Влюблённый идиот

Последние учебные дни Казуичи постоянно пребывал в смешанных чувствах из-за бала. С одной стороны, он был абсолютно счастлив быть парой Танаки, но с другой — злился на себя за то, что это было не совсем свидание, а скорее встреча друзей. Всё было настолько плохо, что он стал ненавидеть слово «друг» как чуму, потому что каждый раз, слыша его, чувствовал насмешку над собственной глупостью. Утро перед вылетом выдалось довольно волнительным для всех учеников 77-го и 78-го классов. Все, мимо кого проходил Казуичи, готовясь к отъезду, были в приподнятом настроении. После завтрака ученики собрали свои вещи и выстроились перед академией, где их уже ждали два автобуса, чтобы отвезти всех в аэропорт. Госпожа Соня, которая всё организовывала, рассадила два класса по разным автобусам, и как только все расселись, они отправились к месту назначения. К изумлению Казуичи, их встретило высшее руководство, их пилот и экипаж, а также куча сотрудников службы безопасности, чтобы сопроводить всех к самолету. Он мельком подумал, всегда ли госпожу Соню так встречают, когда она куда-то путешествует. Их багаж забрал персонал и сразу же доставил к самолету, пока госпожа Соня коротко переговаривалась с пилотом. Затем студентов проводили к их частному самолету, где уже был установлен трап, и первые ученики начали посадку. От скуки Казуичи, ожидая своей очереди, начал осматриваться по сторонам. Так его взгляд встретился со взглядом Леона, и друзья на мгновение посмотрели друг на друга. Казуичи хотел поговорить с другом детства и уладить их ссору, чтобы они снова могли дружить, как раньше. Однако он не мог ничего сказать или даже сделать шаг к другу, и, похоже, Леон чувствовал то же самое, потому что отвернулся и зашел в самолет, как и все остальные. Это было удручающе и больно — осознавать, что Казуичи ничего не может сделать, чтобы восстановить их дружбу. Чувствуя поражение, он тоже поднялся на борт, следом за ним зашли Танака и госпожа Соня. Зайдя в самолет, Казуичи не поверил своим глазам. Внутри всё выглядело совсем не так, как в самолетах, к которым он привык. Скорее это напоминало чью-то дорогую и хорошо обставленную гостиную. Сиденья больше походили на кресла, и в этом самолете даже были диваны; никаких тесных и неудобных кресел, которые Казуичи возненавидел, когда они с Танакой ездили в отпуск прошлым летом. У некоторых мест стояли столики, чтобы пассажиры могли комфортно поесть и поговорить с другими людьми. — Это ваш самолет? Он выглядит круто. — спросил Казуичи с благоговением, пытаясь охватить взглядом всё сразу. Если выпадет время, нужно будет осмотреться. — Это самолет моих родителей; и большое спасибо, — хихикнула госпожа Соня. — Может, поищем места? — спросила она затем своих двух друзей. Оба кивнули, и как только троица хотела пройти дальше в самолет, один из членов экипажа остановил Танаку. — Прошу прощения. Вам придется поместить ваших животных в клетки. Нельзя позволять им бегать по салону, — стюардесса указала на Чу-Г, которая счастливо устроилась на руках у хозяйки, в то время как несколько его хомяков выглядывали из одежды Танаки. Казалось, стюардесса была слегка ошарашена, увидев животных на борту, и Казуичи мог только представить, какова была бы ее реакция, увидь она остальных хомяков, которые в данный момент прятались внутри одежды Танаки и самого Казуичи. Прежде чем стюардесса успела заметить Сан-Д, выглядывающего из нагрудного кармана Казуичи, он небрежно отвернулся. Танака посмотрел на стюардессу с абсолютным возмущением от приказа запереть его любимых животных на долгие часы. — Злобный дух! Я ни за что не заточу моих адских тварей в какую-то темницу! Прежде чем конфликт между Танакой и стюардессой успел разгореться, госпожа Соня вмешалась. — Всё в порядке. Ему разрешено брать этих животных с собой. Несмотря на устное разрешение госпожи Сони на присутствие животных в пассажирском салоне, стюардесса не была до конца убеждена, что это хорошая идея. — Прошу прощения, что говорю это, но эти животные, особенно хомяки, могут разбежаться и создать угрозу для нашей безопасности. — Он Великий животновод, так что его животные ни за что не разбегутся, — вмешался Казуичи, а затем взял Танаку под руку. — Пойдем, поищем места, — мягко потянул он Танаку за собой, и госпожа Соня последовала за ними, оставив стюардессу стоять на месте. Не было сомнений, что хомяки не разбегутся без разрешения Танаки. С Чу-Г дело обстояло немного иначе, однако, поскольку она была на поводке, она не могла уйти, так что, надо надеяться, проблем с ней не возникнет. — Мы можем сесть здесь, — госпожа Соня обогнала друзей и села на то, что выглядело как диван со встроенными ремнями безопасности. Казуичи и Танака сели рядом с ней, и Танака посадил Чу-Г к себе на колени до начала полета. Когда все расселись, а багаж был загружен, пилот снова появилась, поприветствовала всех студентов и произнесла короткую речь, после чего извинилась и вернулась в кабину готовиться ко взлету. Казуичи задавался вопросом, сможет ли он позже зайти туда и посмотреть, как всё устроено. Он был уверен, что госпожа Соня разрешит, но всё зависело от того, как он будет себя чувствовать. Стюардессы начали давать те же инструкции по безопасности, что и в прошлый раз, когда Казуичи летел на самолете. Все студенты сделали, как им было велено, и пристегнулись, как им показали. Как только Казуичи застегнул ремень, он уже начал чувствовать легкую тошноту только от мысли о том, что должно было произойти. Прошло несколько минут, и из динамиков прозвучало последнее объявление: пилот сообщила, что они начинают полет, и как только она замолчала, самолет медленно тронулся с места, затем набрал скорость и, наконец, оторвался от земли. Если говорить прямо, для Казуичи это был ад. Через несколько минут лампочки, призывающие всех пристегнуться, погасли, позволяя всем свободно передвигаться по салону, чем все студенты и персонал незамедлительно воспользовались. Танака, сидевший между Казуичи и госпожой Соней, посадил Чу-Г на пол и привязал ее поводок к ножке стола, чтобы она не могла далеко уйти от него. Затем он повернулся к своему другу: — Укротитель механизмов, как ты себя чувствуешь? Вместо ответа Казуичи просто позволил себе упасть на тело Танаки и прижался к нему. — Догадайся… — Он уже чувствовал себя отвратительно. Взлет и посадка были худшей частью полета, а всё, что между ними, было просто неприятно. — Было бы мудро, если бы ты попытался отдохнуть, как ты делал в прошлый раз, когда мы летели на самолете, — пробормотал Танака, слегка смущаясь от того, что Казуичи прижимается к нему. Однако он не оттолкнул его, так как уже знал, насколько сильной может быть укачивание Казуичи. — Я так и планировал, — Казуичи не спал почти всю прошлую ночь, чтобы без проблем заснуть сейчас. Закрыв глаза, омега позволил окутать себя запахом альфы рядом с собой, и через некоторое время начал засыпать. Казуичи понятия не имел, сколько проспал, но когда проснулся, на улице уже начинало темнеть, а некоторые другие ученики спали. Было тихо, лишь кое-где слышались тихие разговоры между бодрствующими студентами. — Укротитель механизмов, как ты себя чувствуешь? — Танака посмотрел на него, когда Казуичи сел. — Всё еще как в аду… — ответил Казуичи, протирая глаза. Ему действительно стоило перестать спать, не снимая линзы, потому что глаза всегда щипало после пробуждения. — Мне жаль это слышать. Однако, возможно, тебя обрадует, что этот самолет скоро пойдет на посадку, так что тебе осталось продержаться совсем немного, — сообщил ему Танака, что было обнадеживающе для Казуичи. Чем быстрее он покинет этот самолет, тем лучше для него. — Я собирался разбудить тебя через некоторое время, чтобы ты мог попытаться что-нибудь съесть. Ты ничего не ел с утра. Раз Танака упомянул об этом, Казуичи действительно почувствовал голод, несмотря на тошноту. Можно попробовать съесть немного, учитывая, что сегодня они прибудут в замок слишком поздно, чтобы ужинать там. Кивнув в знак согласия, он подозвал одну из стюардесс и попросил еды. К счастью, Казуичи смог удержать в себе съеденное до конца полета, и когда они наконец приземлились в главном аэропорту Новоселика. Когда они покинули частный самолет, ноги у Казуичи были ватными, как и в прошлые разы, когда он путешествовал самолетом. Группу снова встретило высшее руководство, служба безопасности и, как показалось, персонал замка, в котором жили Неврминды. Студентов доставили к набору очень дорогих машин, и их снова разделили. Казуичи должен был ехать в одной машине с Танакой и госпожой Соней по просьбе принцессы. Чтобы немного успокоить желудок, Казуичи остался на свежем воздухе на несколько минут, намереваясь побыть там, пока персонал грузит их багаж. Пока он ждал, к нему подошла Койзуми. — Сода, можно тебя на минуту? — она подошла к нему. Услышав одноклассницу, Казуичи повернулся к ней. — Ага, конечно. В чем дело? Койзуми показала на свою камеру. — Я хотела сказать, что сфотографировала тебя и Танаку, когда вы спали. Вы выглядели такими умиротворенными, что я не смогла удержаться, надеюсь, ты не против. — Сфотографировала? Я не против, — по крайней мере, Казуичи так думал, но не был до конца уверен, так как не знал, что именно она запечатлела. — Можно посмотреть фото? — Конечно, без проблем, — ответила Великий фотограф и нажала несколько кнопок на камере, пока экран не засветился и не появилось фото. На нем был изображен Казуичи, мирно спящий и положивший голову на плечо Танаки, в то время как многочисленные животные, которых взял с собой животновод, дремали на них обоих. Однако то, что привлекло взгляд Казуичи, была рука Танаки, обнимающая спящего за талию. Застенчиво теребя пальцы, Казуичи посмотрел на Койзуми. — Могу я потом получить копию? — Конечно, — улыбнулась Койзуми. — Я просто спрошу у Танаки, не против ли он быть на этом фото, — добавила она и направилась к машине, в которой вышеупомянутый альфа уже сидел вместе с госпожой Соней. Через несколько мгновений один из водителей крикнул по-английски: «Весь ваш багаж загружен, пожалуйста, садитесь в машины, чтобы мы могли сопроводить вас всех в замок». Немногие студенты, все еще находившиеся снаружи, подчинились, и все сели в свои назначенные автомобили. После еще одной поездки, доведшей Казуичи до предела, машины миновали величественные ворота, и госпожа Соня указала на лобовое стекло. — Это замок Новоселик, дом моей семьи на протяжении многих поколений. Оба студента посмотрели мимо водителя в окно. Перед ними возвышался огромный замок, и его огни освещали небо. Это выглядело как сцена прямо из фильма, и, по мнению Казуичи, не хватало только эпической музыки. — Ты там живешь? — он указал на гигантский замок. Даже если в прошлом Казуичи, мечтая о принцессе, и представлял себе такой огромный замок, сейчас, увидев его в реальности, это казалось нелепым. Увидев ошеломленную реакцию друга, госпожа Соня хихикнула. — Да. Всё от ворот, которые мы только что миновали, до замка и двора позади него — это мой дом. От ворот, которые они только что проехали? Между ними и замком было как минимум пять-десять минут ходьбы, и это, по идее, только их передний двор? Наконец прибыв, машины начали останавливаться перед входом в замок, и, казалось, дворецкие и горничные начали открывать двери для всех студентов, в то время как еще больше персонала немедленно начало разгружать багаж и заносить его в замок. Казуичи чувствовал себя знаменитостью из-за всего этого особого обращения. Все студенты вышли из машин, и когда они это сделали, из парадного входа замка вышла пара. — Соня, дорогая. Замечательно тебя видеть, — молодая на вид альфа-женщина заговорила по-английски, подходя к ней и обнимая. Она выглядела точно так же, как госпожа Соня, только с чуть более дикими каштановыми волосами, в отличие от гладких светлых волос госпожи Сони. Однако омега-мужчина в очках обладал такими же волосами, как у госпожи Сони. Эти двое должны были быть ее родителями, королем и королевой Новоселика. — Мне ужасно жаль, что мы не смогли встретить тебя лично, дорогая, но у нас так много гостей, о которых нужно заботиться, — добавил мужчина, также на их родном языке, и обнял госпожу Соню. — Это ничего, я понимаю, — счастливо улыбнулась госпожа Соня. Затем она повернулась к Танаке и Казуичи, которые оба стояли чуть в стороне, опасаясь находиться прямо рядом с королевскими особами, и указала на них. — Это Казуичи Сода и Гундам Танака, мои два лучших друга, о которых я вам рассказывала. Пара посмотрела на двух парней и дружелюбно улыбнулась. Альфа-женщина заговорила первой. — Приятно познакомиться с вами двумя. Я Франциска Неврминд, мать Сони, а это Никлас, мой супруг. — Приятно наконец увидеть лица, соответствующие именам, — добавил к этому господин Неврминд. — Соня часто рассказывала о вас двоих и всех ваших других одноклассниках. Танака слегка поклонился. — Мне также приятно встретить создателей Принцессы Тьмы. Королевская пара выглядела слегка озадаченной тем, что сказал им Танака, поэтому Казуичи перевел странную манеру речи Танаки на язык, понятный нормальным людям. — Он говорит, что тоже рад познакомиться с вами, ваши королевские высочества. Госпожа Неврминд коротко хихикнула при этом. — Соня рассказывала нам о его очаровательной манере говорить. Но она очень подходит тому, кто обладает такими силами, о которых рассказывала Соня. — В любом случае, вы все, должно быть, устали, — сказал затем господин Неврминд. — Нам всем стоит зайти, чтобы вы могли отдохнуть этой ночью. Все согласились и вошли в замок. Родители госпожи Сони направились к двустворчатым дверям и приветствовали каждого проходящего мимо студента, как было у них заведено. Все студенты собрались в огромном вестибюле, чтобы им распределили комнаты, и Казуичи был поражен той роскошью, что была вокруг. Он чувствовал себя совершенно не на своем месте. Госпожа Соня осталась с родителями и разговаривала с ними, когда один из дворецких подошел к ним и что-то сказал. Когда он закончил, все они выглядели слегка шокированными тем, что сказал дворецкий, и начали что-то обсуждать. Закончив разговор, госпожа Соня подошла к своим школьным товарищам. Она выглядела обеспокоенной. — Эм, всем. Меня только что проинформировали о небольшой проблеме касательно ваших комнат. — Все студенты разом повернулись к ней и начали переговариваться, гадая, что случилось. — Мой старший дворецкий сообщил мне, что у нас больше гостей, чем я знала, и теперь нам не хватает четырех комнат. Не возражаете ли некоторые из вас, возможно, поделить комнаты? Услышав эту новость, студенты снова начали обсуждать перспективу деления комнат с кем-то и кто с кем мог бы делиться. Хината вызвался первым: — Мы с Изу будет делить. — Камукура кивнул на это, и так была решена первая пара. Однако было немного удивительно, что Хината не делит комнату с Комаедой. — Махиру и я тоже можем делить, — радостно сказала Сайонджи, прижимаясь к рыжеволосой, и та согласилась. — Для меня это не проблема. Это как ночевка. Теперь подняла руку Асахина: — Мы с Сакурой тоже решили делить комнату, так что нужны еще две. Студенты начали обсуждать, кто будут последние двое, когда Леон указал на Ишимару и Оваду: — А вы двое не можете поделить или типа того? — Что? Нет, не можем! — немедленно отказался Ишимару. — Это неподобающе для немеченых омеги и альфы делить комнату. То же самое касается вас двоих! — он указал на Асахину и Огами, которые также были альфой и омегой. — Какое тебе дело? Мы с Сакурой часто ночуем друг у друга, и что с того? — пробормотала Асахина, раздраженная обвинениями старосты. Ишимару уже собирался ответить, когда вмешалась госпожа Соня: — Пожалуйста, не ссорьтесь. Я благодарна Асахине и Огами за то, что они готовы делить комнату, даже если я обещала вам всем отдельные комнаты. И ничего страшного, если Ишимару не хочет делить с Овадой; мы не будем никого принуждать к тому, к чему они не готовы. — Затем она окинула взглядом школьников, и ее глаза остановились на Казуичи и Танаке, которые стояли рядом друг с другом. — Танака, Сода, вы двое не согласились бы делить комнату? Оба студента мгновенно покраснели от просьбы подруги и начали лепетать что-то, отдаленно не напоминающее ответ. — Да ладно вам, просто сделайте это, чтобы мы могли наконец поспать, — устало приказал Кузюрю. — Мы все знаем, что вы двое уже ездили в отпуск вместе, так что спокойно можете делить комнату, не пытаясь убить друг друга. Хотя Казуичи не понравилось, как его друг это сказал, доля правды в этом была. Они с Танакой действительно ездили в отпуск вместе и жили в одном доме неделями, и спали в одной кровати в разных случаях без каких-либо последствий. Так что, наверное, ничего страшного, если они поделят комнату, и все смогут отдохнуть, что Казуичи было очень нужно после долгой поездки. — Ты не против делить? — Не думаю, что это должно стать проблемой, если это решит затруднительное положение, в котором сейчас находятся наши хозяева. Особенно учитывая, что они берут на себя все наши расходы на эту поездку, — ответил Танака, тем самым соглашаясь быть частью последней пары, которая будет делить комнату. — Спасибо вам всем за это, — госпожа Соня всплеснула руками. — Простите за эти неудобства для вас. Теперь, когда с этим разобрались, персонал наконец смог проводить всех студентов в отведенные им комнаты. Казуичи и Танаке дали по ключу от их комнаты, и когда они вошли, Казуичи испугался, что его глаза выпадут от того, как сильно они расширились при виде роскоши их комнаты. Огромные картины висели на стенах, вся мебель была покрыта искусной резьбой, у них была своя ванная, огромные окна с видом на сады и огромная кровать размера «king-size». И тут Казуичи заметил. В комнате была только одна кровать. Это значило, что им с Танакой нужно было не только делить комнату, но и делить кровать. Эта мысль даже не приходила в голову Казуичи, и, судя по покрасневшему лицу Танаки, он тоже об этом не подумал. — Ну… — Казуичи почесал затылок. — Думаю, сейчас уже поздно менять решение о том, что мы делим. — Полагаю, что так, — согласился Танака с Казуичи. — Слуги этого королевства уже доставили наш багаж в эту комнату. Несмотря на то, что оба согласились делить комнату, в воздухе все еще висела неловкая атмосфера. В отличие от других разов, когда они делили кровать, это никогда не было дольше одной ночи. Теперь им предстояло делить её несколько дней. Хорошо, что Казуичи был слишком измотан, чтобы зацикливаться на этом факте. Его беспокоило в основном легкое смущение, не более того, так что в данный момент это было легко игнорировать. — Я в ванную, так что увидимся через минуту, — объявил Казуичи и пошел в примыкающую ванную. Он уже заметил, что всё в Хоупс Пик было чрезмерно роскошным, но это было ничто по сравнению с этой гостевой комнатой в замке. Она действительно подходила для размещения королевских особ. Воспользовавшись туалетом и вымыв руки в раковине, взгляд Казуичи упал на большое зеркало перед ним, и он увидел свои собственные два глаза, смотрящие на него. Свои собственные глаза в цветных линзах, которые он не мог носить несколько дней подряд без перерыва. Теперь у него была проблема. В какой-то момент ему придется их снять, а это значит, что Танака увидит его естественный цвет глаз и его очки. Что ему теперь делать? Никто не видел его без линз годами, и Казуичи хотел, чтобы так и оставалось. В конце концов, у него не было особого выбора. Если он попытается носить линзы так долго, он может навредить себе, так что об этом не могло быть и речи. Теперь, когда он серьезно задумался об этом, он не мог поверить, что Танака станет хуже о нем думать из-за того, что он на самом деле выглядит так скучно и похож на кого-то другого. Танака был не из тех, кто плохо думает о ком-то из-за внешности. Так что, возможно, он мог бы позволить своему лучшему другу увидеть себя таким, какой он есть на самом деле, а не таким, каким он представлял себя миру. Однако от этой мысли его грудь не переставало сжимать. Кивая себе в знак ободрения, что Танака не будет смеяться над ним, увидев глаза, которые Казуичи так ненавидел и прятал от мира, он снял линзы, погружая свой мир в размытость. Осторожно держа их в одной руке, Казуичи отпер дверь, медленно открыл ее и вышел из ванной. Он мог различить Танаку, сидящего на полу со своими питомцами спиной к Казуичи. Так быстро, как только мог идти, плохо видя, Казуичи направился к своему чемодану и начал искать контейнер для линз и очки. Немного пошарив, он нашел сумку, в которой они лежали. Он аккуратно положил линзы в контейнер, затем убрал их обратно в сумку. После этого он достал футляр с очками и надел их, снова обретя четкое зрение. Осторожно он посмотрел туда, где сидел Танака, и увидел, что тот уже переоделся, пока Казуичи был в ванной. Переодеться было бы хорошей идеей, чтобы измученный парень мог спать, не ворочаясь. Роясь в чемодане, он искал свою пижаму. Хорошо, что он решил взять ее с собой, а не спать в футболке и трусах, как обычно. Это сделало бы совместный сон немного более неловким. Встав с пола, Казуичи переоделся. Он мог положить свои вещи в шкаф на следующий день, так как было поздно и он хотел отдохнуть. Танака тоже еще не удосужился ничего распаковать, кроме вещей, которые взял для своих питомцев. Казуичи как раз натягивал футболку через голову, когда Танака встал с пола, чтобы лечь спать. Делая это, он мельком увидел Казуичи. — Укротитель механизмов, я не знал, что тебе нужны очки, — прокомментировал Танака с легким удивлением при виде очков, садясь на кровать. — Ну, обычно я ношу линзы, — прокомментировал Казуичи и начал чувствовать себя еще более неуютно, чем в начале. Он едва мог смотреть на Танаку и боялся плохой реакции с его стороны. Избегая любого зрительного контакта, Казуичи подошел к другой стороне кровати. Но он чувствовал на себе взгляд Танаки. Когда он сел на кровать, он все еще смотрел в сторону, и осознавал, что глаза Танаки на нем. Было тихо, и воздух между ними казался напряженным. Кровать слегка скрипнула, когда Танака повернулся всем телом к Казуичи. — Сода, если ты чувствуешь себя неуютно, деля со мной это пристанище, то я могу спросить одного из других смертных, не могу ли я остаться в их комнате. Я не хочу заставлять тебя делать то, что тебе некомфортно. — Что? — Казуичи повернулся к Танаке, не думая. — Я первый согласился делить комнату, так с чего бы мне вдруг быть против? Танака не ответил на вопрос и снова посмотрел на Казуичи с легким удивлением. — У тебя карие глаза, — констатировал он, заставив Казуичи вздрогнуть и отвернуться. — И что с того? У тебя проблемы? — огрызнулся Казуичи. Он не хотел звучать так враждебно, но не мог остановить себя в тот момент. — Конечно, у меня нет проблем с тем, что у тебя карие глаза, — спокойно ответил Танака, несмотря на то, как Казуичи на него набросился. — Однако я хотел бы спросить, почему ты вдруг ведешь себя так странно? Казуичи глубоко вздохнул и попытался снова успокоиться, но все еще сжимал руки в кулаки до побелевших костяшек. Он был на пределе, даже больше, чем считал возможным. Может, потому что ему и так было хреново после полета? Или потому что это был Танака, который видел его таким, и он боялся, что Танака будет относиться к нему иначе, как и все остальные, кто принимал его только после того, как он изменил в себе всё. — Прости, что набросился на тебя. — Это ничего. Даже самый уравновешенный смертный может иногда потерять самообладание, — успокоил его Танака. — Но не мог бы ты сказать мне, что терзает твой разум? Еще несколько минут назад ты казался вполне нормальным. — Это ничего, так что не волнуйся, — солгал Казуичи. Он не хотел говорить об этом. Не сейчас, никогда. Это был просто глупый цвет, и говорить тут не о чем. Танака приподнял несуществующую бровь в ответ на это. Он прекрасно видел ложь другого, что было несложно, учитывая, насколько она была очевидной. Казуичи никак не мог чувствовать себя нормально, сидя так напряженно, что мышцы начали болеть, а голос звучал хрипло от сдерживаемых эмоций. — Разве не ты говорил мне открываться своим союзникам, если меня беспокоят проклятия этого мира? Так что, пожалуйста, скажи мне, что не так, Сода, чтобы я мог помочь тебе преодолеть твою боль, — Танака говорил таким мягким голосом, что Казуичи было почти больно молчать о том, что творилось в его голове годами и то и дело всплывало, чтобы преследовать его. — Я ненавижу так выглядеть, понятно? Я выгляжу как неудачник и чувствую себя неудачником всякий раз, когда вижу себя таким, какой я на самом деле! — вырвалось у него. — Из-за моих дурацких карих глаз и черных волос все сразу знали, какой я неудачник и слабак, поэтому я изменился в того, кто выглядел круто и уверенно, а не в какого-то тупого ботаника в очках, который выглядел точь-в-точь как его отец, который, блин, издевался над ним всю жизнь! — Его тело тряслось, и Казуичи пытался сдержать слезы, готовые пролиться. Он никогда никому не рассказывал своих мыслей, и когда его спрашивали, почему он изменился, он просто говорил, что ему так больше нравится. Он никогда не говорил никому правды, что чувствовал необходимость сделать это, чтобы другие приняли его и чтобы не видеть своего отца всякий раз, когда смотрел на собственное отражение. Танака смотрел на Казуичи, и меньший парень чувствовал себя уязвимым после своей короткой вспышки. Он понятия не имел, что Танака сейчас о нем думает. Лицо альфы не давало подсказки, потерял ли он уважение к Казуичи или нет, и лицо Казуичи вытянулось. Бесконечно нежно рука Танаки снова подняла голову Казуичи и заставила его посмотреть на него. — В твоей внешности нет ничего постыдного. Неважно, дразнили ли тебя другие смертные за такую глупость, и тебе не нужно испытывать никакого смущения. Это те смертные были неправы, а не ты. Они слабы и пытались принизить тебя, чтобы почувствовать что-то вроде ложного превосходства над тем, кто на самом деле имеет большую ценность, чем они, — сказал ему Танака с такой уверенностью, что Казуичи показалось, будто он может поверить ему в этом, сам не зная почему и даже не сомневаясь. Танака продолжил говорить тем же мягким и уверенным голосом, который, казалось, никогда не мог бы ему солгать. — И то же самое касается твоих природных цветов. То, как ты выглядишь, не определяет, кто ты есть; это определяют твои поступки. Всякий раз, когда ты смотришь на свою природную внешность, ты смотришь не на демона, который тебя породил, а на себя; на Казуичи Соду, Великого механика и моего ближайшего союзника. Слезы, наполнившие глаза Казуичи, начали падать. — Прости за это, — пробормотал он и быстро вытер их. — Не нужно извиняться, — Танака протянул ему салфетку. — Похоже, эта неуверенность терзала твой разум много лет, если я прав? Так как Танака был прав, Казуичи кивнул. — Ага… Я всегда был мальчиком для битья для всех из-за этого и всегда был слишком слаб и напуган, чтобы что-то с этим сделать. Много лет назад я увидел, каким популярным был Леон, и подумал, что хочу быть таким, как он; крутым и уверенным в себе. И вот однажды летом я взял все деньги, которые накопил, работая в веломастерской, купил краску для волос и линзы, чтобы полностью изменить себя. И как только я вернулся в школу, все мои одноклассники начали относиться ко мне по-другому, и я почувствовал, что могу хоть немного дистанцироваться от отца, потому что больше не выглядел как его младшая версия. Пока Казуичи говорил, Танака молчал и слушал другого. Было приятно говорить о своих проблемах с кем-то, кто готов был слушать и не осуждал его ни за что. Ни разу в жизни Казуичи не чувствовал, что может рассказать кому-то об этом, боясь возможной реакции друзей и того, что его доверие предадут, поэтому он молчал. — Должно быть, тебе было тяжело всегда стоять на поле боя в одиночку, однако это лишь доказывает, насколько ты силен на самом деле, — Танака гордо улыбнулся. — Ты смог пробиться через все эти тяготы и никогда не впадал в отчаяние. Ты не слаб, Казуичи Сода. Ты один из сильнейших смертных, которых я когда-либо имел удовольствие встречать, и твои силы, возможно, даже соперничают с моими. — Услышав это, Казуичи улыбнулся, но когда Танака продолжил говорить, он вместо этого начал краснеть. — И хотя мое мнение, возможно, не так много значит в этом вопросе, я должен признаться, что цвет твоих глаз нравится мне так же, как и цвет, который ты выбрал носить. Так что нет нужды прятать их в тех случаях, когда ты этого не хочешь. — Спасибо, Танака, — пробормотал Казуичи и посмотрел на сильно смущенное лицо Танаки. Так же, как и Казуичи, Танака не носил свои красные линзы в этот момент и сейчас смотрел на него своими естественными серыми глазами. — Н-не за что, — прочистил горло Танака. — Но сейчас нам обоим стоит отдохнуть этой ночью, чтобы завтра мы были во всеоружии. — Хорошая идея. Быстро проверив спящих животных и выключив свет, Танака присоединился к Казуичи в их постели, и оба студента мирно заснули после этого долгого и утомительного дня. В ту ночь Казуичи, как это часто бывало, видел во сне себя маленького, и впервые за много лет он не возражал против того, чтобы видеть во сне себя-ребенка. *** Казуичи не хотел просыпаться. Ни разу в жизни он не спал в такой уютной кровати, и ему снился такой приятный сон, что утреннее солнце, заливающее спальню, раздражало больше, чем что-либо еще. Ему было так комфортно и тепло, что он никогда не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Если бы только солнечный свет не светил прямо в глаза. В попытке защитить глаза от света, Казуичи зарылся лицом в подушку. Только это была не подушка. Сбитый с толку, Казуичи поднял голову и открыл уставшие глаза, лишь для того, чтобы увидеть, что подушкой, на которой он спал, была на самом деле грудь Танаки, который повернул свое смущенное лицо к Казуичи, как только почувствовал движение меньшего парня. — Доброе утро, Р-Розововолосый, — тихо сказал Танака. — Ты хорошо спал? Казуичи быстро отодвинулся от другого. — Ага, хорошо, — поспешно ответил он. — И прости, что спал на тебе… опять. Я, как омега, обычно ищу тепло. Ты давно проснулся? — Не волнуйся, я пробудился от своего сна незадолго до тебя, — ответил Танака и тоже сел, пока Казуичи брал очки с тумбочки. Было немного странно позволять кому-то видеть себя в очках после стольких лет, но после вчерашней ночи он не возражал. Теперь, когда Казуичи снова мог видеть, он посмотрел на Танаку и слегка усмехнулся. Волосы другого свободно падали на лицо и торчали в разные стороны, так как он не принял душ прошлой ночью, чтобы смыть лак. Это выглядело мило. — Если я снова буду на тебе спать, можешь меня скинуть, — сказал Казуичи. Он знал, как любит прижиматься, и что большинству людей это не очень нравится. — Я не возражал, так как привык к тому, что другие существа покоятся на моей смертной оболочке. Однако обычно это адские твари, а не другие смертные, — Танака становился все более застенчивым, говоря это. — И я не хотел будить тебя от сна, после того как тебе было так плохо после вчерашнего путешествия. — Спасибо за это, — усмехнулся Казуичи. — Если хочешь, можешь первый пойти в душ и, может, смыть тонну лака для волос. — Для убедительности он нежно взял несколько прядей разноцветных волос и позволил им скользнуть между пальцев. Взглянув на свои волосы, с которыми играл другой, Танака согласился. — Спасибо за это предложение, Розововолосый. — При этих словах Казуичи убрал руку, и Танака поднялся с кровати, после чего направился в ванную. Теперь, когда Казуичи остался один в главной комнате, не считая питомцев животновода, он снова упал на огромную кровать. Так как делать было особо нечего, он подумал, что может попытаться вздремнуть, пока Танака не вернется и ванная не освободится. По привычке омега прижался к ближайшей подушке. Однако как только он это сделал, мысль о том, чтобы еще поспать, быстро улетучилась. Эта подушка хранила следы пьянящего запаха альфы, так как он спал на ней прошлой ночью, и Казуичи прижался лицом к ткани. Пахло так хорошо, что омега не смог удержаться и крепко обнял подушку. Если бы он мог, он бы забрал эту подушку домой и использовал ее в следующий раз, когда будет строить себе гнездо. Но он никак не мог этого сделать, потому что она была не его. По крайней мере, сейчас он мог держать подушку рядом и немного помечтать. Он понятия не имел, сколько пролежал так, уткнувшись лицом в подушку. Единственное, что мог сказать Казуичи — прошло достаточно времени, чтобы Танака закончил принимать душ, так как дверь в ванную открылась, и альфа вышел. — Ты можешь пользоваться ванной сейчас, Укротитель механизмов, — сказал Танака другому и направился к своему чемодану, все еще лежащему на полу. — Спасибо, — Казуичи неохотно отпустил подушку и слез с кровати. Однако, прежде чем он успел сделать хотя бы шаг к ванной, он замер на месте, как только увидел Танаку, который все еще был мокрым после душа, а его волосы были небрежно зачесаны назад. Но что действительно привлекло внимание Казуичи, так это то, что на Танаке было только полотенце на узких бедрах и больше ничего. Сглотнув, потому что в горле внезапно пересохло, Казуичи позволил своим глазам бродить по мускулистой спине и натренированным рукам Танаки, пока тот, не подозревая о реакции другого, спокойно выбирал одежду на день. Вид его объекта воздыхания в таком полураздетом состоянии заставил мысли Казуичи принять резкий оборот, и он пожелал, чтобы мог просто сорвать это полотенце. Быстро тряхнув головой, прежде чем его мысли стали еще более грязными и ему в голову пришли какие-нибудь глупые идеи, он сбежал в ванную в надежде, что сможет стереть этот образ из памяти. Хотя он не верил, что это когда-нибудь случится. Хорошо, что он в любом случае планировал принять душ. Просто вода будет немного холоднее, чем планировалось. К его облегчению, Танака был полностью одет, когда Казуичи закончил мыться и сам оделся. Но тот образ все еще горел в голове Казуичи, поэтому ему было трудно смотреть в лицо Танаки, не смущаясь. К счастью, оба были заняты распаковкой вещей, не сделав этого прошлой ночью. — Когда госпожа Соня сказала, что будет завтрак? — спросил Казуичи, убирая последнюю вещь в шкаф. Так как вчера он мало ел, сейчас голод чувствовался сильнее обычного. — Кошачья Леди сказала, что первая трапеза дня будет подана в десять, чтобы все смертные смогли достаточно отдохнуть, — ответил Танака, и оба посмотрели на время. До еды оставалось еще около часа, так что нужно было ждать. — Раз у нас еще есть время, не хочешь ли сопроводить меня, пока я выведу адского пса по нужде? — затем спросил он, поднимая поводок Чу-Г. Заняться все равно было нечем, поэтому Казуичи кивнул. — Конечно. Танака пристегнул поводок к Чу-Г и дал сигнал своим хомякам, по которому они все забрались на него. Хотя несколько из них решили вместо этого забраться на Казуичи. Оба человека настолько привыкли к тому, что несколько ценных хомяков заводчика сидят в одежде Казуичи, что никто из них даже глазом не моргнул. Покинув комнату, пара направилась к выходу из замка. По крайней мере, они попытались. Однако из-за огромных размеров найти выход оказалось довольно сложно, даже если они шли этим путем прошлой ночью. Так как оба были уставшими, им было трудно вспомнить дорогу. — Как в одном здании может быть так много коридоров? — спросил Казуичи, слегка раздраженный после того, как они снова пошли не туда. — Этот замок ничуть не лучше Хоупс Пик. Спорим, эти два архитектора стали бы отличными друзьями. Танака тоже начинал слегка раздражаться из-за всех этих разных коридоров, комнат и лестниц. — Вынужден согласиться с тобой. Хотя мне нравится вид таких зданий, их намеренно запутанная планировка так же эффективна, как и раздражающа. Когда два друга собрались повернуть в другой коридор, они заметили Фуджисаки и Селесту, которые разговаривали. Надеюсь, эти двое еще помнили дорогу, чтобы Казуичи и Танака могли наконец покинуть здание, прежде чем Чу-Г успеет сделать свои дела на непозволительно дорогой ковер. — Утра, вы двое. Оба одноклассника прекратили разговор и повернулись к приближающимся парням. Счастливая улыбка озарила лицо Фуджисаки, когда он увидел своих друзей и собаку. — Доброе утро. — Я тоже желаю вам доброго утра, — добавила Селеста и улыбнулась, пока Фуджисаки счастливо гладил Чу-Г, которая в ответ виляла пушистым хвостом и лизала руку Фуджисаки. — Эй, вы случайно не знаете, как нам пройти к парадной двери? Мы типа заблудились, а ей надо выйти, — спросил Казуичи у школьников, указывая на собаку, которая сейчас перевернулась на спину, чтобы Фуджисаки почесал ей живот. При этих словах ученик снова поднялся с пола и указал в конец коридора. — Конечно. Вам просто нужно идти по этому коридору и спуститься по лестнице. — Затем он застенчиво отвел взгляд. — Я тоже заблудился здесь этим утром, но мне повезло наткнуться на Селесту. Танака посмотрел в коридор, по которому им нужно было идти. — Примите нашу благодарность за указание верного пути. — Пожалуйста, — счастливо улыбнулся Фуджисаки, однако, когда друзья уже собирались уходить, Селеста остановила их. — Прежде чем вы уйдете, не могли бы вы помочь нам с небольшим спором, который у нас с Фуджисаки? Это займет всего минуту. Если это всего на минуту, то почему бы и нет, пожал плечами Казуичи. — Конечно. В чем дело? Фуджисаки смутился, а Селеста начала объяснять суть спора. — Это незначительно. Просто я сказала Фуджисаки, что он будет хорошо смотреться в платьях, подобных моим, но он, кажется, не согласен, потому что слишком застенчив. Так что я просто хотела узнать, что вы двое думаете, стоит ли ему попробовать. — Блин, понятия не имею, — признался Казуичи, почесывая затылок. — Я ничего не смыслю в моде, но если он хочет, думаю, может. — Но не будут ли люди пялиться и смеяться надо мной, если я сделаю это? — немедленно вмешался Фуджисаки, глаза его слегка увлажнились от смущения. Люди и так уже пялились, когда милый омега проходил мимо, но не смеялись над ним. Совсем наоборот, однако Казуичи не сказал этого, чтобы еще больше не расстраивать тревожного омегу. — Тебе не следует заботиться о мыслях и реакциях глупых демонов, — успокоил плачущего омегу Танака. — Если ты считаешь определенный вид одеяния подходящим для ношения, то тебе стоит это сделать и не волноваться о других, так как они не имеют значения. — Он знает, о чем говорит, — указал на Танаку Казуичи. — Я имею в виду, просто посмотри, как нелепо он одевается, и ему все равно, — по-дружески поддел он его. — Как я и сказала, не нужно стыдиться, — улыбнулась Селеста. Это заставило Фуджисаки задуматься о возможности примерить стиль лолита, который всегда носила Селеста. — Если вы все так думаете, я мог бы попробовать. — Затем он счастливо улыбнулся. — Спасибо за помощь. Мы больше не будем вас задерживать. Каждая из двух групп пожелала друг другу удачи и разошлась в разные стороны. Казуичи мог слышать, как его младшие товарищи начали обсуждать разные платья, которые Фуджисаки мог бы примерить, и хотя для Казуичи эта тема закончилась, казалось, Танака все еще думал об этом. — Могу я задать тебе вопрос, раз уж мы затронули эту тему? — Конечно, спрашивай, — кивнул Казуичи и последовал по указанному пути. Фуджисаки был прав, там была лестница, которая вывела их в нужный коридор на первом этаже. — Если не возражаешь, я хотел спросить; почему ты так неохотно носишь такую одежду, как платья? — спросил Танака, заставив Казуичи удивленно посмотреть на него, так как не ожидал такого вопроса. Танака продолжил говорить: — Ты, конечно, свободен в выборе, однако мне невольно интересно, так как они предназначены для ношения теми, у кого есть способность дарить жизнь, в конце концов. Хотя этот вопрос показался Казуичи странным, учитывая, кто его задал, он мог понять любопытство другого. В отличие от других омег, он никогда не носил юбки и платья, и это было настолько известно, что Ханамура в свое время из кожи вон лез, чтобы заставить Казуичи носить школьную форму. — Ну, они просто непрактичны для меня, так как я постоянно работаю со своими механизмами. У меня никогда нет возможности их носить, так что я просто не заморачиваюсь, и не то чтобы я что-то упускал, — Казуичи пожал плечами, так как за его выбором одежды не стояло какой-то серьезной причины. — Просто представь, что случится, если я попытаюсь работать в юбке. Я буду чувствовать себя как в одном из странных аниме Ямады, где можно видеть крупным планом чье-то нижнее белье каждые несколько минут. Последнее предложение было скорее рефлексом и не должно было восприниматься буквально, но Казуичи не подумал о том, что Танака не очень-то знает типичные поговорки. Так что это привело к тому, что Танака чуть не споткнулся на ровном месте, и его лицо залилось глубокой краской, которую он попытался спрятать за шарфом. — Я… эм… Думаю, я понимаю, в какое з-затруднительное положение мог бы поставить тебя такой вид… одеяния, — заикаясь, произнес он. Казуичи покраснел так же сильно, как и альфа рядом с ним. — Ты не должен это себе представлять на самом деле! — взвизгнул он и вытолкал Танаку за дверь. — А теперь двигайся, чтобы Чу-Г наконец могла сделать свои дела, а мы пойти поесть! — Ему действительно нужно было следить за тем, что он говорит рядом с другим, прежде чем из его рта вылетит еще больше глупостей, приводящих к таким ситуациям. Достаточно плохо было то, что Казуичи все еще думал о Танаке лишь в полотенце; не хватало еще, чтобы этот альфа думал о Казуичи в таких коротких юбках, что демонстрируют его нижнее белье. Особенно если им еще несколько дней делить постель. Следующие дни в замке были на удивление расслабляющими для Казуичи, и между ним и Танакой больше не возникало неловких моментов. Если не считать того, что они просыпались каждое утро, обнимаясь друг с другом. За эти дни Казуичи все меньше и меньше проблем имел с тем, что Танака видит его в очках. Также было удивительно легко разговаривать с родителями госпожи Сони, несмотря на то, что они были королевскими особами и, следовательно, находились на совершенно другом уровне, чем бедный механик. Оба были очень дружелюбны и находили время поговорить со всеми своими гостями. Как оказалось, они оба тоже немного говорили по-японски, как и их дочь, так что могли общаться со студентами, не говорившими по-английски. Единственный раз, когда становилось немного неловко, это когда кто-то из студентов случайно натыкался на других гостей, которые все были королевских кровей и, следовательно, слегка пугали иностранных студентов, сколько бы раз госпожа Соня ни пыталась их успокоить. Честно говоря, для студентов, большинство из которых были низкого социального статуса, было весьма необычно сидеть за одним столом с королевскими особами из разных стран. С каждым днем сочельник, а значит, и ежегодный зимний бал приближались, и весь замок готовился к этой ночи. Персонал закончил последние приготовления за ночь до бала, и, судя по тому, что Казуичи смог увидеть, проходя мимо открытых дверей в бальный зал, выглядело это грандиозно. Ночью перед балом Казуичи вошел в их с Танакой спальню, чтобы отдохнуть перед сном. Все в замке носились как сумасшедшие в предвкушении следующей ночи, и расслабиться было трудно. — Ты знал, что Хината не спал в своей комнате и в комнате своего брата больше одной ночи? — сказал Казуичи Танаке, который в данный момент был занят кормлением своих питомцев. — Я только что заходил в их комнату, и Камукура сказал мне, что он всё это время спал в комнате Комаеды. Тогда зачем близнецы вообще говорили, что будут делить? — После ужина ранее тем же днем госпожа Соня и Фуджисаки подошли к Казуичи и сказали, что планируют помочь ему собраться завтра и что он должен прийти в комнату госпожи Сони в полдень. Они даже не спросили. Так как он испытывал легкий ужас от этой перспективы после того шопинга, через который его провели, он подумал, что мог бы взять с собой Хинату, чтобы было за кого спрятаться, если всё выйдет из-под контроля. К счастью, омега согласился, хотя, возможно, тут не обошлось без небольшого подкупа. — Может быть, они пытались быть внимательными к хозяевам, так как официально они не помечены, но соскучились по компании того, с кем разделили свой путь в конце концов, и уступили? — предположил Танака, вставая с места на полу. Казуичи сел на их кровать. — Странный способ сказать, что Комаеда просто не мог удержать свои руки при себе. — С тех пор как Казуичи случайно узнал, что у пары есть секс, он замечал, насколько Комаеда был прилипчив к Хинате, что он вообще никогда не хотел замечать. На короткое мгновение между друзьями воцарилась тишина, и Танака посмотрел на Казуичи с недоумением. — Удержать что…? Я не понимаю, что ты пытаешься сказать, Укротитель механизмов. Этот внезапный налет наивности чуть не рассмешил Казуичи, но он смог остановиться в последний момент. Хотя он не смог сдержать веселья в голосе. — Ничего, просто забудь. — Не было нужды объяснять эту фразу другому, так как это только смутило бы застенчивого альфу. — Если ты так говоришь, — сказал Танака и повернулся к своим хомякам, чтобы заняться ими. Теперь Казуичи становилось скучно. Делать было особо нечего, идти некуда из-за времени, и он был недостаточно уставшим, чтобы спать. Так как Казуичи был из тех, кто быстро начинал нервничать, когда ему нечем заняться, он начал барабанить пальцами по коленям, оглядывая комнату. Переведя взгляд на сторону кровати, он увидел знакомый фиолетовый шарф, который Танака носил каждый день без исключения; даже летом. Единственный раз, когда он не обматывал шарф вокруг шеи, был в таких случаях, когда он уже был одет ко сну или только что вышел из душа. Заинтересовавшись, Казуичи взял ткань в руки и осмотрел её. Она казалась довольно старой, но очень хорошо сохранившейся Танакой. Ткань была мягкой на коже Казуичи, и, насколько он мог судить, высокого качества. — Тебя интересует этот священный артефакт? — кровать слегка качнулась, когда Танака сел рядом с Казуичи. — Ага, — ответил Казуичи и начал обматывать шарф вокруг своей шеи. — Как я выгляжу? Спорим, я выгляжу более устрашающе, чем ты, придурок. — Натянув шарф на рот, как это часто делал Танака, Казуичи бросил на другого мрачный взгляд. — Страшись, глупый Повелитель, ибо теперь я обладаю силами тьмы! — Однако ему не удалось долго сохранять серьезное лицо, и он расплылся в ухмылке. Видя омегу в длинном шарфе, Танака слегка покраснел и попытался спрятать улыбку за рукой, так как сейчас у него не было привычного шарфа, чтобы спрятаться. — Боюсь, я должен сказать, что «устрашающий» в данный момент не совсем подходящий термин. — О, ты просто не знаешь, Хомячок-тян, — засмеялся Казуичи и снял свою кепку, чтобы надеть ее на голову Танаки вместо этого. — Я оставлю шарф у себя, пока ты не признаешь, что я выгляжу устрашающе больше, чем ты. — То, что ему нравилось, что весь шарф так сильно пахнет Танакой, он оставил при себе. Танака тоже рассмеялся над этим и поправил кепку, которая сейчас была у него на голове. — Боюсь, это займет некоторое время, так как ты все еще не выглядишь устрашающе. — Если я не устрашающий, а я такой на все сто, то кто же я тогда? — усмехнулся Казуичи, играя с концом шарфа. Танака снова слегка покраснел от вопроса. — Говоря твоими словами. «Ничего, просто забудь». — Вот ты сейчас просто вредничаешь, — засмеялся Казуичи и шутливо ткнул Танаку в руку. — Кстати, а где ты вообще взял эту штуку? Я никогда не видел ничего подобного, — спросил он, разглядывая символ, вышитый на одном конце. — Это неудивительно, так как этот артефакт единственный в своем роде, — начал объяснять Танака. — Он был создан Ангелом незадолго до её ухода. То, что этот шарф, которым Танака, казалось, так дорожил, что никогда никуда не ходил без него, был сделан его покойной матерью, не было удивительным слышать. В те редкие моменты, когда Танака упоминал её, он всегда говорил о ней с большим уважением и даже называл её ангелом. — Твоя мама, похоже, была талантливой, — похвалил Казуичи, а затем повернулся к Танаке. — Но ты так толком и не рассказывал мне о ней. Какая она была? — Ему было искренне интересно, кем была мать другого и какими были их отношения, раз он так её обожал. При возможности поговорить о своей матери глаза Танаки засияли от волнения и счастья. — Ангел была самым святым существом в этом иначе проклятом мире. Она была сострадательной и заботливой к другим живым существам, независимо от того, какие тяготы жизнь возлагала на её путь. И она также была очень искусна во многих ремеслах, как ты можешь видеть по этому артефакту, который сейчас на тебе. На самом деле был только один навык, которым она не обладала. — Последнее предложение было скорее пробормотано, чем четко сказано, но Казуичи все же смог его уловить. — И что это за навык? — Как сильно я ни люблю Ангела, должен признать, что она не обладала одним из навыков, которые можно было бы ожидать от матери. Она не умела готовить еду, — признался Танака, и его лицо сморщилось при мысли о якобы плохой стряпне его матери. — Она всегда старалась изо всех сил, но, к сожалению, у нее никогда не получалось, и это огорчало её. Чтобы подбодрить её, я все равно продолжал есть всю еду, которую она мне предлагала, даже если в результате это прокляло меня этим ядовитым телом. Так вот откуда у Танаки взялась вера в то, что он ядовит. Еда, должно быть, была действительно ужасной, если он начал так утверждать. — Это мило с твоей стороны, что ты все равно ел это, даже если тебе не нравилось. И это объясняет, почему ты так странно отреагировал, когда я впервые приготовил нам еду, когда мы гостили у Гризнера. Я тогда думал, что ты решил, будто я по умолчанию плохой повар или типа того. — Прости, что заставил тебя сомневаться в себе тогда. Я всегда был осторожен, когда другие смертные готовили для меня еду. Если тебя это успокоит, я считаю, что ты искусен в приготовлении пищи. — Танака выглядел виноватым за то, что случилось полгода назад и что не особо-то и беспокоило Казуичи, так что он отмахнулся. — Все нормально, не волнуйся. Короче, продолжай. Красивая улыбка снова появилась на лице Танаки, когда он продолжил рассказывать о своей матери и о том, чем они вдвоем занимались. Единственные другие разы, когда Танака говорил так много за раз, были, когда он говорил о своих животных, что показывало, как сильно он любил свою мать. Слушая другого и иногда комментируя, Казуичи начал прижиматься к плечу Танаки и задаваться вопросом, была бы его собственная мать похожа на мать Танаки. Но так как он даже не знал их, он оборвал эту мысль и сосредоточился на Танаке. — Твоя мама действительно, кажется, была ангелом. Неудивительно, что ты её так называешь, — прокомментировал Казуичи после того, как Танака рассказал ему очередное воспоминание о матери. — Так и было, — согласился Танака, но затем улыбка, которую он носил всё время разговора, начала исчезать. — Она не заслуживала Демона, который принес ей столько печали. — В одно мгновение тело Танаки напряглось, и его запах превратился во что-то холодное и полное ненависти. Это было так же, как в прошлый раз, когда он упоминал своего отца. Было очевидно, что между Танакой и его отцом произошло что-то ужасное, и у Казуичи были нехорошие подозрения на этот счет. Однако Казуичи снова не сменил тему, так как Танака, казалось, не хотел заканчивать, как в прошлый раз, но сам не мог заставить себя говорить дальше. Поэтому Казуичи осторожно спросил, пытаясь заставить другого заговорить, так как он, казалось, отчаянно этого хотел. — Что случилось? Еще несколько мгновений в комнате было тихо, и Танака продолжал гладить Чу-Г, которая спала между двумя друзьями. Казуичи начал нервничать, не неправильно ли он истолковал ситуацию и не перешел ли какие-то границы своим вопросом. Но когда на Казуичи напал его собственный отец на школьном фестивале, Танака тоже задавал ему вопросы об этом. Внезапно Танака заговорил, и Казуичи посмотрел на него. — Ангел и Демон не были соединены по своей воле. Мне никогда не говорили, почему их вообще соединили, так как они не испытывали друг к другу никаких чувств. Единственная информация, которая у меня есть, это то, что именно поэтому я ношу фамилию Ангела, а не Демона. — Пока Танака говорил, Казуичи молчал и слушал. Однако он был удивлен, услышав, что «Танака» — это фамилия его матери, а не отца, как это обычно бывает. — Так как мои создатели не были вместе по своей воле, Демон был несчастлив и часто проявлял жестокость по отношению к Ангелу и ко мне без какой-либо причины, кроме той, что он был отвратительным созданием. Всякий раз, когда это случалось, Ангел принимала весь удар на себя и прятала меня от этого. Но даже если я обещал ей никогда не слушать, было невозможно делать вид, что не замечаешь, как с ней обращаются, и однажды ночью всё обострилось, и я попытался прийти к ней на помощь. К моему стыду, я все еще был в теле юного смертного и был ранен Демоном, так как был слишком слаб, чтобы как следует сражаться в то время. — Танака ненадолго замолчал и коснулся своего лица у линии роста волос. Казуичи был прав в своих подозрениях о прошлом Танаки. То, как Танака реагировал всякий раз, когда речь заходила о его отце, наводило на это, так как Казуичи сам слишком хорошо знал, что такое домашнее насилие. Даже не думая, он слегка приподнялся и взял руку Танаки, убирая её от лица, и сжал её в своей. — Что случилось после этого? Танака посмотрел на руку, сжимающую его собственную, и слегка сжал её в ответ. — Это был первый раз, когда Ангел разозлилась на Демона и дала отпор. После этого инцидента мы покинули то королевство, которое ранее называли домом, и изгнали Демона из нашей жизни. Казуичи обдумал то, что только что раскрыл ему другой. — Должно быть, дерьмово было жить с этим мудаком и видеть, как он издевается над твоей мамой. Но я впечатлен, что ты вообще пытался защитить её, даже будучи ребенком. — Казуичи так и не нашел смелости дать отпор своему отцу или хулиганам, и он начал уважать Танаку за это. — Даже если я повелитель тьмы, я всегда приду на помощь тем, кого люблю, и защищу их от жестокости мира, — сказал Танака и начал снова расслабляться, теперь, когда выпустил то, что так долго держал в себе. — Нет разницы, был ли это Ангел, когда я был молод, или это можешь быть ты сегодня. — Как ты можешь называть себя повелителем тьмы, говоря мне, что хочешь защищать других людей и гладишь крошечную собаку? — спросил Казуичи с усмешкой, заставив Танаку смутиться от этого заявления. Казалось, альфа снова начал чувствовать себя лучше. — И скажи, почему у нас с тобой всегда такие депрессивные темы, когда мы расслабляемся в этой кровати? — Я не уверен, почему это явление продолжает происходить, — ответил Танака на слегка риторический вопрос. — Возможно, это как-то связано с тем, что мы чувствуем себя достаточно комфортно, чтобы говорить на такие темы. — Может, в твоем случае. Я просто начинаю ныть, когда чувствую себя дерьмово. — Не было смысла отрицать этот факт, как бы глупо Казуичи себя из-за этого ни чувствовал. Как раз когда он собирался сказать еще что-то, Танака зевнул и пошевелился, потягиваясь. — Думаю, нам пора спать. Госпожа Соня не обрадуется, если мы проспим бал завтра ночью. — Это может быть хорошей идеей, так как я начинаю чувствовать, как усталость овладевает моим смертным телом, — согласился Танака, и оба друга сели. Казуичи вернул шарф другому — хотя он был бы не против оставить его себе еще ненадолго — и переоделся. Тем временем Танака положил свой шарф и кепку Казуичи на стул, чтобы они не мешались, и забрался в их кровать, а Казуичи выключил свет и последовал за ним вскоре после этого. Они лежали близко друг к другу. Ближе, чем обычно, когда ложились в кровать, и Казуичи все еще мог различать черты лица другого даже в темноте. — Желаю тебе хорошо отдохнуть, Укротитель механизмов, — мягко сказал Танака и закрыл глаза. — Спокойной ночи, Танака, — ответил Казуичи. Однако омега не закрыл глаза, а вместо этого продолжал смотреть на другого, задумавшись. Танака пережил нечто похожее на него, только он дал отпор своему обидчику и не просто терпел всё это время, как делал Казуичи. Всякий раз, когда происходило что-то ужасное, Танака без проблем вмешивался, даже в случаях, которые его не касались, и всё это не проявляя никакого страха. Это было достойно восхищения и заставило Казуичи задуматься, сможет ли он быть таким и на самом деле преодолеть свои многочисленные страхи. Немного подумав, Казуичи заметил движение, и Танака слегка приподнял голову. — Ты все еще не спишь, Сода? Это удивило Казуичи на мгновение. Он был уверен, что Танака уснул, но, похоже, ошибся. — Нет. Я просто о кое-чем думал, — признался он другому, будучи, по сути, пойманным за разглядыванием. Чтобы лучше видеть омегу, лежащего рядом, Танака приподнялся на локте. — И что же это за мысль, которая не дает тебе уснуть, если我可以 спросить? Казуичи не хотел снова поднимать тему прошлого другого, и он также не хотел раскрывать свои мысли прямо сейчас, поэтому попытался придумать что-то другое на ходу. Однако быть спонтанным было не его сильной стороной, поэтому его мозг переключился на тот факт, что Танака снова использовал его фамилию вместо прозвища, и он отталкивался от этого. — Мне было интересно, не будешь ли ты против, если мы будем называть друг друга по имени? — солгал Казуичи. — Странно находиться в кровати с кем-то и всё время называть его по фамилии. — Он был рад, что в комнате темно, так что Танака не мог видеть его смущенного лица после того, как он спросил такое, чего сам Казуичи даже не ожидал от себя. Из всего, что он мог придумать, он придумал такую глупость. Это был на самом деле первый раз, когда Казуичи просил кого-то называть его по имени. Даже люди, которые настаивали, чтобы он называл их по имени, сами не называли его Казуичи. Для него это всегда было слишком личным. Но теперь, когда он предложил это, ему почему-то очень захотелось услышать, как Танака называет его по имени, и он хотел называть другого Гундамом. Казалось, Танака не ожидал такой просьбы, что было понятно Казуичи. Даже многие пары выжидали, прежде чем перестать использовать формальности, а Танака и он были всего лишь друзьями, знающими друг друга около полутора лет. — Если ты этого желаешь, ты можешь обращаться ко мне по имени, — Танака посмотрел в сторону, и его голос звучал напряженно, будто ему приходилось сосредотачиваться, чтобы произнести слова. — К-Казуичи, — пробормотал он имя другого, заставив сердце Казуичи биться немного быстрее. Пряча лицо в подушку, Казуичи ответил: — Ладно. В общем, спокойной ночи… Гундам. *** Утро было таким же, как и все остальные. Казуичи и Гундам проснулись в объятиях друг друга, и на этот раз Казуичи проснулся первым. Не желая будить другого, который прижимал его к своему телу, Казуичи просто прижался к нему обратно и наслаждался моментом. По крайней мере, пока Чу-Г не решила, что хочет внимания двух людей, и не запрыгнула на кровать, бесцеремонно разбудив животновода. Дурацкая собака. После такого внезапного пробуждения двое студентов отпустили друг друга и сели, даже не упоминая о том, как они спали. Это случалось каждую ночь, так что они уже привыкли. — Утро, Та… — Казуичи остановил себя. — То есть, утро, Гундам. — Он чуть не забыл о том, о чем просил только прошлой ночью. — Я тоже желаю тебе доброго утра, Казуичи, — ответил Гундам и одарил его застенчивой и сонной улыбкой. — Если хочешь, можешь первым воспользоваться удобствами, чтобы помыться, так как мне нужно проверить этого адского пса и его нужды. — Спасибо, — усмехнулся в ответ Казуичи и вылез из кровати. Как раз когда он собирался пойти в ванную и принять душ, он остановился и повернулся к Гундаму. — С Рождеством, кстати. Гундам посмотрел на Казуичи и улыбнулся: — Я тоже желаю тебе счастливого Рождества. С улыбкой омега покинул комнату и пошел в душ. После того как он закончил в ванной и оделся, Казуичи вернулся в главную комнату, и Гундам, перестав ухаживать за питомцами, пошел в ванную, а Казуичи занялся животными. Это была расслабляющая рутина для них обоих к настоящему моменту, и они отлично сработались. Ухаживая за животными и ожидая, пока другой закончит, Казуичи заметил рукав одежды, свисающий сбоку их шкафа. Он был очень похож на тот, в котором был костюм Казуичи, поэтому он предположил, что костюм Гундама на сегодняшний вечер там. Казуичи было любопытно, какой наряд выбрал альфа и, что самое важное, как Гундам будет выглядеть в костюме. По крайней мере, в фантазиях омеги он выглядел просто сногсшибательно. Когда Гундам вернулся из ванной, также одетый в свою обычную одежду, они с Казуичи вывели Чу-Г на утреннюю прогулку, прежде чем отвести всех животных обратно в спальню, чтобы они вдвоем могли присоединиться к остальным за завтраком. Конечно, главной темой разговоров всех присутствующих был бал. Говорили о том, кто с кем будет танцевать, кто во что оденется и какая музыка будет играть. Люди, которые не говорили о бале, обсуждали Рождество и то, как они обычно его празднуют. Несмотря на все взволнованные разговоры о бале и Рождестве, это был типичный завтрак, который у них был все время с тех пор, как они приехали в этот замок. Во время еды Казуичи разговаривал с друзьями. Чиаки рассказывала остальным об игре, которую нашла в одном из здешних магазинов, ещё не вышедшей в Японии. Так как Казуичи ничего не знал об этой серии, ему было особо нечего комментировать, поэтому он продолжал сканировать взглядом толпу вокруг себя. Вскоре он заметил знакомую шевелюру рыжих волос, к которой так привык. По крайней мере, до недавнего времени. Ему все еще было больно, что их дружба с Леоном практически закончилась. Леон заметил, что другой смотрит на него с другого конца огромного стола, и на короткое мгновение открыл рот, будто хотел что-то сказать, но остановил себя и встал, чтобы уйти. Казуичи почувствовал поражение, увидев, как другой снова уходит, не сказав ни слова, а сам он также не мог ничего сказать, чтобы остановить его. Ему было слишком стыдно за себя. — Ты неважно себя чувствуешь, Укротитель механизмов? — прошептал ему Гундам. — Ты громко вздохнул, и похоже, что тебя что-то тревожит. Еще один вздох сорвался с губ Казуичи. — Это из-за Леона. С того самого дня на ярмарке мы больше не разговариваем и избегаем друг друга, и это хреново. — Это было преуменьшением. Ему было больно, и он хотел иметь возможность что-то сделать, что угодно, чтобы восстановить их дружбу. Но он понятия не имел, что мог бы сделать. Гундам задумчиво посмотрел на парня, сидящего рядом с ним. — Если Горячий не может сделать первый шаг, то, возможно, тебе придется попытаться подойти к нему. Бегать по кругу и просто надеяться, что другой смертный сделает первый шаг, глупо. — Если бы это было так просто, я бы уже это сделал, — раздраженно ответил Казуичи, но сразу почувствовал себя виноватым. Это была не вина Гундама, и он лишь пытался помочь. — Понимаешь, я просто не могу заставить себя поговорить с ним, как бы сильно я этого ни хотел, и я даже не знаю, хочет ли Леон вообще со мной говорить. — Судя по тому, что я смог наблюдать, похоже, у Горячего та же проблема. Но, конечно, есть вероятность, что я ошибаюсь в своем предположении, так как я не очень хорошо с ним знаком, — ответил Гундам и заставил Казуичи задуматься над его словами. — Если тебе это поможет, я могу сопроводить тебя к Горячему, чтобы вы могли поговорить о том, что случилось. Однако я не смогу остаться с тобой, так как это не мое дело — вмешиваться. — Ты правда пойдешь со мной? — Казуичи был благодарен за предложение. Хотя он чувствовал себя слегка глупо, что не мог сделать это сам до сих пор, Гундам был прав в том, что сказал, и то, что он был готов сопровождать его, поможет Казуичи набраться смелости, чтобы наконец поговорить. Надеюсь. — Да. Но было бы мудро сделать это в ближайшее время, так как тебе не стоит больше откладывать, и у тебя еще встреча с Кошачьей Леди, — сказал ему Гундам. Как бы ни тревожила эта мысль Казуичи, его друг был прав. Откладывать только ухудшало ситуацию. С новой решимостью он быстро доел остатки еды и встал со своего места. Гундам сделал то же самое, и оба студента извинились и вышли из-за стола, прежде чем отправиться на поиски звезды бейсбола, прятавшегося где-то в огромном замке. Побегав немного, Казуичи заметил Леона в одной из многочисленных гостиных, где тот сидел и играл с бейсбольным мячом в руках. Казуичи остановился у двери и посмотрел на Леона, который еще не заметил их двоих, так как сидел спиной к двери. Гундам взглянул на Казуичи и слегка подтолкнул его в комнату, не сказав ни слова, а затем молча ушел, оставив их вдвоем. Игнорировать проблему больше было нельзя. Им двоим нужно было поговорить сейчас, независимо от того, каким будет результат. — Эй, Леон, — неловко сказал Казуичи, и упомянутый парень слегка подпрыгнул, поворачиваясь на голос. — Можем поговорить? — Э, конечно, — ответил Леон, и Казуичи сел на диван напротив него. Было неловко. Двое друзей детства просто поглядывали друг на друга, и хотя это Казуичи последовал за другим и попросил поговорить, у него на самом деле не было идей, что сказать. Может, извинения были бы хорошим началом, поэтому Казуичи открыл рот, чтобы заговорить. — Прости, Сода, — внезапно прервал его Леон, заставив Казуичи удивленно посмотреть на него. За что извинялся Леон? — Я был полным мудаком по отношению к тебе, когда ты нуждался в моей помощи, и я даже не мог заставить себя поговорить с тобой, потому что мне было стыдно за себя, — продолжил Леон напряженным и беспомощным голосом. — Мне ужасно жаль, Сода. Я хреновый брат. Честно говоря, Казуичи был ошеломлен. Он не ожидал такого. — Ты-то за что извиняешься? Это я тебе врал. — Чего? Чувак, я же говорил тебе, что тебе не за что извиняться, — Леон вскинул голову. — Ладно, признаю, меня разозлило, что я не знал, но я злился не на тебя, а на себя, — признался он затем и снова отвернулся, скрестив руки на груди и вцепившись пальцами в рукава. — Почему ты злился на себя? — Казуичи не понимал другого. Это не Леон ударил Казуичи, так почему? — Я бы понял, если бы ты злился на меня или на моего старика, но не на себя. То, что происходит в моей семье, не твоя проблема. — Конечно, это моя проблема. Ты мой брат, чувак! — возразил Леон, но его голова поникла. — И поэтому я чувствую себя неудачником. Мы росли вместе, и я никогда не замечал, что происходит прямо у меня перед носом, а когда узнал правду, я разозлился на твоего отца и на себя, но сорвал это на тебе. Казуичи слушал каждое слово Леона. — Но я никогда не говорил тебе, Леон, так откуда тебе было знать, что происходит? Я скрывал это от всех. — Потому что я должен был заметить! — ответил Леон и схватился за волосы. — Я должен был заметить, но не заметил. Ни с тобой, ни с Масару. Все тело Казуичи напряглось, и он посмотрел на Леона с серьезным лицом. — Что насчет Масару? Медленно Леон опустил руки обратно, и его пальцы сжались в кулаки. Глубоко вздохнув, чтобы снова успокоить нервы, он объяснил. — Примерно за день до ярмарки мне позвонили родители и сказали, что не приедут, как планировали. Причина была в том, что они узнали, что Масару подвергается жестокому насилию со стороны моего дяди. Казуичи показалось, что мир замер, когда он услышал эти слова. Он даже представить не мог, что чувствовал Леон, когда родители рассказали ему об этом, а затем узнал, что его лучший друг подвергался той же участи всего днем позже. — Моим родителям позвонили из полиции, что Масару находится под их надзором после того, как попытался украсть алкоголь для своего отца, потому что сам он, конечно, не мог его купить, — начал объяснять Леон с напряженным выражением лица. — Когда полиция хотела позвонить моему гребаному дяде, у Масару случился нервный срыв, и, по-видимому, он начал трястись от страха и начал бить себя, чтобы остановить это. Поэтому вместо этого они позвонили моим родителям, и когда они приехали забрать Масару, он все еще был не в себе. Они сказали, что потребовалось время, чтобы он успокоился, и когда он успокоился, он рассказал им всё, что происходило дома. Глубокая ярость наполнила тело Казуичи, ему захотелось избить этого старого ублюдка! Он встречал отца Масару лишь однажды, так как альфа недолюбливал омег-мужчин и альф-женщин, называя их уродами, и поэтому не хотел видеть омегу в своем доме. Поэтому всякий раз, когда Леон и Казуичи забирали Масару куда-то, они ждали снаружи, пока Масару не выйдет. Из-за этого парень всегда был неприятен Казуичи. Но теперь всё было иначе. Он ненавидел этого человека за то, что он сделал с Масару, и надеялся, что тот встретит быстрый и мучительный конец. Однако благополучие Масару было на первом месте, поэтому Казуичи спросил: — Где Масару сейчас? — Надеюсь, не с отцом. — Мои родители теперь заботятся о нем, а мой дядя под судом за жестокое обращение с детьми, — ответил Леон, и Казуичи мог только представить, насколько зол должен быть отец Масару, учитывая, что его младшая сестра и её супруг — альфа-женщина — теперь присматривают за его сыном. Но, честно говоря, мудак заслужил это за свое обращение с Масару. Леон продолжил объяснять с чем-то вроде улыбки: — Мои родители отправили Масару на групповую терапию, чтобы он мог преодолеть свою травму, и, кажется, это помогает. Масару звонил мне несколько раз и рассказывал об этом; в основном о других трех детях, которые там есть, и, похоже, они все стали очень хорошими друзьями. — Это отлично. Не считая обстоятельств, которые к этому привели, конечно. — Казуичи был рад, что Масару находится далеко от своего отца-абьюзера и теперь живет с родителями Леона, которые оба были любящими родителями. Они всегда принимали Казуичи с распростертыми объятиями, когда он приходил в гости, и с племянником будет так же. Леон кивнул: — Ага, это так. Между двумя студентами воцарилась тишина, так как оба были погружены в свои мысли. Однако на этот раз это не было неловко. Казуичи наконец смог понять, что произошло с Леоном, заставившее его так остро отреагировать в тот день, а Леон, казалось, чувствовал, будто груз свалился с его плеч. — Сода, ты можешь простить меня за то, что я был таким мудаком вместо того, чтобы реально помочь тебе? — спросил Леон, глядя вниз. Он успокоился после того, как выложил, что случилось, и теперь ему было просто неловко за то, что он так глупо вел себя всё это время. — Конечно. У всех иногда бывают ссоры, и я понимаю, почему ты так отреагировал. Так что без обид. — Казуичи счастливо усмехнулся, и Леон сделал то же самое. — Верно. Даже такие братья, как мы, иногда ссорятся. Двое друзей детства говорили еще некоторое время обо всем, что случилось. Казуичи объяснил всё о своих отношениях с отцом, и на этот раз Леон смог сохранить спокойствие. По крайней мере, настолько спокойно, насколько это возможно с такой сложной информацией. Со стороны Леона было довольно много проклятий и угроз, но все они были направлены на отца Казуичи, так что Казуичи был не против. Старый хрыч это заслужил. Время шло, и тема постепенно начала иссякать, после того как оба сказали всё, что им нужно было сказать, и их разговор перешел в более безобидное и веселое русло. Казуичи был рад этому после стольких депрессивных тем с тех пор, как он сюда приехал. Он не так представлял себе свой отпуск. Но если подумать обо всем, что произошло за последние дни, казалось, что он смог преодолеть проблемы, о существовании которых даже не подозревал. — И что, ты будешь танцевать со своим парнем сегодня вечером? — спросил Леон своего лучшего друга, так как их тема магическим образом перешла на бал, как и у всех в тот день. — А что? Завидуешь, что у меня есть пара, а у тебя нет? — пошутил Казуичи. Как же ему не хватало этой дружеской перепалки последние недели. — Или ты хотел пойти со мной? — Как будто я стал бы с тобой танцевать. Мне мои ноги еще нужны, — засмеялся Леон. — И у меня есть пара. — Твоя левая рука не считается. — Казуичи озорно усмехнулся другу. Если Леон мог отпускать грязные шутки насчет его увлечения Гундамом, то он мог делать то же самое с бетой. Леон рассмеялся шутке и игриво кинул в Казуичи свой бейсбольный мяч. — Для твоего сведения, я иду с Маизоно сегодня вечером. По крайней мере, она привлекательная, в отличие от Танаки. — Эй, Гундам привлекательный, это у тебя просто нет вкуса. И по крайней мере, у меня есть пара, которая идет со мной не только потому, что больше никого нет, — засмеялся Казуичи. Так как он знал, что Тогами пригласил Наэги на бал до того, как это успела сделать Маизоно, было очевидно, что Леону удалось заполучить пару только из-за этого. — Недобрый удар, чувак, — ответил бета, но затем ухмыльнулся. — И «Гундам», да? Что-то случилось в той большой, хорошей кроватке, которую вы двое, голубки, сейчас делите? Намёк в этом вопросе заставил Казуичи покраснеть. — Конечно нет! — он кинул мяч обратно в Леона, который только держался за живот от смеха, глядя на реакцию друга. Их дружеская перепалка прервалась в этот момент, когда несколько одноклассников зашли в комнату, чтобы спросить Леона и Казуичи, не присоединятся ли они к игре в футбол в саду. Так как Казуичи не хотелось гонять мяч, да и времени оставалось не так много, он отправил Леона и остальных играть без него. Теперь, когда он остался один в гостиной, он откинул голову на спинку дивана и в последний раз обдумал всё, что случилось. Сначала Гундам, а теперь Масару. Оба разделили ту же участь, что и Казуичи, но, в отличие от него, они больше не застряли в том же кругу и смогли вырваться из своих домов, где подвергались насилию. Оба смогли покончить с этим. Гундам защитил свою мать и заставил её уйти от мужа, и она взяла Гундама с собой. Масару нашел смелость рассказать о своем отце людям, которые могли ему помочь, и теперь он живет с любящей семьей, вдали от отца. Единственное, что удалось сделать Казуичи, — это переехать в Академию Хоупс Пик, и это была скорее удача, чем что-то иное. Если бы он никогда не получил то письмо, он был уверен, что не съехал бы и до сих пор жил бы в мастерской. Он был на полпути, и через полтора года он окончит школу и, следовательно, должен будет её покинуть. В прошлом он инстинктивно вернулся бы домой, но если бы ему пришлось покинуть академию прямо сейчас, он, возможно, не пошел бы туда. Возможно, он отказался бы возвращаться в этот ад и переехал бы куда-нибудь еще, где отец не сможет ему навредить. Может быть, он найдет смелость, потому что Гундам и Масару оба тоже её нашли. Звук маленького колокольчика прервал мысли Казуичи, и когда он посмотрел на источник, на часы, которые отбивали каждый час своим колокольчиком, его глаза расширились. Был уже полдень, и он обещал прийти в комнату госпожи Сони, чтобы готовиться к балу. Быстро вскочив с места, он побежал в их с Гундамом спальню. Хината уже ждал его, так как они собирались идти вместе. Выкрикнув короткое извинение за опоздание, Казуичи вбежал в комнату, чтобы забрать чехол со своим нарядом. Гундама в комнате не было, и его собственный костюм исчез; остались только животные. Похоже, альфа уже ушел готовиться где-то в другом месте. Закрыв за собой дверь, два омеги направились в комнату Сони. Постучав в дверь, принцесса счастливо открыла её. — А вот и вы, я уже гадала, не придете ли вы. Пожалуйста, входите. Шагнув в просторную спальню, Казуичи был удивлен, увидев там больше людей, чем только госпожа Соня и Фуджисаки, как он ожидал. Кроме этих двоих там было большое количество их одноклассников, и все они находились на разных стадиях одевания с помощью горничных. — После того как ты спросил, может ли прийти Хината, я подумала, что было бы весело, если бы мы все помогали друг другу готовиться, как это всегда бывает в фильмах. Поэтому я решила пригласить всех и сказала остальным сделать то же самое, — с радостью объяснила госпожа Соня. Ей действительно стоило перестать смотреть все эти американские подростковые фильмы, подумал Казуичи. — А теперь не будем терять времени, идемте, — она взяла обоих друзей за руки и потянула их в комнату, и их тут же окружили многочисленные горничные госпожи Сони. В считанные минуты их усадили на стулья, и горничные начали укладывать им волосы и наносить макияж. Они все работали как профессиональные стилисты, но так как Казуичи не привык носить макияж, кроме своей подводки, и особенно не привык, чтобы другие люди делали такие вещи, как нанесение макияжа или укладка волос, он чувствовал себя странно, сидя там. Но пока в итоге он будет выглядеть хорошо, он не особо возражал. После того как горничные закончили с его укладкой, его снова поставили на ноги, чтобы переодеться, как и всех остальных в комнате. Было еще более странно, когда люди помогали ему одеваться, так как он мог сделать это сам, но, не желая отвергать усилия госпожи Сони по организации этого, он позволял им делать всё, как они хотели. К счастью, одевание для бала заняло не так много времени, как покупка одежды, даже если людей на этот раз было намного больше. Всего за полчаса Казуичи стоял перед большим зеркалом и смотрел на свое собственное отражение, и выглядел он хорошо, если можно так сказать о себе. Его волосы были уложены назад, и несколько прядей челки падали на лицо, обрамляя его. К его облегчению, казалось, что макияжа на нем не так много, и горничные в основном сосредоточились на его глазах, как он и предпочитал. Но что действительно привлекало внимание, так это дорогой тройка, которую он носил. Пиджак, жилет и брюки были одного черного оттенка, а рубашка была жемчужно-белой. Единственным цветным пятном в его наряде был розовый галстук-бабочка на шее. Прошли годы с тех пор, как Казуичи носил так мало цвета, но ему нравилось. С идеально сидящим костюмом и начищенными до блеска туфлями он выглядел как другой, гораздо более успешный человек. Это было даже немного шокирующе, насколько одежда может изменить то, как человек воспринимается миром. Госпожа Соня подошла к Казуичи и оглядела его. — Ты выглядишь чудесно, Сода. Я уверена, что Танака не сможет оторвать от тебя глаз сегодня. — Ну, если бы не ты, у меня бы даже не было этого костюма или возможности быть здесь. Так что спасибо тебе, госпожа Соня, — застенчиво усмехнулся Казуичи. — Но я ничто по сравнению с тобой. Ты выглядишь потрясающе в этом платье. — Госпожа Соня выглядела прекрасно в своем кремовом бальном платье и сияющей тиаре. Она была настоящей принцессой, о которой можно только мечтать. Это заставило госпожу Соню радостно хихикнуть. — Большое спасибо за прекрасный комплимент, Сода. Но думаю, нам всем пора идти, так как мы все закончили готовиться. Бал скоро начнется, и мы не можем заставлять остальных слишком долго ждать. — При этих словах все присутствующие студенты встали и вместе покинули комнату Сони, направившись в зал, ведущий в бальный зал, где их ждали все одноклассники. Студенты разошлись, и каждый направился к своим парам. *** Казуичи оглядывал море лиц, когда чья-то рука мягко коснулась его плеча. — Укротитель механизмов. Обернувшись, Казуичи увидел стоящего позади Гундама, и тот выглядел еще более великолепно, чем Казуичи мог себе представить. Волосы альфы были зачесаны назад, открывая его красивое лицо, и, к удивлению Казуичи, в этот вечер на нем не было его шарфа. Вместо этого на нем был идеально сидящий черный тройка с замысловатой вышивкой от воротника до фалд пиджака, и более простой вариант был на жилете под ним. В отличие от омеги, на Гундаме был фиолетовый галстук на шее того же цвета, что и его шарф. Завершали образ тонкие черные перчатки, чтобы избежать необходимости в бинтах, и элегантные туфли для танцев. — Вау, ты выглядишь сногсшибательно, — выпалил Казуичи, не в силах оторвать взгляда от альфы. Гундам всегда был привлекателен, но сейчас он был просто захватывающе красив. — Кошачья Леди решила, что мне стоит приобрести это одеяние на сегодняшний вечер, так что я рад, что оно тебе по нраву, — застенчиво улыбнулся Гундам. — И я должен вернуть тебе комплимент. Ты выглядишь по-настоящему великолепно в этот вечер. — Спасибо, Гундам. — Казуичи наполнился гордостью оттого, что Гундаму нравится, как он выглядит, и у него ёкнуло сердце. Упомянутый альфа затем протянул руку омеге и одарил его очаровательной улыбкой. — Последуем ли мы за нашими союзниками? — Конечно, — улыбнулся в ответ Казуичи. Взяв Гундама под руку, они вместе вошли в бальный зал. Свет дюжин свечей и великолепных люстр освещал бальный зал до самого высокого потолка и отражался от множества украшений, усеивавших комнату миллионами цветов. С одной стороны был накрыт банкет, а с другой играл оркестр для уже танцующих гостей. В дальнем конце бального зала, у главного входа, стояла гигантская рождественская ель, украшенная по случаю, а рядом с ней — госпожа Соня и её родители, приветствовавшие всех гостей. Оглядываясь вокруг, Казуичи пытался вобрать в себя всё это великолепие, и, как ни странно, он не чувствовал себя чужим, как опасался. Пара направилась к хозяевам, как и все их одноклассники, чтобы поблагодарить их за приглашение на этот вечер. Господин и госпожа Неврминды выглядели так же величественно, как и их дочь, и приветствовали всех гостей с распростертыми объятиями. После того как все гости были поприветствованы, оркестр затих, и все взгляды устремились на семью Неврминдов. Госпожа Неврминд улыбнулась всем присутствующим. — Большое спасибо, что посетили этот зимний бал. Моя семья и я рады, что вы все пришли сегодня, чтобы отпраздновать этот прекрасный вечер с нами. Без лишних слов, я официально открываю королевский зимний бал, так что, пожалуйста, наслаждайтесь от всей души. Все гости зааплодировали хозяевам, и как только музыка заиграла снова, гости собрались на начищенном танцполе и начали элегантно танцевать. Гундам повернулся к Казуичи и поклонился, протягивая ему руку. — Не окажешь ли мне честь этим танцем, Казуичи? Сердце Казуичи снова ёкнуло, и он хихикнул. — Было бы удовольствием, Гундам, — передразнил он манеру речи другого и взял его за руку. Вместе пара вышла на танцпол, и Гундам нежно привлек Казуичи к себе в требуемых для танца объятиях. Держа руку Гундама в своей, омега положил свободную руку на плечо другого, в то время как альфа положил свою руку на спину омеги и начал медленно вести его по танцполу в ритме музыки. Гундам нежно вел Казуичи в простой форме вальса. Пара мягко двигалась по залу, и время от времени Гундам осторожно кружил Казуичи, прежде чем снова притянуть его в свои объятия. Тем не менее, они время от времени все же сбивались с шага и спотыкались. Их танец был далек от элегантности других гостей, но это было по-настоящему весело и заставляло обоих смеяться над своей неуклюжестью. Но самое главное, это заставляло сердце Казуичи биться громко, и он чувствовал приятное тепло в груди всякий раз, когда смотрел на Гундама. — Тебе нравится? — спросил Гундам, когда снова кружил Казуичи. Когда омегу снова притянули в объятия, он радостно ответил: — Да, нравится. — «Нравится» было преуменьшением, так как он никогда не чувствовал себя таким счастливым. Если бы всё было по его воле, он мог бы провести остаток жизни вот так; танцуя с Гундамом, который нежно держит его в своих руках и любяще улыбается ему. — Тогда я рад, — ответил альфа. — Честно говоря, я нервничал из-за этого вечера. Так как я не владел искусством танца, я попросил Принцессу Тьмы научить меня этому навыку, чтобы я мог произвести на тебя впечатление этим вечером. Эта информация заставила Казуичи покраснеть, и он на мгновение сбился с шага. — Ты действительно просил Соню о помощи, несмотря на то, что не любишь физический контакт, чтобы произвести на меня впечатление? Теперь пришла очередь Гундама краснеть. — Да, это правда. Так как я решил, что хочу, чтобы ты сопровождал меня сегодня вечером, я использовал время, когда мы не могли общаться друг с другом, чтобы научиться этому навыку. С тех пор как нас оповестили о сегодняшнем событии, у меня было желание разделить этот танец с тобой и доставить тебе то удовольствие, которого ты по-настоящему заслуживаешь. Сердце Казуичи забилось громче, и теплое чувство в груди начало распространяться по всему телу. Это чувство было знакомым, будто оно всегда было там с тех пор, как он знал Гундама, и все же оно казалось новым, словно он только сейчас научился его называть. То, что он чувствовал к Гундаму, не было простой влюбленностью. Он был глубоко влюблен в него. Обычно Казуичи попытался бы спрятаться от смущения, но сейчас это было не так. Он не хотел отрывать взгляд от глаз Гундама. Улыбаясь, он посмотрел на него: — У тебя получилось. Одна песня сменяла другую, и пара танцевала под каждую из них, никогда не разлучаясь. С каждым танцем они становились все лучше, и через несколько танцев они двигались в идеальной гармонии. Однако ночь продолжалась, и пара начала потихоньку уставать от беспрерывных танцев. Очередная песня закончилась, и двое медленно отпустили друг друга. — Не хочешь сделать перерыв и, может, поесть чего-нибудь? — спросил Казуичи, указывая на банкет. — Так как я начинаю чувствовать голод, это звучит как мудрая идея, — ответил Гундам и протянул руку Казуичи, чтобы тот взял его под руку, прежде чем пара покинула танцпол. Казалось, альфа был настроен быть идеальным джентльменом в этот вечер, поэтому он проводил Казуичи к одному из свободных столиков, чтобы омега мог сесть, пока Гундам принесет им обоим прохладительные напитки. Ожидая возвращения альфы, Казуичи осмотрел все еще танцующую толпу. Многие из его школьных товарищей все еще танцевали, и в центре всех пар он мог различить большинство своих друзей. Как Леон и говорил ранее тем днем, он танцевал с Маизоно, а чуть дальше в стороне он мог видеть Хинату и Комаеду. Альфа действительно значительно улучшил свои навыки с тех пор, как они тренировались вместе. Вспоминая о тренировке, Казуичи поискал взглядом Кузюрю и вскоре заметил его вместе с Пекоямой. К его легкому удивлению, он действительно мог вести высокую женщину, не выглядя глупо. Одну за другой он смог заметить всех остальных одноклассников и их пар. Единственными, кого не хватало в толпе танцующих, были те, у кого по разным причинам не было пары. Они оставались в стороне и выходили на танцпол только тогда, когда их приглашали танцевать другие гости без пары. Однако был небольшой спор среди гостей о том, кому будет позволено танцевать с Камукурой, который на самом деле не интересовался танцами и постоянно уходил от незнакомых ему людей. Когда Гундам вернулся, Казуичи отвернулся от толпы и сосредоточился на своем партнере, пока они разговаривали друг с другом и ели еду, которую принес альфа. Как только пара закончила есть, к их столику подошел слуга, чтобы собрать использованную посуду и унести её. При этом альфа повернулся к своей паре. — Мне искренне жаль, что приходится это говорить, но мне нужно отлучиться на несколько минут, чтобы проведать адских тварей. Надеюсь, ты не против этого. — Гундам был неуверен и выглядел виноватым. Но Казуичи не возражал, так как заботливая натура альфы была одной из многих вещей, которые он так любил в нем, так что он ни за что не стал бы мешать ему проведать животных. — Иди, не волнуйся, — ободряюще улыбнулся Казуичи. Взяв руку Казуичи в свою, Гундам поклонился. — Я скоро вернусь к тебе, Казуичи. — Затем он встал из-за стола и покинул бальный зал. Несмотря на то, что теперь ему пришлось немного подождать, Казуичи не мог перестать улыбаться. То, как Гундам обращался с ним этим вечером, заставляло его чувствовать себя особенным. — Сода. — Госпожа Соня подошла к своему другу, её платье элегантно колыхалось при каждом шаге. — Танака ушел? — А, да. Он проверяет своих питомцев, — объяснил Казуичи принцессе. — Понимаю, — улыбнулась она. — На самом деле, это удачно, так как я хотела спросить, не хочешь ли ты потанцевать со мной. В моей стране традиционно на этой части бала меняются партнерами, чтобы все могли познакомиться с новыми людьми и повеселиться с ними. — Конечно, госпожа Соня. — Казуичи встал со своего места и последовал за принцессой обратно на танцпол. Он понятия не имел, сколько времени понадобится животноводу, так что один-два коротких танца не повредят. Казуичи посмотрел на госпожу Соню и краем глаза действительно заметил, что все пары поменялись. — Ты хочешь вести или мне? — Так как оба обычно были ведомыми, они могли решить сами, как хотят танцевать. — Позволь мне, — хихикнула она и осторожно взяла руки Казуичи в свои. Это был лучший выбор — позволить принцессе вести, так как она была более опытна в танцах, чем Казуичи. С началом новой песни освещение в бальном зале изменилось, став более темным, но более красочным, и госпожа Соня начала умело вести Казуичи, но помнила, что он не так хорош и не сможет угнаться за более сложными па. Они вдвоем элегантно танцевали по залу и двигались идеально между другими парами, будто отрепетировав этот танец. Это было похоже на сцену прямо из фильма, и госпожа Соня выглядела по-настоящему красивой. Пара танцевала и иногда менялась ролями ведущего, когда им этого хотелось, хотя госпожа Соня оставалась основной ведущей. Это было очень весело и наполнило Казуичи радостью. Однако это было всё, что он чувствовал, танцуя с Соней. Именно в этот момент он уверился, что у него не осталось к ней романтических чувств, если они вообще когда-либо были искренними, а не просто поверхностными, как все говорили. Она была его лучшей подругой, и он был рад этому, так как именно этого он на самом деле и хотел всё время. Когда песня закончилась, двое друзей поклонились друг другу, и все танцевальные пары снова поменялись партнерами. На этот раз партнером Казуичи был Камукура, которого, кажется, кто-то убедил хотя бы поучаствовать в этой части танцев, и у Казуичи были подозрения, что это был его брат-близнец. Омега снова взял на себя роль ведомого, и, как он и подозревал, Камукура был исключительным танцором и даже смог провести Казуичи через более сложные па. После окончания этой песни Казуичи танцевал с незнакомой женщиной, а в конце он танцевал с Леоном. — Значит, «не буду с тобой танцевать сегодня вечером», да? — пошутил Казуичи, танцуя с другом детства. — Ага, похоже, мне сегодня не так везет, — засмеялся Леон. — Но по крайней мере, мои ноги выжили после танцев до сих пор. — Мои не особо. — Казуичи самодовольно усмехнулся другу, хотя тот наступил ему на ногу всего один раз. — Ха-ха, очень смешно, — саркастически рассмеялся Леон. — Но в любом случае, сейчас этот танец заканчивается, иди к своему парню. Внезапно Леон толкнул друга, заставив Казуичи споткнуться прямо в объятия Гундама, который быстро поймал его. Он даже не заметил, что Гундам вернулся. — Прости, что так долго не возвращался к тебе. Адский пес не отпускал меня быстрее. — Гундам помог Казуичи выпрямиться и выглядел виновато. — Все нормально, не волнуйся, — улыбнулся ему Казуичи, и его улыбка превратилась в усмешку. — Но знаешь, что проблема? Выражение твоего лица. Ты должен улыбаться своей партнерше по танцу, а не выглядеть как побитый щенок. — Ты прав, я не могу пригласить тебя на танец с таким лицом, — очаровательная улыбка Гундама вернулась. — Не хочешь ли потанцевать со мной снова? Ухмыляясь, Казуичи взял альфу за руку. — Всегда. Гундам нежно привлек Казуичи в свои объятия, словно омега был создан быть именно там и нигде больше, и они немедленно начали танцевать снова, на этот раз медленный вальс. Как и прежде, Казуичи наполнился тем же теплым и трепетным чувством в груди, и он хотел смаковать его вечно. Не было другого слова, чтобы описать это, кроме как любовь. Пара медленно двигалась по танцполу, поворачиваясь и кружась друг вокруг друга в общих объятиях всякий раз, когда этого требовала музыка. Позволив Казуичи один раз кружануться, Гундам притянул его обратно к себе. Однако ближе, чем раньше. Их тела теперь почти соприкасались, и оба смотрели друг другу глубоко в глаза. Они больше не замечали никого, кроме человека, с которым танцевали, и казалось, что вокруг них становится все меньше и меньше людей, пока они не остались полностью одни в своем собственном маленьком мире. Гундам отпустил руку Казуичи и вместо этого обхватил омегу за талию, в то время как Казуичи обвил руками шею альфы. Их танец замедлился, пока они почти не перестали двигать ногами. Пара продолжала смотреть в глаза друг другу, и это завораживало. Медленно их лица начали приближаться, и глаза закрылись. Казуичи чувствовал теплое дыхание Гундама на своих губах, и от этого все его тело нагрелось. Их губы уже почти соприкоснулись, когда внезапно раздался визг, заставивший пару вернуться к реальности и слегка отодвинуться друг от друга. Посмотрев на источник шума, двое заметили Чу-Г, которая, кажется, сбежала из их спальни и теперь носилась по бальному залу, сбивая людей с ног и пытаясь стащить еду с банкета. Быстро Казуичи и Гундам отпустили друг друга и побежали останавливать глупую собаку. С помощью нескольких слуг им удалось поймать её и отнести обратно в их комнату, прежде чем она успела нарушить бал еще больше. Когда они вернулись, животновод извинился перед хозяевами за поведение своего питомца. К их счастью, никто не рассердился и на самом деле нашел этот инцидент весьма забавным. Единственным, кому не было смешно, был Казуичи. Они с Гундамом почти поцеловались, и Чу-Г просто должна была испортить момент. Она не могла подождать еще пять минут, чтобы сделать нежелательное появление на балу и разрушить романтическое настроение. Дурацкая собака! Вскоре после небольшого инцидента с Чу-Г первые гости начали расходиться по домам или, по крайней мере, возвращаться в свои комнаты на ночь. Казуичи и Гундаму было слишком неловко из-за их почти поцелуя, что они едва могли смотреть друг на друга. Поэтому в конце концов они сдались и вернулись в свою комнату, не упоминая о том, что чуть не произошло между ними. *** Два дня спустя студенты вернулись в Японию, и большинство из них разъехались по домам на оставшуюся часть каникул. Только те же студенты, что и всегда, вернулись обратно в Хоупс Пик, так как им все равно было некуда больше идти. Снова была поздняя ночь, когда они все прибыли, и каждый студент сразу направился в свою комнату. Как и всегда, Казуичи чувствовал себя отвратительно после долгого путешествия, и ему было особенно хреново после того момента на балу. Гундам донес сумки Казуичи и поставил их в его комнату, после чего оба неловко пожелали друг другу спокойной ночи, и Гундам ушел. Казуичи позволил себе упасть на кровать, простонав. Боже, как же он ненавидел эту собаку!