lll. Серебряные крылья

— Видишь что-нибудь? — спросила Мерседес, разводя огонь для ночлега. Алессандро стоял на большом холме, коих было немало в Теревинфии, и разглядывал окрестности. Сгущались сумерки, и в глазах всё начало плыть, но ясно было одно — до дворца еще далеко, его не видно на горизонте. — Только пустошь и грозовые тучи. Возможно, начнется гроза, нужно поискать место посуше, — Алессандро спустился вниз и сел на холодный, продуваемый ветрами разрушающийся камень. — Хорошо, что хоть дали оружие и плащи. Не будем такими беззащитными. — А еще плед, лошадь и запасы. Всё благодаря только моему актерскому таланту, — похвасталась Мечи, для выразительности показательно силы ударив себя в грудь. — Повезло, что та наивная девушка прониклась нашей «романтической историей». Иначе нам не следовало бы рассчитывать даже на дырявый плед, — хмыкнул Алессандро и закатил глаза. — Вот попробуй рассказать ее еще хоть кому-нибудь, особенно своим королевским друзьям, и я… — И что же мне такого за это будет? — Мерседес сделала притворно взволнованный вид и подперла рукой щеку. Алессандро посмотрел на нее в упор и хмыкнул. — Вот если расскажешь, то узнаешь, — снова туманно ответил он и подбросил палено в костер. С тех пор, как они ночь провели в холодном подвале, их отношения с одной стороны пошли на лад, они много говорили и смеялись, у них появились свои шутки, они делились друг с другом историями из жизни, мыслями, иногда мечтами. А с другой стороны — Мечи чувствовала, что он от нее намеренно закрывается. Алессандро был холоден и неприступен, когда она спрашивала его о чувствах к жене или вообще о любви, он язвил, обзывался, огрызался, но Мерседес показалось, что таким образом он просто от чего-то защищается. К чему он тогда упомянул Роберта? Что это было? Шутка, или, может быть, он признался ей в симпатии?.. Нет, быть такого не может! Тем более, что он тот еще сердцеед, который может запросто завлечь в свои сети. Чем ее случай отличается от десятков других? И почему у него получается ее в себя влюбить?.. Даже думать мерзко. Мерседес размышляла и наблюдала за движениями и взглядом Алессандро. Он докладывал в костер сучки, кору дерево, пламя отражалось в его глазах, и Мечи показалось, что это его неутоленная страсть искрит в черных зрачках. И только ли его?.. Мерседес смотрела не только на лицо. Ей нравилось наблюдать за тем, как твердеют мышцы на его предплечьях, когда он поднимает тяжести, как грациозно идет и держит ровно спину, как ухмыляется или дарит ей редкие искренние улыбки. Временами Мерседес ловила себя на мысли, что его его руки захотят ее обнять, она поддастся и забудет обо всем, прижмется к нему и будет так стоять, чувствуя под ладонями его спину, или волосы, или шею… После той ночи перевязку он делал себе сам, хотя Мечи предлагала помощь. Он снова закрывался. А ей хотелось помочь и, чего греха таить, еще хоть разок увидеть его обнаженное тело… Брр! Мысли снова не о том! — Может, я пока что проедусь по округе? — чтобы не сойти с ума от этих навязчивых мыслей, спросила она. — Возьму лошадь и посмотрю, что там, впереди. — Тебе не нужно оставаться одной, — отрезал он, доставая из сумки скромные припасы в виде кусочка сыра и хлеба. — Мы уже ходили, тем более скоро начнется дождь. — А зачем я тебя, собственно, спрашиваю? — Мерседес подошла хилой лошади, которую одолжили на период временного пользования, и поняла, что не знает даже, с какой стороны на нее сесть. Алессандро встал и резко одернул ее руку. Мерседес хотела было возмутиться, но увидела в его глазах скорее просьбу, а не приказ. Он разжал ее запястье и осторожным движением выхватил у нее поводья. — Нравится ли тебе, или нет, но пока мы не выберемся отсюда и не дойдем до замка, я за тебя отвечаю, — тихо сказал Алессандро и вздохнул. — Если ты где-то потеряешься, мне придется… Вернее, нет, не так. Я очень захочу тебя найти. Не исключено, что похитители уже знают о том, что я жив, и мне придется прийти за тобой, если они использую тебя, как наживу, — пока Алессандро говорил, Мечи чувствовала себя неловко. В животе снова возникло давящее чувство летающих бабочек, не желающих мириться с тем, что где-то в другом месте уже есть любовь, и зовут ее Роберт. А точно ли?.. — И ты бы пришел туда с риском для жизни? Ради меня? — нижняя губа Мерседес предательски задрожала, не от холода, а от желания того, чтобы он прямо сейчас, прямо в эту секунду поцеловал её. Она сама не заметила, как сплела пальцы Алессандро со своими и перевела взгляд на его губы. Ему всё сразу стало понятно — она совершенно точно к нему неравнодушна. — Ты бы пошел снова меня спасать? — Да, — без промедления ответил Алессандро, его глаза были искренни. Свободную руку он положил к ней на талию и притянул её чуть ближе к себе. Несмело и медленно, наблюдая за реакцией Мечи, Алессандро прикрывал глаза и стал наклоняться к ее губам. Она не отталкивала и не подавалась вперед. Просто стояла и ждала, что же будет дальше. Безлунная ночь накрыла их мраком, и только костер отбрасывал их тени, расстояние между которым сокращалось всё больше. Когда Алессандро оказался настолько близко, что Мерседес могла почувствовать его дыхание, она сама переместила ладонь на его волосы и хотела было податься вперед. Их губы были меньше, чем в сантиметре друг от друга, и готовы были соединиться. И только в последнюю секунду, ту самую, в которую Мерседес страдала от его промедления, она наконец-то опомнилась. — Лучше не надо, мы ведь, кажется, договаривались, — Мечи с сожалением оттолкнула его за грудь и поджала губы, как бы в защиту. — И всё же того, что ты должна мне поцелуй, это не отменяет, — слабо улыбнулся Алессандро, почему-то ничуть не расстроившись. — А еще ты небось и на лошади-то ни разу не сидела, деревенщина? — попытался сам себя отвлечь Алессандро и кивнул головой в сторону лошади, нахально улыбнувшись. — Вообще-то, когда я была в Арабских Эмиратах, я каталась на верблюде. Сама! — Мерседес демонстративно поставила ногу на стремя и попробовала перекинуть вторую, но в итоге соскользнула и упала. Алессандро рассмеялся и подошел к Мечи. Он закатил глаза, мол, упрямая неумеха, которой только дай волю поспорить. Он высвободил ее ногу из стремени и поднял за плечи. — Быть наездником — это целое искусство. Оно не такое простое, как кажется на первый взгляд, и не такое сложное, как в начале обучения. — Ну тогда уж покажи, если решил умника из имбицила состроить, — возмутилась Мерседес, выдергивая ветку из волос. — Тогда смотри, — Алессандро одним рывком сел на лошадь и принялся терпеливо объяснять: — Для того, чтобы сесть на лошадь, нужно плотно и удобно вставить левую ногу в стремя, это такие металлические штуки, в одной из которых ты сейчас застряла. Вторую ногу нужно быстро перекинуть на стремя с другой стороны. Для этого ты можешь либо растянуть ногу, либо согнуть в коленке, девушкам удобнее второй вариант, — Алессандро на практике показал, как это делать, а Мечи схватывала налету и внимательно следила за его движениями. — Еще лучше держаться либо за подвод, либо вот за этот бугорок на седле. — А как начать? — Что? — Ну, как поехать? — Нужно удобно взять поводья с двух сторон и крепко прижать ноги к бокам лошади, чтобы не упасть. Но не будь сильно напряженной, это будет тебя отвлекать, — слова Алессандро всё так же сопровождал действиями. — Чтобы поехать, лошадь можно ударить либо по крупе рукой или хлыстом, но лучше стременем. Как и собаки, кони понимают слова и команды, поэтому наездники часто говорят слово «но», — он исполнил только что проговоренное и попросил смотреть на его руки. — Слегка дергай поводья в ту сторону, в которую ты хочешь поехать, чтобы направить голову лошади. — А как поскакать рысью? — увлеченно спросила Мерседес. Ей не терпелось попробовать всё это на практике. — Это пока тебе рано знать, — улыбнулся Алессандро. Он слез с лошади и подал поводья Мерседес. — На, попробуй. Если что, я подхвачу. — Ну-у-у, хорошо, — немного недоверчиво кивнула Мерседес. — Точно подхватишь? — недоверчиво спросила она, прищурив глаза. Вдруг он просто хочет над ней посмеяться? — Я ни за что на свете не дам тебе упасть. Проговаривая последовательность действий вслух, Мерседес делала всё по инструкции. Алессандро поправлял ее с видом настоящего преподавателя, помогал и подсказывал что-то: что необходимо держать прямую осанку, крепко прижимать ноги и не теряться. Мерседес несколько раз попробовала, и вскоре у нее начало получаться. Теперь сложнее — научиться управлять лошадью. Становилось всё веселее. Сначала Мерседес чуть было не направила кобылу прямо в дерево, но вовремя сумела переориентироваться. То Мечи дергала поводья слишком мягко, то слишком резко, но добиться лучшего результата всё же удалось. Алессандро не скрывал улыбки и радости от того, что Мерседес учится быстро. Вскоре и правда начался ливень, и лагерь пришлось переместить под выступающую крышей скалу. Забывшись от радости и счастья от успеха, Мерседес неустанно рассказывала о своих впечатлениях, катании на верблюде в Эмиратах, о том, что теперь ей хочется учиться в школе верховой езды, а Алессандро жадно слушал каждое слово и улыбался, как влюбленный дурачок. Заснули они поздно ночью, недалеко друг от друга, так им было теплее. А бабочки в животе не желали успокаиваться и перестать махать крыльями хоть на минуту, даже во сне. Мерседес снилась красивая долина, вся в розовых цветах. Светило солнце, пели птицы, а лошадь цокала копытами по черной земле. На ней сидели двое: Мерседес и тот, кто принадлежит ей, тот, кого она любила. Она крепко вжималась в седло, а он направлял ее руки, шепча слова на ухо. И чем больше он говорил, тем сильнее Мечи хотелось его поцеловать. Их губы слились вместе, она гладила его шею, а он — ее талию. — Ал… — прошептала Мерседес во сне, но ее голос унес с собой ливень.

*****

Второй этап турнира вот-вот должен был стартовать. Юстас с Доротеей сидели во дворце, так как Хавва приказала Кардоссо кое в чем помочь ей, и молчали. Они оба чувствовали, что и хотели бы поговорить, но говорить было не о чем. Они не ревновали друг друга, они порой даже забывали друг про друга, но в то же время и дорожили знакомством. На глазах у других Доротея продолжала играть роль «совратительницы» Эдмунда, к несчастью Алисии. После исчезновения Алессандро она была сама не своя, всё время ходила одна, переживала, спрашивала, и у Доротеи возникла весьма правильная мысль — а не влюблена ли ее подруга в ее брата? — Алессандро нет который день, его не могут найти… — пожаловалась принцесса, искренне переживая за брата и Мечи. — А что, если они?.. Погибли? — Не думаю. Это ведь наши друзья, значит, они сильные, — Юстас слабо кивнул в ответ. Это Доротею мало успокаивало. — Пойдем, вот-вот снова начнется турнир. Они направились в сторону лагеря, от которого можно было добраться до ристалища. Никто не знал, каким будет задание на новом этапе, но все были уверены, что скучать не придется. По дороге они наткнулись на интересное и странное зрелище — Хасан стоял рядом с Хаввой и крепко держал ее за запястье. Они о чем-то напряженно разговаривали. Вот дофин нежнее переместил ладонь к ней на талию… Хавва испугалась и начала плакать. Он всё ближе прижимал её к себе, а она несмело пыталась отпрянуть от него, но то ли не решалась, то ли ужасно переживала, а то ли и то и другое… Юстас, не выдержав этого зрелища, подошел к Хасану и одернул его руку. Он был невообразимо зол на дофина за Люси, за его жалкие попытки убить нарнийскую королевскую семью и Эйлерта, за его постоянную бесящую всех ухмылку. — Что здесь происходит? — потребовал ответа Юстас. Хавва оставалась всё такой же недвижимой, будто окаменев. — Зачем ты к ней пристаешь? — Мы просто общаемся, полегче, приятель, — Хасан улыбнулся зубами и поднял руки в знак того, что сдается. — Потом поболтаем. Алессандро пока что не является защищать свою нежную слабую женушку. — Если ты что-то с ним сделал… — разозлилась Доротея, но дофин нагло приложил палец к ее губам, и Юстас тут же ударил по рукам. — Полегче, девочка. Не надо изображать из мышонка львицу, — бросил он. — Ладно, турнир зовет! Пожелайте мне удачи! И он удалился, проклинаемый всеми. — Хавва, ты в порядке? — осторожно спросила Доротея, когда ушел Хасан, положив подруге руку на плечо. — Он приставал к тебе? — Д-да… — подтвердила Хавва, пытаясь прийти в себя. — Дороти, где может быть мой муж?.. Я почти уверена, что Хасан подослал к нему убийц. Боюсь, что он не вернется, что его не найдут, или найдут мертвым, — она заплакала пуще прежнего и кинулась в объятья принцессы. Надо же, Хавва так переживает за Алессандро, а он не ценит…

*****

Второй этап турнира начался. На широкое ристалище вышли все участники, кроме выбывших, и их приветствовали с трибун. Глашатай напоминал их имена, и борцы вскидывали руку, когда очередь доходила до них. После нелегкой победы Стефани была преисполнена большей уверенностью, чем до этого. Эдмунд смотрел на нее и немного волновался. С одной стороны, он будет рад, если она победит, но с другой… Это может немного обмыть его позором и приубавить его авторитет на международной арене. Что ж, состязание само покажет, кто сильнее. — Сегодня участникам предстоит проверить свою меткость, — принялась объяснять королева. — Сейчас на поле выйдут мои верные слуги, на каждом из которых будет табличка с наименованием зверя. Их рост и умения будут соответствовать сложности попадания. На каждую из стрел надето по мягкому мешочку, забитому ватой, так что никто не пострадает, — один из рыцарей поднял стрелу для демонстрации, а затем принялся показывать то, что придется проделать участникам турнира. — Итак, двое участников от каждой страны получат банку с краской. Они будут опускать туда мягкие наконечники стрел и целиться в «животных». На это дается всего пять минут, — Амелия продемонстрировала песочные часы. — Когда время выйдет, мы подсчитываем очки, и победитель пройдет в следующий тур. Всем удачи! Королева улыбнулась, и все трибуны разразились радостными криками. М-да уж, креативности ей не занимать, и правда гораздо интереснее обыкновенной бойни. На ристалище также висела табличка с «ценностью» каждого зверя. Лось шел за один балл, волк — за два, лиса — за три, бобр — за четыре, и, наконец, норка — за пять. Также был припрятан суперприз. Из Нарнии специально пригласили говорящую мышь. Попадание в нее дает целых тридцать баллов. Первыми вышли участники племен Диких Северных земель. Схватка была интересной, потому что им приходилось постоянно охотиться. Оба стрелка были настолько умелыми и меткими, что было непонятно, кто выиграет. В итоге, с небольшим отрывом, но победитель был выбран. Пока Эйлерт увлеченно следил за соревнованием тархистанцев, к нему подошел Хасан. Орландский король тактично (токсично) промолчал. Ненависть ненавистью, но нужно держать себя в руках. Они о чем-то переговаривались. Люси наблюдала за ними издалека, и ее голова начала просто раскалываться. Что за бред? Почему ее сердце рвется надвое? В чем проблема?! Нельзя любить обоих, но она любит обоих, нельзя оправдывать зло, но она всеми силами ищет оправдания. Стефани права: Эйлерт не простит, если Люси вот так предаст его. Снова. Но что делать, если с Хасаном было обо всем условлено? Они ведь договорились быть вместе, значит, должны?.. Разве нет? Сложно, очень сложно. Ладно, выиграет сильнейший из них. В этом этапе, королева не сомневалась, они оба выйдут победителями от своих стран. На ристалище вышли участники из Орландии. Как и ожидалось, король одержал верх. Все стоя аплодировали Эйлерту и провожали его на место победителя, словно пришедшего с войны героя. Король по-доброму, благодарно улыбался, купаясь в лучах славы. Всю жизнь его тревожило то, что из-за его особенности его никогда не примут, как достойного правителя, но всё вышло совсем наоборот. Кричали и поддерживали его так же и нарнийцы, которым он сделал много добра. А вот Тельмар нарывался на подпольный скандал. В кустах спрятался человек. Он ударил мышь стрелой два раза, чего она не заметила в суматохе. Это был цвет Хасана. Никто ничего не заметил. Вернее, почти. Стефани и Эдмунд, дожидаясь своей очереди, как раз заметили. — Эд, это ведь несправедливо! — возмутилась она. — Об этом нужно кому-то сказать! Нечестные игры — это низко! — Спокойно, всё ведь хорошо, — успокаивал ее Эдмунд. — Нам никто не поверит, посчитают, что из-за личной неприязни к Хасану мы пытаемся опорочить его и дисквалифицировать. Кто-то воспримет это, как трусость. Кроме того, тебя могу обвинить в том, что ты сама ведешь нечестную игру, абсолютно беспочвенно, — Эдмунд приобнял Стефани за плечи, а она испустила вздох разочарования. Недалеко стоял тельмарин и усмехался ее словам, хотя ничего смешного в них не было. — Ты волнуешься? — спросила Стефани, нежно поглаживая его руки. — Из-за чего? — Сьюзен и Люси учили стрелять нас обоих. Я не знаю, кто победит. Я только обрадуюсь, если ты, но если я… Ты сильно расстроишься? — она увидела, как Эдмунд неоднозначно свел брови к переносице, поэтому сразу предупредила: — Только честно! — Ну если просишь честно, то да, я расстроюсь, потому что не привыкли еще многие страны к сильным девушкам. В Нарнии я бы с удовольствием уступил победу тебе, но здесь, на глазах у всего мира, я не знаю… Боюсь потерять авторитет, — признался Эдмунд, на что Стефани не обиделась, но сильно расстроилась. Она выдавила вымученную улыбку. — Если хочешь, я могу поддаться тебе. — Нет, что ты? Будем бороться честно. Если проиграю, то смирюсь с этим, не переживай, — он ласково коснулся своими губами ее губ, а она углубила поцелуй, как всегда. Они бы так и продолжали сражаться, если бы их не вызвали на поле сражения. — Пойдем, волчица моя. Глашатай представил участников. Для Стефани была приготовлена куча стрел и краска фиолетового цвета, королеве захотелось за смелость сделать для нее такой приятный сюрприз, а для Эдмунда — желтый. Стояло только песочным часам перевернуться, как оба участника выхватили стрелы и начали охоту. Эдмунд, не обделенный некоторой меткостью, начал палить по более маленьким животным, которые дают больше очков. Стефани же сделала немного хитрее — она не стала ждать возможности подцепить более мелкую дичь, а, напротив, вовсю целилась в большую, чтобы набрать много баллов постепенно. Сьюзен права: стрелять гораздо сложнее, чем кажется. Всё время соскальзывает стрела, не тот угол расчета, недостаточно натянутая тетива — всё это определенно сказывалось на умениях и успеваемости. Однако «животные» уже были позорно запятнаны. Оставалось всего две минуты до конца, но желанную мышь ни у кого найти не получалось. Когда Эдмунд пробегал мимо кустов, целясь в бобра, кто-то подошел и трижды ударил мышонка желтой краской. Справедливый король узнал в нем того самого тельмарина, который слышал их разговор со Стефани. Эдмунд с непониманием уставился на «помощника», но тот лишь улыбнулся и кивнул. Стефани увидела их издалека и не понимала… А если?.. Нет, Эдмунд же Справедливый король, как никак, хотя и он тоже может ошибаться. В любом случае подстроил это уж точно не он. Сам Эдмунд, ничего не сказав, продолжил стрелять. В его душу закрались сомнения. Если даже при таком раскладе выиграет Стефани, то он будет только рад за нее и за то, что она добилась победы. А если нет… Что будет тогда? Найдет он в себе смелость пойти на риск и сказать всю правду? Время постепенно истекало. Эдмунд и Стефани выпустили по последней стреле. Пока их поздравляли, судьи внимательно подсчитывали каждый балл, стараясь ничего не упустить. Справедливый король был напряжен больше всех, так как знал, что мог выиграть нечестно, но сказать об этом, проиграть… Репутацию потом долго не восстановишь, а тем более придется долго разбираться и доказывать что-то, особенно Питеру, с которым уже были определенные сложности. Эдмунда и Стефани пригласили к судьям. Сейчас должны назвать имя победителя. Сердца у обоих замерли. — Победителем этого этапа от Нарнии становится… — последовала драматическая пауза. — Король Эдмунд с отрывом в тридцать очков! Поздравляем! Трибуны снова завизжали. Эдмунд выдавил из себя слабую улыбку и кивал хвалящим его. Стефани опустила руки и тупо взирала на то, что происходило. Как это? Она победила своего же любимого человека при том, что отрыв всё равно не такой уж и большой, и при том, что была нечестно использована мышь? — Как ты мог? — шепотом, себе под нос спросила Стефани, в ужасе пятясь назад. Эдмунд с болью и сожалением взирал на нее издалека и хотел было броситься за ней, когда она со слезами на глазах побежала в замок, но короля остановили, чтобы обсудить какие-то дела. Нарния выступала последней. Только вот кому и зачем понадобилось подстроить победу Эдмунда?