманоидов по имени Алёшенька и прочей непроходимой хрени, из-за которой начинает болеть голова. — Сначала я хотел тебя просто покатать… — подаёт голос этот Олли-Кимто. Кимте… Пфу ты! Тэхён. — Но решил спасти. — Спасти? — переспрашивает Чонгук, начиная от нервов заламывать пальцы. Вот и страх появился, липкий холодный пот, учащённое сердцебиение. А ну как тентакли? Говорит-говорит этот Тэхён, а у него из-за спины: о-ба! Липкие присоски, которые в Чонгуковы штанишки нырнут. Чонгук, на всякий случай, ноги сдвигает, поджимая ягодицы. Он, конечно, за эксперименты и новизну, но это уже как-то слишком. — Ну да, — кивает Тэхён. — Ваша ж планетка, того, тю-тю. — Тю-тю?.. Как это: Тю-тю?! Куда?! — Ну, совсем тю-тю. Вы же про своё потепление мусолили, мусолили, да не вымусолили видно. Теперь всё — Hasta la siesta. Чонгук тянется к горловине футболки, оттягивая ворот. Чужой взгляд не заметить невозможно, но как-то, извините, не до этого. — Я немножко не понял, — прочищает он горло, заёрзав на месте. — Апокалипсис типа? — Ага. Судный день. Большой бада-бум, — лыбится Тэхён, хотя радоваться в принципе-то и нечему. Чонгук тяжело сглатывает, ощущая, как повышается давление внутри черепной коробки. — А как же я?.. — А что ты? Ты здесь, со мной. Я тебя спасаю, — отвечает Тэхён, на миг заглядывая в блокнотик. — Детка. Ладно, да. Отлично. Хорошо. Чонгук сжимает пальцами свои виски, прищуриваясь. — Мне нужно туда! — панически выкрикивает он. — Назад! Домой! У меня там мама-папа, бабушка и собака. А ещё друзья и в универ завтра надо! Нет, я не могу, возвращай меня обратно! — Куда? — хлопает глазами Тэхён. — Там же это, танцы на углях как бы. — Мне всё равно! Хочу обратно! Вези меня обратно! Немедленно! Чонгук чувствует, что теряет контроль. Он этого терпеть не может, и даже больше — отчаянно боится. От одной только мысли, что его мира больше нет… — Домой! Сейчас же! Тэхён смотрит на него слишком спокойно. Ещё и улыбается, иногда поглядывая на мигающие приборы. Тело его, всё ещё экипированное в защитный инопланетный костюм, блестит в странном холодном освещении. Видно лишь часть шеи, лицо и расхристанные кудрявые каштановые загогулины волос. Глаза у него, зараза, красивые. — Ну, ладно. Я могу помочь. Вернуть всё как было, то да сё. — Что значит, как было? Оно уже, да? Всё кончено?! — Это как посмотреть. Время странная штука. Сейчас же будущее твоей планеты зависит от тебя же, — деловито рассуждает Тэхён. — И я окажу помощь, правда. Отмотаю это самое время назад, кое-что изменю, подкручу… Ну, это детали, это неинтересно. Так ты готов? Да или нет? — К… Чему?.. — заикаясь, выдыхает Чонгук. — К поцелую. Вот если поцелуешь меня — я для тебя что угодно, правда. У Чонгука шарики за ролики заходят. Он тупо пялится на скалящегося пришельца, неосознанно облизывая губы. — М? Что думаешь? Готов целоваться? Вот чего-чего, а такого Чонгук не ожидал. Он пересмотрел уйму фильмов, сериалов, прочитал кучу комиксов и манги, но чтобы такое… Нет, такого сюжета нигде не было. — Часики-то тикают. Мы всё дальше отлетаем, время идёт… — медово тянет Тэхён, слегка нервозно постукивая длинными пальцами по подлокотнику кресла. — Ладно! — выпаливает Чонгук, дёргая ремни безопасности в стороны. Ни черта не получается. — Тут кнопочка, — помогает Тэхён, тыкая на что-то слева, чтобы враз освободить чужое тело от навязчивых пут. Чонгук вздыхает. Зачёсывает пятернёй волосы назад. Дерёт заусенцу на указательном пальце. Господи, да что он, с парнем не целовался ни разу?! Пф! — Только я люблю нежно, — словно насмехаясь, шепчет Тэхён, когда Чонгук наклоняется над ним, тяжело выдыхая. — А тебе не надо… — Здесь автопилот, всё схвачено. — Угу. Ладно, перед смертью не надышишься. Чонгук примеряется к чужим розоватым губам, прикрывая глаза от смущения. Прикосновение холодных пальцев к шее слишком неожиданно, как и язык, что рвётся в бой, пробираясь во влажность рта, едва только Чонгук объединяет их губы. Ладно-ладно, Тэхён целуется хорошо. Даже очень. Склоняет голову набок, чтобы было удобно, орудует языком, но не слишком слюняво. Приятно. Да так, что у Чонгука по загривку горячая волна скатывается, чтобы тут же осесть внизу живота. Ох, не к добру. Нельзя, неправильно. С этими мыслями, он отстраняется, сглатывая, когда видит распухшие губы и взгляд, что из карамельного превратился в глубокий винный. — Неплохо, Чонгук, неплохо. Мне понравилось. Повторим как-нибудь? — Эм, — мямлит тот, забегав глазами. — Мда… Возможно. Тэхён фырчит, а у Чонгука лампочка перед глазами загорается, заставляя разогнуться. — А откуда ты имя моё знаешь? — уточняет он, сужая глаза. — Ну так, — взмахивает руками Тэхён, и на миг кажется, что он тушуется, не зная, что ответить. — Высшая раса, сверхразум, развитые технологии. Мы всё о вас знаем, да. Чонгук отступает, неловко сваливаясь обратно в кресло. Да уж. Такого он даже после хорошей попойки не проходил. — Так ты… — А, да-да, — кивает Тэхён. — Сейчас будет с ветерком, пристегнись. Проходит не больше минуты, по крайней мере, так думается. Чонгук ступает на матушку-землю, готовый её расцеловать. Но… С поцелуями как-то… Не в этот раз, да. Тэхён топчется на месте, омываемый ярким светом. Выпятил нижнюю губу, но сразу же будто бы загорается изнутри, когда Чонгук к нему обращается. — А ты… Соврал, да? Этого… Бада-бума не было? — С чего ты взял? — Ну, — мычит Чонгук, сунув руки в карманы. — Странно это. Бада-бум. С чего бы именно сейчас? Тэхён внезапно смеётся. У него глаза превращаются в щёлочки, а щёки — в два наливных яблочка. Это мило, на самом деле. — Ага, раскусил, — размашисто кивает, пофыркивая. — И зачем?.. — Поцеловать тебя хотел, разве непонятно? Чонгук врастает в землю, потрясённый мыслью, что какой-то пришелец хотел его поцеловать. Сейчас уже будет сцена с тентаклями, да? — А, вообще, с неба откололся адаптер с нашей станции. Нужно было починить, — объясняет Тэхён. — Было скучно, вот и решил тебя прокатить. Жалко, правда, что так быстро, но мы ещё сможем наверстать. Я, кстати, частенько занимаю беговую дорожку по четвергам, так что… До следующего четверга… — хмурится, запуская руку за спину, показывая на свет божий вездесущий блокнотик. — Пирожочек. Свет меркнет. Где-то рядом орёт кот. Перед глазами всё ещё стоит прямоугольная широкая улыбка. Чонгук хлопает ресницами, замечая неподалёку свою брошенную сумку с трениками и борцовками. — Ну и ну, — неопределённо мычит он, чувствуя то, как покалывают до сих пор припухшие губы. До четверга, да.