Лагерь

Маленький перерыв без Нагито, который, наконец, появился у Хаджиме, тот хотел провести с пользой. Правда, он так и не понял, как это можно сделать, когда в соседней комнате от детей больше шума, чем от стаи собак, которые увидели удачно упавший кусок мяса. Как вообще можно справляться с ребенком? Хината за время, проведенное в лагере, уже успел несколько раз отдать респект вожатым, что, похоже, придется сделать и в скором времени тоже, как бы сейчас лень не было. А лень было очень. Хотелось свалиться на кровать, укрыться одеялом и взять какао с печеньем. В итоге он только подправил одеяло этой же кровати. Действия по списку дальше выполнить не удалось, ведь пришел он. Такой красивый, милый, чертовски элегантный, притягательный и безупречный. И как же все эти пункты выводили Хинату из себя. Можно же было поставить его в пару с Казуичи, Фуюхико, Чиаки или Махиру на крайняк. Он даже был готов выслушивать слишком странные для понимания обычного человека речи Гандама. Но только, христа ради, не быть в команде с Нагито. Видеть его даже не каждый день (пришлось бы в любом случае), а каждый, мать его, час, если не минуту. Можно ли было отказаться от всего этого? Наверняка. Почему Хаджиме не сделал этого? А знал бы он сам, какого черта вообще творит в последнее время. - Я вернулся... - слегка неуверенно раздался голос из-за двери. Хината смог подавить желание кинуть несуществующей табуреткой в лицо пришедшего лишь удвоив свою силу воли. - Я заметил, - только цедит он сквозь зубы, перекладывая рубашку из сумки в уже достаточно потрепанный деревянный шкаф. - Хорошо? - Комаэда слегка наклоняет голову к левому плечу, не совсем понимая такую бурную реакцию Хинаты. Оправдывает это тем, что такого отношения и заслуживает. Почему и от Хаджиме тоже? А черт знает. Следующие минуты (на благо и Хинаты, а то Нагито бы взорвал его мозг только парой слов, да и на благо Комаэды тоже, а то запутался бы во всей ситуации еще больше) в тишине. Ну, то есть как. Их сопровождали крики детей из соседних комнат. Но даже так было, конечно, получше, чем если бы Нагито говорил бы себе что-то под нос. Хаджиме готов сказать спасибо, что хотя бы у старого друга нет привычки напевать что-то, когда он собирает вещи. Секундный порыв вдребезги ломается, когда он это и делает. Черт. - Раздражаешь. - А? Прости, - только замечая свой косяк, произносит Нагито, - Возможно, этот вопрос прозвучит слишком высокомерно, да и как вообще я могу спрашивать о таком, ведь я... - Говори уже. - Ну... Почему ты ненавидишь меня? - сжимает край толстовки. Почему? Не хочется лгать. Самому себе, по крайней мере. - Наверное, потому что я когда-то был влюблен в тебя. Что? - Ч-что?.. - Что. Нагито отворачивается, наверное, не в силах сдержать румянец. Это тоже раздражает. - Ты... Я... Мне?.. - Тебе не послышалось, - на выдохе произносит Хаджиме, уже жалея о том, что сказал. В ответ ничего не следует, но от этого даже легче. Кому-то лучше знать реакцию на признание, даже если она будет отрицательной. Другие предпочитают эту реакцию не замечать. Хината, как оказалось, относился ко вторым. Никогда не признавался в любви. Но ему понравилось. Даже если считать то, что эти слова предназначены тому, кого он ненавидит больше всего. Понравилось даже больше детей, которые до сих пор не сорвали голос и перекрикивали друг друга.