идиллия

в роскошном замке призрак обитал, охваченный безмолвною тоской, и был сражен любовью наповал. закручен он осенней кутерьмой, он целовал пята теней, держал обет простой: чем тише он, тем ближе к ней. так думал, так ему казалось, а в голове лишь образы кричали: «пей до дна свирепую печаль»; кичались тем, что стройны формы их, что их черты, видны, а не невидимы, смеялись. жаль, их голос слишком тих, и крик их рассекал не тьму, но свет лишь в сердце одного — удар под дых. так, те призраки внушали страх, «привет» их грозный все крушил внутри: взлелеяны надеждой, средь всех других примет там высились пестревшие цветы, но зловредные сомнения роились, и пыталось их сгубить то воинство из тьмы. в глазах ночи кроились, их вид вселял в иллюзию отвагу, в глазах звезды молились облака до слез, и, вынув шпагу, то, что привиделось, готово было защищать: защитник той не нужен был, однако. и стены поджимали, и время побежало вспять, и снова здесь те рвы, овраги, громы, драки, люди, споры — тошно. глядь: бежать не получилось... и плащ во мраке, и призрак на том месте, где стоять положено — закован в страхи, кандалы на шее. но будет прясть он новую судьбу, в молчании своем слова чужие будет в мысли красть. трагедия вот в чем: влюблен он был в тот замок, в котором сам же заточен.