lll. Серебряные крылья

Джил проснулась самой первой. Ей казалось, что ее вот-вот стошнит, потому что качало ее нехило. Как только она смогла окончательно открыть глаза, то увидела себя в нескольких метрах от земли и зажала рот ладонями, чтобы не закричать от страха. Рядом с Джил, плечом к плечу, находился Хмур, всё еще спящий. Прав он был, нельзя было идти через то поле! Их наверняка усыпила сонная пыльца. Может, та Дама в зеленом просто не знала, что так может быть?.. Качало всё сильнее. Поул с беспокойством начала оглядываться по сторонам. Солнце слепило глаза, но ей удалось рассмотреть лицо маленького великана, который тащил их в неизвестном направлении. Во второй его руке Джил увидела Юстаса. Но вот только где был Азирафаэль? Джил решила не кричать и не просить, чтобы ее отпустили, всё равно бесполезно. Она несколько раз толкнула Хмура плечом, и тот вскоре тоже очнулся. Казалось, он даже не испугался, а просто тяжело вздохнул, а мимолетно брошенный взгляд на Джил будто бы назидательно комментировал — «Ну я же говорил, что так будет!» И на это раз надо было быть слепым, чтобы не признать его правоту. Показалось, что Юстас тоже очнулся. Одной освобожденной рукой он едва заметно махнул друзьям. Вот только что делать-то теперь? Дама сказала сообщить великанам Харфанга, что они от нее, и тогда всё будет хорошо. Что ж, хотелось бы на это надеяться. Как только маленький великан начал подниматься, Джил под его ногами увидела ступени. Кажется, они наконец-то пришли. Хоть бы скорее отпустили, а то и правда сейчас стошнит! Мальчик прибыл в уродливый каменный зал, который Юстас тут же узнал. Он, конечно, заметно обрушился, да и стены потрепались, но память брала свое. — Люди, Ваше Величество! — воскликнул великан и весьма грубо опустил пойманных на подлокотник трона королевы. — Отлично! Какие милые детки! Давно мы таких не видели, все в последнее время боятся к нам заходить! — приторно и страшно воскликнула она, и все вокруг радостно закивали. Хмуру удалось рассмотреть всех, кто здесь был, в том числе и короля, который дремал у себя на троне и — ей-богу! — выглядел здесь приятнее и красивее прочих. — Мы идем из Нарнии, — откровенно сказала Джил, постаравшись улыбнуться. — И нас прислала Дама в зеленом. Она просила передать вам привет, — она сложила руки за спину, наблюдая, как королева меняется в лице. И Юстасу это мало понравилось. — Вот как! Тогда другое дело! Вы, должно быть, устали с дороги. — А вот это еще что? — один из великанов указал на Хмура, и тот, уверенно поправив шляпу, посмотрел в глаза невеже. — Я ква… уважа… Я уважакль! И со мной надо говорить, естественно, с уважением! — кивнул он и демонстративно отвернулся, сложив длинные зеленые руки на груди. — Ой, как страшно, оно живое! — воскликнула королева и закрылась огромной рукой. — Уберите, уберите с моих глаз! — Хмур от этого оскорбился еще больше. — Он совершенно нормальный, Ваше Величество! — встал на защиту квакля Юстас, когда его хотели выдворить. И, как выяснилось позже, лучше было дать ему сделать это. — Вы его полюбите, когда узнаете поближе, уверяю вас! На этом моменте животы всех путников страшно заурчали. Они не знали, сколько пролежали на том маковом поле, а значит, не знали, как долго были голодными. Да и усталость с жаждой брали свое, им точно пора была отдохнуть. — Бедняжки! — воскликнула великанша. — О, страдающие дети! Немедленно накормите их, переоденьте, дайте игрушек и чего-нибудь еще, они же даже на ногах стоять уже не могут! Если нужно, дайте им еще и микстуры, а то на празднике они будут совсем не годны! — На празднике?.. — переспросил Вред, когда забирался на ладонь к какому-то великану. — Разумеется! Скоро ведь всемирно известный день рождения природы на Северных землях, день наступления настоящей весны, у нас будет пир! — отчего-то Хмур нервно сглотнул. Он хотел что-то сказать друзьям, но решил, что при новых знакомых этого делать не стоит. Путников поместили в не большую по меркам великанов комнату (для них самих, конечно, это был целый дворец). Им и правда выдали еду, воду и даже местные лакомства, которые на вкус были просто отвратительными. А еще игрушки, хотя из возраста, когда в них надо было играть, все присутствующие уже выросли. Насыться пришлось довольно недурной олениной, Юстасу она даже понравилась. — Всё это меня беспокоит, — признался Хмур, раскуривая трубку. — А еще то, что мы провели на маковом поле почти две недели. — Что?! С чего ты взял?! — спросил Вред, надеясь, что квакль что-то перепутал, но взгляд его был серьезен и напряжен. — С того, что завтра они празднуют день весны. На Диких Северных землях он происходит первого мая, — объяснил Хмур и опустил глаза. Он наелся сполна и уже отправился бы в путь, но он понимал, что его друзьям надо отдохнуть. — Сегодня заночуем здесь, а потом снова выдвинемся, дело не ждет. — М-да уж… — совсем расстроилась Поул. Ее нарядили в какое-то жутко неудобное, слишком длинное для нее платье, в котором даже передвигаться было сложно. Где ее настоящая одежда, она даже не догадывалась. — Но Дама сказала, что нас здесь примут. Будет невежливо завтра не побыть на их празднике. Поедим и сразу уйдем. — Если, конечно, закусят не нами! — горько усмехнулся Хмур, и Джил снова посмотрела на него, как на законченного пессимиста. — Ты как всегда… — протянула она. — Нет-нет, он может быть прав! — поддержал квакля Юстас и задумался. Хмур даже поблагодарил его за согласие с его мыслями. — В прошлый раз, когда мы были здесь с Каспианом и Люси, они хотели нас приготовить. Я узнал королеву, это тоже была она тогда, только вот сильно изменилась… Откуда мы знаем, может, они не послушают ту даму в зеленом и просто зажарят нас? — Тогда нам нужно улизнуть на кухню как можно незаметнее и всё проверить. Король и королева сейчас на охоте, — предложила Джил, так как теперь и она поняла, что в теориях ее друзей есть здравый смысл. — Да и мне что-то страшно за Азирафаэля… Кто знает, что может случиться?.. — Если мы говорим об одном Азирафаэле, то я уверен, он не пропадет, — подбодрил Юстас и обратился к кваклю. — Хмур, останься здесь вот с этими куклами, уверен, эти дуралеи не заметят подмены! — скомандовал он и придал тряпичным игрушкам более-менее похожий на них вид, а «девочку» даже укрыл плащом Джил. Позже Юстас и Джил поспешили на кухню. Их там кормили сегодня, поэтому дорогу было запомнить нетрудно. Они шли рядом со стенкой и прятались за висящими грязными гобеленами. От пыли там можно было задохнуться. Джил держалась рядом с Юстасом, а он взял ее за руку, чтобы не потерять. Почему-то Вред чувствовал за нее ответственность и… и даже беспокойство, что ли. Когда они забрели на кухню, там уже готовил повар. Он был жутковатый, крючковатый и без одного глаза. М-да, точно, его тогда прострелила Сьюзен… Неважно. Поул увидела книгу, на которой было написано «Меню к празднику весны», и начала быстро ее рассматривать. Огромные габариты бумаги мешали собрать буквы в единый текст и прочитать. Но вот кое-что очень сильно насторожило. ЧИРОК (мелкая речная утка). Эту птицу можно приготовить разными способами… — Не интересно! — отмахнулся Вред и начал смотреть дальше по алфавиту. ЧЕЛОВЕК. Это изящное двуногое существо издавна ценилось как деликатес. Составляет неотъемлемую часть Весеннего праздника и подается на стол после рыбы. Каждая особь… — О нет! — воскликнула Джил и отвернулась. Дальше читать она не смогла. Юстас только поморщился, будучи почти уверенным, что на это они и наткнуться. Может, покровительство Дамы в зеленом и могло бы им помочь, но не в случае такого праздника, как этот. Да и вряд ли здесь часто бегают люди, чтобы их упустить. КВАКЛЬ. Некоторые авторитеты считают эту дичь совершенно непригодной в пищу из-за жилистого мяса и болотного привкуса, однако этот привкус можно нейтрализовать, если… Дальше Вред даже читать не стал. Он смертельно побледнел от страха и понял, что им срочно нужно делать отсюда ноги. Повар, напевая про себя песенку, обернулся, почуяв запах гостей, но Джил и Юстас спрятались в пространстве между обложками книги. Великан был уже близко к ним, но его окликнули: — Эй, к приготовлению человечины всё готово?! — Да готово, готово! — возмутился повар. — На вкус получше любого оленя. Помнишь, как он орал и что-то говорил, когда мы его схватили? — усмехнулся он. — Конечно, помню! — подхватил второй, и собеседники продолжали о чем-то увлеченно говорить. — Говорил?! — ужаснулась Поул, вспомнив, что их кормили олениной. — То есть они скормили нам говорящего оленя?! — Брр, — Юстаса всего перетряхнуло от этой новости. Захотелось пойти и вынуть из желудка всё наружу. Он еще и вкус хвалил! В Нарнии обычная оленина — это нормальная пища, но говорящий олень — это же почти человек! — Нужно бежать! Они осторожно вышли из кухни и тем же путем пробрались в комнату. Хмур уже начал волноваться, но Вред, даже ничего не объяснив, схватил какую-то тряпку, туда сложил воду и фрукты, что им дали, и свернул в узелок. Припасы им еще понадобятся. Квакль даже спрашивать не стал, и так понял, что прав. Все друзья выбрались через окно. Оно хоть было и высоко, но спуститься по поросшей лиане было не так уж и трудно. Для Хмура вообще проблемой это не стало, он по-лягушачьи спрыгнул первым и поймал всю заготовленную еду. Едва только они были готовы тихо уйти, как раздался рог. Это король и королева вернулись с охоты. — Еда убегает! — воскликнула великанша, заметив подол платья Поул. — Догнать, иначе мы останемся без деликатеса на праздник! — Вот черт! — воскликнула Джил и побежала со всех ног, а за ней остальные. Платье было ужасно неудобным и поэтому сильно мешало. Однако Поул понимала, что надо бежать, пока хватает сил. Вред сообразил, что с тяжестью припасов они далеко не убегут, и потому наспех достал воду, а всё остальное бросил. Земля под бегом быстро настигающих великанов тряслась, и казалось, что уже не успеть, как вдруг Юстаса за ворот кто-то схватил и потянул вниз, прямо в щель в земле. Джил остановилась, чтобы помочь Вреду, но тут показался Азирафаэль и велел всем прыгать туда же. Хмур залез в щель последним, и все притаились, стараясь даже не дышать, чтобы один из великанов этого не услышал. Юстас поджал коленки под себя, чтобы они не выглядывали. Земля затряслась пуще прежнего. С «потолка» посыпались камни, порой крупные, но нельзя было даже сказать невинное «ай». Огромные чудища пробежали мимо, и все выдохнули чуть спокойнее, но обождали еще несколько минут, чтобы наверняка ни на кого больше не наткнуться. Юстас зажег факел с помощью трутницы и дал всем выпить немного воды. Для квакля это было особенно важно с его повышенной влажностью. — Я нашел тут кое-что, — произнес Азирафаэль, попросив Юстаса направить свет на одно место. — Эй, Азик, мы так рады, что ты жив! — умерено громко воскликнула Джил. — А я тем более, — отмахнулся он крылом. — Так что, видите? — «Ниже меня», — прочитал Хмур надпись на стене. — Мы ведь должны были найти надпись в разрушенном городе великанов, да? — Именно. Я тоже думаю, что это оно, — кивнул Азирафаэль. А затем головой указал на маленький проход непонятно куда. Джил и Юстасу пришлось пролезать, согнувшись на четвереньки, а Хмура тащить ногами вперед, иначе бы он вообще не поместился. Так они оказались на слабом свету, в тоннелях, а Поул вдалеке увидела, что что-то блестит. Это была монетка, а точнее нарнийское золото, которое украли зимой… Они на верном пути. Еще один знак позади. Остался последний.

*****

Корабль из Гальмы прибыл в одно время с нарнийским. Обе страны в Тельмаре встретили весьма достойно, всей королевской четой. Хасан учтиво поцеловал Доротее руку, и Джон вместе с Алессандро покривились, увидев это. Вскоре обратились к Сьюзен со всем почтением и наговорили ей кучу привычных для нее комплиментов. Она пособолезновала о случившемся недавно и поспешила удалиться. Стефани тоже удостоилась не глубоких, но приятных поклонов. А вот Мерседес почти что никто не заметил. Пока Кардоссо подходил к Армандо и что-то шептал ему на ухо, она наконец увидела Алессандро, совершенно не ожидавшего ее встретить. Как только цесаревичу показалось, что он видит Мерседес, то он не поверил своим глазам и сглотнул ком в горле. Сьюзен, Стефани и Мерседес обнялись и поздоровались с Доротей, которая просто сияла от одного только ей известного счастья. Она прошла в замок, где ее провели в покои, и ничего не подозревала. План должен был претвориться в жизнь завтра вечером, и они с Джоном были к нему готовы. Осталось только поговорить с Алессандро и всё ему объяснить. — Спасибо вам за сестру, — прошептала цесаревичу Сьюзен, пока никто не видел. Однако у нее были смешанные к нему чувства. С одной стороны, он выручил Люси, а с другой — так грубо подставил Джейсона с метанолом… — Не за что. Будьте осторожны, королева, не думаю, что вас сюда пригласили из добрых побуждений, — посоветовал Алессандро, взглянув на Мерседес, чтобы проверить, точно ли он видел ее. И не ошибся. Тяжело вот так стоять рядом с любимой и не броситься к ней в объятья. Мечи тоже ничего не говорила и стояла поодаль. Она думала, что тут же набросится на него с обвинениями, но голос, казалось, в горле застрял и не смел ничего произнести. Бабочки в животе устроили концерт в честь встречи, и Мерседес больше не знала, что ей делать. Пока готовился большой стол на обед, Доротея раскладывала все вещи в своих покоях, будто бы и правда хочет остаться здесь надолго. Украшения и некоторые другие вещи уже заранее были сложены в одну сумку. Джон, которому не терпелось снова поговорить, так как на корабле случая не представилось, зашел к ней. — Когда поговоришь с братом? — сходу спросил он, закрыв за собой дверь. — Сегодня на ужине, как только смогу, не волнуйся, — убедила принцесса и, не сдержавшись, поцеловала его. Коротко, быстро, но так сладко. Скоро им ничего не будет мешать видеться. — У тебя уже всё готово? — спросила она, заключая Джона в объятья. — Да, — заверил он, поглаживая ее волосы. Как только, подарив еще один короткий поцелуй, Джон уже собирался уходить и стоял на входе, он наткнулся на кого-то. Прямо перед ними воочию стоял Армандо, взгляд его был крайне недобрым. Доротея сильно напряглась. Она поняла, что по отцу за время пребывания в Нарнии совсем не соскучилась, а сейчас он не вызывал ничего, кроме страха и в некотором роде отвращения. — Кто этот молодой человек? — требовательно спросил Армандо. За его спиной грозно стоял Кардоссо. — Я юнга с вашего корабля, Ваше Величество, сэр, — скоропостижно поклонился Джон и застыл с согнутой спиной. Сердце медленно пропускало удары. — Я просто хотел помочь Ее достопочтенному Высочеству принцессе Доротее донести вещи… Стоило только Джону это произнести и слегка поднять глаза, как Кардоссо схватил его за волосы и пнул коленом в живот. Доротея тихо вскрикнула и кинулась к возлюбленному, но ее грубо оттолкнули и бросили на пол. Армандо подошел к дочери и погладил ее по голове, пока Джон, согнувшись напополам, старался встать. — Отец, что ты делаешь?! — прокричала принцесса, предприняв еще одну попытку броситься к любимому. — Немедленно отпустите его! — Благодарные дочери не сбегают от отцов, а хорошие принцессы — от своего государства, — назидательно произнес Армандо. Он казался равнодушным к боли бедного юнги. — Нехорошо так делать. Тем более с никчемными нарнийскими матросами, одного из которых ты целуешь и по ночам таскаешь в свою комнату. — Да что ты такое говоришь?.. — руки Доротеи задрожали, а на отца она взглянуть даже не осмелилась. — Хватит притворства! Зря я отправил тебя в Нарнию, там на тебя плохо повлияли, — король Гальмы подошел к Джону и оценивающе оглядел его с ног до головы, а потом взмахнул рукой, и Кардоссо снова его ударил. — Да не трогай его! — взмолилась Доротея, поняв, что все уже обо всем догадались. — Сбежать было моей идеей, не его, отпусти немедленно! Умоляю… — дополнила она, взглянув на Джона. — Он не сделал ничего плохого, его мама живет в нашей стране, а папа — в Нарнии. — Значит, пора твоей семье, мальчик, покинуть Гальму, — вынес вердикт Арманду, немного подумав. Фактически он приговорил его к изгнанию. — Я одарю тебя золотом и отправлю в Нарнию. Тебя устраивает? — Я люблю вашу дочь, сэр! — резко заявил Джон, который не собирался так дешево продаваться. Из губы текла кровь, он задыхался. — А вы тиран, который принуждает ее к тому, чего она делать не хочет! Я даже под страхом смерти не откажусь от нее, если не буду знать, что она счастлива! — эти смело брошенные слова растрогали Доротею до слез. — Ну, раз так… — не стал второй раз повторять предложение Армандо. — Кардоссо, отведи его к стражам в темницу, скажи, что он покушался на имущество и честь принцессы! — Отец! — воскликнула Доротея в ужасе и потянулась к Джону. Его уже насильно поволокли за дверь. За покушение на честь принцессы его казнят! — Не надо, молю, не надо! Я тоже люблю его, пап! Посмотри на меня! — Прости, дочь моя… — тяжело вздохнул Армандо. В его глазах блеснули слезы горя, а впалые щеки покраснели. — Я потерял твою матушку, скоро я потеряю и еще кое-кого, и ты останешься у меня одна. Я не хочу лишиться и тебя. — Пап… — протянула принцесса, и всё ее лицо исказилось в мучениях. — Прошу, отпусти Джона, я молю тебя, отпусти. Я готова отказаться от него, только прошу, не трогай. Я люблю тебя, отец, и желаю счастья. Так почему ты мне не желаешь того же?.. — Я тоже люблю тебя, дочка. Но твое счастье я вижу в другом. Я лучше тебя знаю, что тебе нужно, — с этим Армандо вышел за порог. — Запереть ее, не впускать никого, даже горничных, всю еду и посылки проверять, иначе не сносить вам головы, — приказал он страже, и мужчины в доспехах, что раньше были в тени коридора, кивнули и поклонились. — Отец! — хотела было выброситься Доротея за дверь, как ее тут же закрыли на замок. — Отец! — страшным, сорвавшимся голосом закричала она и начала со всей силы долбить кулаком об дверь. — Ты не можешь так сделать! Не можешь! Послушай меня, папа! Папа! Поняв, что всё бесполезно, принцесса бросилась к окну. Через него сбежать было невозможно, слишком высоко. Она издалека видела, как Джона ведут в сторону темницы, и ужаснулась от того, что даже не узнает, что его ждет. Она хотела закричать, попросить о помощи, но ее никто бы не услышал, а если и услышал бы, то не пришел. От страха неизвестности Доротея упала на пол и зарыдала так, как не рыдала никогда, в голос, до хрипоты. Только каменное сердце может не посочувствовать ей, и даже стражники на миг потянулись, чтобы выпустить принцессу. Звуки страдания невинного существа были невыносимы, но они не стихали несколько часов.

*****

Первым выйдя сегодня из-за стола после ужина, Алессандро удалился. Смотреть там на Мерседес, сидящую поодаль, он больше не мог. Он шел по тусклым коридорам и оказался у себя в покоях, где открыл окно и закурил. Сзади послышались шаги, и Алессандро не сомневался в том, кто стоял на пороге его комнаты. — Куда не пойду, ты всюду за мной, — грустно ухмыльнулся он, даже не оборачиваясь. Его сейчас было не узнать, казалось, он ко всему был ужасно безразличен. Он больше не знал, что ему делать, как быть, прогнать ее или поговорить. — А я, кажется, просил за мной больше не ходить. — Зачем ты это сделал? — спросила Мерседес, шаг за шагом подходя ближе к нему. Ей так и хотелось развернуть его к себе и обнять. Бабочки поддержали это решение. — Зачем украл у Джейсона метанол и всех отравил? Ты это планировал с самого начала и не сказал мне… — А ты не изменилась, — Алессандро снова затянулся и выпустил пар прямо в комнату, обернувшись к Мерседес. — Всё так же думаешь обо мне плохо. Но мне придется тебя разочаровать: это не я, я не убийца и не отравитель. Я, конечно, не самый хороший человек, явно не такой хороший, как твой Роберт, но и я брезгую подобными методами. Не хочешь верить — не верь. Больнее мне уже не будет. — А кто? — Мерседес тихо подошла еще ближе, смотря на его губы. — Скажи, и я поверю. — Не знаю, — пожал плечами Алессандро. Его было и не узнать: уставший, бледный, будто бы не спал несколько ночей. В целом, почти что так и было. — Я уже больше ничего не знаю, понимаешь?.. — он зажмурил глаза и сглотнул слюну. — Мне было так плохо всё это время… Представляешь, моя жена беременна, но я не рад, отец разрывает все союзнические отношения, которые я с таким трудом наладил, Хасан женится на Доротее, а я разбиваю ему нос, потому что он угрожает заставить страдать тебя и мою сестру… — Меня?.. — не веря, спросила Мерседес. Она зачем-то взяла его за руку, скрестив их пальцы, и подошла почти вплотную. — Да, он всё знает. Мне не удается больше ничего скрывать, — прошептал он, пусто глядя в пол. Казалось, он был где-то не в этом мире. — Ты бы знала, как я по тебе скучал и сколько я о тебе всё это время думал… — Я тоже, поверь мне, — Мерседес пригладила выбившуюся прядь его волос, а потом положила руку ему на спину. — Я приехала сюда узнать правду. Я приехала к тебе. Я не знаю почему, но меня к тебе так тянет, — шепотом призналась она и подняла голову, чтобы потянуться к нему губами. Сейчас ей на всё было всё равно: на Роберта, на Хавву, на отравление, на то, что подумают. Бабочки завели хоровод и подталкивали вперед. Мерседес хотела его поцеловать, броситься в объятья и застыть так надолго, слыша биение его сердце. Она хотела быть с ним. Алессандро, прекрасно зная, что они наступают на одни и те же грабли, движутся по этому бесконечному лабиринту, из которого не могут выбраться, не смог с собой совладать с собой и тоже начал подаваться губами к ней, чувствуя, как Мерседес жаждет снова испытать на себе тот поцелуй, как и он сам. Их носы соприкоснулись, осталась всего пара сантиметров, и послышались шаги. — Цесаревич Алессандро, вы арестованы по обвинению в отравлении огромного числа генералов и дворян Тельмара! — в покои цесаревича ворвалось несколько человек в доспехах, а за ними Хасан, Армандо и Хавва. Мерседес тут же отпрянула от Алессандро и застыла, как вкопанная, в полнейшем шоке, но не отпуская его руку. — Что?.. — с искренним удивлением спросил он, и вскоре к нему подошли стражники и надели за спиной кандалы. Здесь к Алессандро вернулись и его сила, и его воля, и жажда жизни. Он будто проснулся от глубокого заколдованного сна. — Нет! Я невиновен! Это какая-то ошибка, у вас нет доказательств! — Вы угрожали Его Высочеству Хасану и избили его, — дофин снова сверкнул обаятельной улыбкой, а Хавва, забыв вражду, подбежала к Мерседес, и тоже застыла. — А также на договоре о подарочной посылке вина Тельмару стоит ваша подпись. — Подарочная?! Что за бред?! Немедленно отпустите, я цесаревич Гальмы, а не простолюдин! — Алессандро начал усиленно вырываться и дергать плечами, смотря по сторонам. — Отец, что происходит?! Сделай же что-нибудь! — Умоляю, сын, прости, — протянул Армандо, на глазах которого еще не остыли слезы из-за Доротеи. — Я не могу загладить твой грех при таких обстоятельствах и свидетелях, иначе будет война. Золото они не берут, у меня больше нет выбора. Всё ради Гальмы, — чем дольше говорил король, тем больше расширялись глаза у Алессандро от страха. — Да я невиновен! Невиновен! — словно заклинание, повторял он, когда его схватили за шею и насильно повели прочь из покоев. Мерседес и Хавва замерли в ужасе. — Немедленно отпустите меня! Хасан, ты тварь, слышишь меня?! Сволочь! Это всё твоих рук дело! Только попробуй тронуть мою сестру и ее, — Алессандро кивнул головой в сторону Мерседес, — ты поплатишься, ты меня понял?! — Раньше об этом надо было думать, — спокойно ответил Хасан, на носу которого всё еще осталась запекшаяся кровь. — Я ни в чем не виновен! — бросил Алессандро последний, умоляющий взгляд на Мерседес, а она, роняя слезы, помахала головой от досады. Этого не может быть… Так он всё же смог это сделать и пойти на такой низкий поступок? Вот только глаза его говорили обратное.