Это было круто, хен

      Марк крутой. Хэчан пишет это на всех поверхностях, до куда достают пальцы. Школьные тетради исписаны именем Ли Минхена, на сумке Донхека кривовато выведено белым акрилом, на руках пестреют синими и черными чернилами надписи. Старшеклассник по уши в Марке.       По уши в его глазах, запахе, объятиях. Особенно, когда относительно потрепанная машина Ли останавливается за школой, из салона пахнет бензином, Марком и адреналином и Донхек ныряет туда рыбкой, погружаясь в будоражащие запахи. Втягивает носом, морщится от перенасыщения бензиновыми парами, тянет смущенно Минхена за воротник черной рубашки и утыкается в основание шеи носом. О да, то что надо.       Сложно сказать, кто из них сделал первый шаг. Марк — второй курс, бывший выпускник той же школы, что и младший Ли, гонщик, крутой парень, Хэчан — выпускной класс, мягкие вихры волос, щенячий взгляд и настоящий голод до прикосновений. Прикосновений Марка.             Донхек правда становится голодным до объятий, касаний, когда видит в радиусе доступа Марка. Перекатывает европейское имя парня, острое, резкое, как разворот визжащей шинами машины. Минхен звучит не так, Минхен звучит как карамельный латте, мягкий плед и медовые поцелуи. Донхек не может выбрать, что ему нравится больше, но с точностью может сказать, что ему нравится выбирать, кем сегодня с ним будет Марк Ли.       Последний урок заканчивается пронзительным звонком. Подготовительные занятия забирают все силы выпускников, не оставляя выбора что делать — идти домой, делать домашку и завалиться мешком спать. Хэчан старается не улыбаться слишком палевно, дабы избежать лишних вопросов. Сейчас голова старшеклассника явно забита не уравнениями и упражнениями.       Солнце клонится к закату, окрашивая небо в персиковый цвет. Чуть прохладный воздух наполняет легкие и Донхек счастливо жмурится, зарываясь носом в теплый шарф, как ни странно, стыренный у Марка. Лестница у входа в школу быстро пустеет, разговоры стихают, а ветер находит себе занятие, кружа опадающие листья. Парень поглядывает на экран смартфона, проверяя время.       Хэчан не спеша спускается, бредет вдоль территории школы, пряча руки в карманы пиджака. Осень только начала всерьез вступать в свои права, по утрам радуя немногих несильным морозом, отчего краснели уши и носы прохожих, а по вечерам подталкивая людей спешить домой, к теплу горячего ужина и чая.       Облетевшие листья хрустят под ногами, унося воспоминаниями в сладкие свидания, на которых Марк становится Минхеном. Минхеном, что заказывает легкий раф и вафли с медом своему малышу, кормит его и принимает из чужих пальцев кусочек, мягко обхватывая губами сладость, Минхеном, что слизывает с верхней губы Хэчана молочную пенку от кофе и целует сладко, пока никто в кафе не видит.       Мысли прерывает гудение автомобиля на обочине. Школьники давно разошлись, поэтому ни у кого не возникнет вопросов, к кому Хэчан садится в машину. Парень счастливо выдыхает на пассажирском сидении, кидает привычным движением назад рюкзак и звонко целует Марка в щеку. При таком старшем, облаченном в кожанку (которая не греет кстати, поэтому Марк позже обязательно полезет греться к Хэчану под форму), черную рубашку и такие же черные джинсы, хочется побыть капризным, ласковым. — Привет, Хэчан-и, — улыбается Минхен и заводит мотор. Машина мягко выезжает на дорогу.       Старшеклассник бубнит недовольно про занудную учительницу английского, рассказывает про забавный случай в столовой, пальцем выписывая непонятные фигуры на колене бойфренда. Донхек чувствует, как бедро Марка напрягается от прикосновений и лукаво улыбается. Ведет ладонью вверх, специально игнорируя пах, чтобы сильно не отвлекать от дороги. Минхен следит за юношей краем глаза, пока позволяя похулиганить, зная, что скоро за такую самодеятельность оторвется.       Машина заворачивает и останавливается. Оба молча сверлят друг друга взглядом, будто бы проверяя, кто первый сдастся.       И первым не выдерживает Хэчан, отводя смущенно глаза. Чтобы через несколько минут поднять их и увидеть быстро приближающееся к себе лицо Минхена. Старшеклассник вздрагивает, когда их кресла чуть отъезжают назад, чтобы было побольше места и руки хена тянут юношу на себя. Донхек развязывает шарф, откладывает его в сторону, поудобнее усаживаясь на коленях парня и — о, боги, он мечтал об этом несколько дней! — прижимается, ластясь. Марк теплый, приятно пахнет дезодорантом и клубничной карамелью, обнимает крепко, целуя в макушку. — Я досдал долги, так что ты теперь встречаешься с третьекурсником, — говорит Марк, целуя парнишку в ухо. Хэчан улыбается, поздравляя, и целует парня в уголок губ, дразня. Чуть дергает тазом, проезжаясь по чужому возбуждению своим, обтянутым школьными брюками.       Марк понимает, начиная стягивать с парня пиджак, жилетку и останавливаясь на полурасстегнутой белой рубашке. Смуглая кожа так контрастирует с белизной ткани, словно пряный латте с молочной пеной, который манит испить, почувствовать сладость на языке. И Марк пробует, наслаждается теплой манящей кожей шеи, слегка прикусывает, чтобы сразу потом лизнуть. Ли-младший покрывается мурашками, когда на влажный след попадает холодок воздуха. — Тогда ты захочешь взять этот подарок, — шелестит голос Хэчана. Щеки юноши окрашивает стыдливый румянец, когда он кряхтя, избавляется от брюк и белья, берет чужую ладонь в свою и ведет себе за спину. Пальцы Марка быстро находят дырочку и кружат у входа, дразня в ответ. Впрочем, внутри достаточно растянуто, что вскоре понимает Марк, ухмыляясь и мысленно гордясь своим маленьким Хэчан-и. — Какой развязный мальчик, — горячо шепчет Ли на ушко Донхеку и сжимает его задницу в ладонях, — ты трахал себя пальчиками, думая обо мне?       Парень морщится от этого наигранно развязного голоса, но подыграть хочется, поэтому начинает смущенно что-то лепетать, не забывая потереться стояком о чужой живот. Из бардачка извлекается смазка и презерватив, заныканные специально на «пожарные случаи». Донхек помогает раскатать по члену Марка латекс, лихорадочно облизывая губы и спешит вставить в себя такую желаемую плоть. Ли-младшего ведет от чувства медленной заполняемости, он запрокидывает голову, тихо стонет, едва размыкая губы и просит Марка двигаться. — О да, малыш, — тихо шепчет Марк, поддерживая юношу за поясницу и толкаясь в жаркое нутро бедрами, — ты такой узкий… Я сегодня еле высидел пять пар, чтобы сорваться к тебе…       Хэчан сдавленно мычит, зажимая себе рот ладошками. Шуметь в машине непозволительно, где-то там за тонированными стеклами ходят люди, хотя Минхен специально искал менее людное место. Парень закатывает глаза от удовольствия прошибающего позвоночник будто током, чувствует себя грязным и испорченным, но ему это нравится. С Марком все остро, хорошо до искр в глазах и дрожащих пальцев.       Блеск в глазах старшего будоражит, словно подсказывая как себя вести. Донхек несмело, успешно притворяясь невинностью с чертями отплясывающими канкан на дне зрачков, закидывает Марку руки за шею и притягивает к себе, утыкаясь в чужой лоб своим. Ресницами чувствуя дыхание Ли, Хэчан тянется за поцелуем, начиная самостоятельно двигаться. Марк прихватывает несильно зубами нижнюю губу парня, оттягивает, посасывая и целует жадно. — Нравится мой член? — голос Марка обжигает чувствительное ушко, на что Донхек несдержанно стонет в ответ. Старший перестает делать толчки, замирая в ожидании ответа. Эта игра нравится им двоим, нужно только довести партнера до пика, чтобы услышать желанный ответ.       Хэчан приподнимается, чтобы вновь ощутить, как член раздвигает податливые стеночки, как головка касается простаты, отчего по всему телу разряды удовольствия проносятся прямо в мозг. Но его останавливают чужие сильные руки, удерживая. — Малыш, ты еще не ответил, но так и быть я повторюсь: тебе нравится мой член? — Марк понижает тембр, оставляет засос на обнаженной ключице и покрывает поцелуями шею парня. — Нравится, — выдыхает судорожно Хэчан, сжимает внутри себя член и ехидно смеется в ответ на шипение старшего. О, это запретная техника Ли Донхека. В машине не очень удобно заниматься любовью, но Донхек сам маленький, аккуратный и вписывается в габариты настолько идеально, что Минхен только диву дается. — Тогда я оттрахаю тебя за те дни, что мы не виделись из-за учебы, — голос у Марка довольный донельзя и толчками срывается с темпа, насколько вообще подобная поза позволяет свободно двигаться. Лишь благодаря ответному напору Хэчан-и они достигают оргазма, каждый в своей манере: хрипящий и замирающий от вертолетиков в ушах и глазах Донхек, изливающийся семенем на чужую грудь и откидывающий голову Марк, жмурящийся до белых пятен. Старшеклассник обмякает в объятиях, ему плевать на испачканную рубашку и слезать с удобных бедер не хочется совершенно. — Есть хочу, — мямлит Донхек, подавляя зевок. Все-таки день сегодня выдался тяжелый. Это понимает и Минхен. Он тянется за влажными салфетками, запас которых кажется не иссякает с таким подвижным любовником, вытирает все пятна, насколько может и помогает парню одеться. Когда все застегнуто, приведено в порядок и Хэчан светит румяными щеками и довольной моськой, словно кот объевшийся сливок, Марк вновь заводит мотор и везет кормить свое маленькое хитрое чудо. — Это было круто, хен, — делится впечатлениями парнишка, уминая за обе щеки разом и картошку фри и огромный гамбургер, не забывая кидать влюбленные взгляды на Минхена. Ли-старший вздыхает, треплет Хэчан-и по волосам и обещает интересные выходные.