Bring me a dream

Упорство было главной чертой Юрия. Окружала его, скрывалось в темных синяках под глазами и худобой, разбитых из-за частого катания ступнях и холодной постели в спальне. Прошло два года с тех пор, как Виктор и Юри отметили свадьбу, а кольца на их пальцах сияли еще краше, всем своим видом показывали приторное семейное счастье с типичными романтическими ужинами и нежными поцелуями перед тренировками. Плисецкий терпеть не мог, когда Виктора забирал с катка японец, и они улыбались так счастливо, что из-под ног уходила земля, оставляя только дрожь в коленях и чувство пустоты в животе (далеко не оттого, что Юра снова забыл пообедать). Усталость была большим секретом, преследовала тенью. Усталость от каких-то ненужных лекций в институте, куда Юра заявлялся только для галочки, чтобы деду на душе было спокойно, усталость от скрежета льда под новыми, между прочим, дорогими коньками, от звона медалей на шее. Он никому кроме Виктора об этом не скажет, и будет упираться до последнего, если кто-то предложит ему отдохнуть. «согрей меня 20:03» «У меня не получится приехать. 20:17» Естественно, никто не собирался и допускать мысли о том, что Виктор имел своего ученика. Как ни странно, даже вездесущая пресса не имела подобных предположений. Никто словно не мог сложить два плюс два: поздние возвращения домой, один номер в отеле во время одиночных выступлений, заметные покраснения на коленях Юры после душа в раздевалке. Если открыть их переписку, помимо рабочих моментов можно было запросто найти фотографии изогнутого впалого живота, ребер, округлых ягодиц или влажных губ. А может, что-то поинтереснее, что скрывалось за милыми отношениями молодой семьи, встревало между ними, то бесследно тая, то снова твердея, как первые сосульки. «я очень одинок 21:38» «? 21:40» «у меня никого нет и никогда не будет 21:43» «потому что ты один, а нас двое 21:43» «Юра. Ты выпил? 21:44» Вообще-то, пить алкоголь, будучи молодым фигуристом — дело гиблое. Но припадать к бутылке жадными глотками приходилось слишком часто из-за навязчивых мыслей о длинных пальцах и платиновых волосах, собственном сбитом дыхании и неуютных простынях какого-нибудь дешевого мотеля, где точно не найдут и не раскроют. Юра сделает все что угодно ради Никифорова — наденет платье, чтобы пощекотать фетиши, купить пару чулок, накрасить губы алой помадой. Юра может сесть на шпагат, да и вообще, будучи гибким от природы, творить что-то похлеще. Может держаться долго, до подрагивающих пальцев ног и вскриков, или быстро, ограничиваясь крепкой хватки пальцев на чужих широких плечах и томном дыхании. А Виктор просто привык получать все, что хочет, скрывать собственное «я», и вести себя как мудак. Пару раз он даже не снял с пальца кольцо, а у Плисецкого в эти моменты все переворачивалось изнутри, ныло и болело. «ребята угостили 21:56» «Мила? 21:57» «другие ребята 21:58» Плюсами алкоголя была возможность быстро уснуть, не выдумывая сказки о совместном сожительстве с широкоплечим Виктором, которому уже почти тридцать, не мечтая о совместном завтраке и таких же счастливых улыбках. А еще алкоголь снимал напряжение и заставлял забыть, что такое страх. И сейчас Юра может сделать все что угодно, будучи одним в квартире, не считая спящего кота на подоконнике. У него ужасно болела спина после неудачного падения на тренировке, но дойти до мази попросту нет сил. В свои девятнадцать он чувствовал себя выжатым лимоном, никому не нужной, забытой мягкой игрушкой. Темнота в окне давила, и пришлось включить светильник в углу комнаты, заставляя детские страхи отступить и исчезнуть. Уже не очень-то верится в наличие монстра под кроватью, с удовольствием хватающего за лодыжку. Больше верится в негативный исход, в добровольное прожигание юности на кого-то в разы старше. «Только не делай глупостей. Ты уже большой мальчик. 22:18» Наверное, сейчас они с Юри смотрят кино в одной постели? Или готовятся к сексу? Лежат в обнимку? Юра очень хотел узнать, но подавлял порыв подъехать к чужому дому, чтобы просто заглянуть в окно. Посмотреть на светлую гостиную, чистую кухню и двоих любящих друг друга людей. А потом вернуться в свою квартиру, с вечным соседом-котом и пустым холодильником. Питаться навынос удобнее, чем терпеть порезы от ножа на пальцах. «боишься, что я расскажу? 22:19» В рукаве Юры огромный козырь — ему нет необходимости удалять переписку с компроматом на великого чемпиона и его мужа-японца. Ему не сложно показать все фотографии с засосами и царапинами на бедрах, только единожды намекнув Якову о продолжительных отношениях с новым тренером. По щелчку пальца испортить карьеру и жизнь двадцатидевятилетнего красавца. «Что ты несешь. 22:20» «Юра, все хорошо? 22:53» «Я сейчас начну звонить. 23:00» «Возьми трубку. 23:18» Плисецкого разбудит звонок в дверь, и первое, что он делает — смотрит на время, резко схватившись за телефон и перевернув на пол пустую бутылку. Та с дребезгом разбивается о пол, шум отрезвляет и помогает отойти от глубокого сна. Заметив на дисплее телефона десять пропущенных, Юра соскальзывает с постели и бежит босыми ногами до коридора, открывая дверь и сталкиваясь с Виктором на пороге. Он в пальто и своем пидорском шарфе, серьезный и нахмуренный — но серьезность куда-то пропадает, когда их глаза сталкиваются. Холодно-голубой и изумрудно-зеленый. — Живой? Ну слава богу! Юра, зачем так пугать? — Зачем приехал? — Ночевать. Пустишь? — с улыбкой и без разрешения, Виктор заходит в коридор, снимая ботинки и оглядывая темную квартиру. Наконец-то чувствуя тепло в душе, настоящее, не фальшивое, оно разбегается по венам и перемешивается с кровью. Опуская взгляд на босые Юрины ноги, Никифоров недовольно цокает языком. — А Кацуки что сказал? — Что у тебя внезапно кран сломался и весь пол в воде. Юра переминается с ноги на ногу, взъерошивает волосы и закрывает, наконец, дверь. Наблюдает за тем, как проснувшийся кот трется о чужие длинные ноги и тянет губы в своеобразной улыбке. — Останься, пожалуйста, на завтрак.