Я безумно люблю тебя, разве этого мало?

«— Мама, смотри как я могу! Я стану знаменитым танцором, я буду собирать стадионы и однажды буду учить других танцевать так же хорошо как и я сам! Мама, почему ты не смотришь? — Прекрати дурачиться, Хосок. Это не смешно. Иди в свою комнату и займись чем-то полезным». Слова матери, каждый раз всплывали в голове Хосока, стоило ему сделать ошибку. Возможно, она была права и его главной ошибкой было пойти не на экономиста, как все хотели, а на хореографа, куда ему запрещали. Но назад дороги уже не было. Чон Хосок, был из тех студентов, которые поступили не с первого раза, и даже не со второго. Лишь на третий раз, комиссия приняла его в число поступивших. И это стало личной победой. Первой маленькой победой, на пути к большой мечте. Все два года, пока Чон не мог поступить, он работал на разных подработках: от официанта до сортировщика мусора. Лишь бы только не брать родительские деньги, лишь бы только показать своё право на самостоятельные решения. Как только Чон поступил, он сразу же съехал в общежитие. Вдыхая запах новой жизни, Хосок поправил очки и, прикрыв глаза, улыбнулся так тепло, как давно уже не улыбался. Он был счастлив этой новой вехе в его собственной истории, он был просто счастлив вступить на путь, над которым все смеялись. В него никто не верил. Родители называли ребёнком, друзья глупым мечтателем, а он просто делал то, к чему лежит его душа — танцевал. В его танцах не было определённого стиля или темпа. Он был ярким словно палитра художника и неожиданным, словно россыпь метеоритного дождя на небосклоне. Он танцевал так, как умел, отдаваясь всей душой и телом процессу. Годы шли, но его близкие всё также отказывались принимать его увлечение, называя его танцы — детскими мечтами, которые навсегда останутся лишь мечтами. Но Хо не сдавался. Он не поступил в первый год и его просили подать документы в другое место, чтобы поскорее успеть хоть куда-нибудь. Тогда Хосок впервые устроился доставщиком пиццы и переночевал на улице. Когда его не приняли и на второй год, родители кричали и заставляли одуматься, прекратить это ребячество. Тогда Хо впервые всю ночь разгружал фуры с рыбой на рынке. Тогда же он заснул прямо после смены, на ящиках у склада. И когда на третий год наконец поступил, больше он не ждал никаких слов в ответ. Просто молча собрал вещи и переехал в общежитие. Шагнув в этот неизведанный мир искусства, где музыка была с ним на каждом шагу, а вокруг было множество таких же увлечённых любимым делом людей, Чон понял, что единственным верным решением было прийти сюда, пусть и спустя три года попыток. Комната в общежитии была небольшой: кровать, шкаф, небольшой столик, да и только. Но это было такой мелочью, ведь эта комната казалась ему глотком свежего воздуха, воплощением мечты, в которой его танцы больше не осуждают, и прохожие в момент вдохновения больше не крутят пальцем у виска. Пока Хосок методично раскладывал свои вещи по полкам, пританцовывая в такт музыке, что звучала в его голове, в комнату вошёл его сосед. Это был высокий парень с широкими плечами, немного сгорбившейся осанкой и фиолетовым портфелем на одном плече. Он по-хозяйски сел на кровать и кинул портфель куда-то на пол, потирая переносицу, наверное от усталости. Хосок тепло улыбнулся и поклонился ему. — Привет, мы не знакомы, но меня зовут Чон Хосок, я с факультета хореографии, только поступил и вот… будем соседями значит? Его сосед поднял усталый взгляд и, оглядев Чона с ног до головы, криво улыбнулся, но совсем не от отсутствия дружелюбия, а от того, что на большее был не способен сейчас. — Привет, Хосок. Я — Ким Сокджин, учусь на факультете дизайна. Дизайн интерьера… Я здесь вот тоже только поступил. Но я из старичков, позднопришедшие так сказать. Он поклонился ему и лёг на кровать прикрывая глаза. — Ты располагайся, Чон Хосок. Я здесь был на подготовительных курсах, поэтому заселился одним из первых. Не обращай на меня внимания. В комнате я бываю редко и обычно тихо провожу тут время, уверен ты перестанешь меня замечать довольно легко. Поэтому можешь считать, что живёшь один, я не обижусь. Тихий и какой-то грустный голос, как выяснилось Хёна, встревожил Чона. Он бы не хотел притворяться, будто живёт один, наоборот, он надеялся, что его сосед станет его другом. Но даже тут планам Хо было не суждено сбыться. Так, по крайней мере, он подумал. Но как же он ошибался…