Зимний сезон

      Сквозь колючие кусты шиповника пробивался маленький огонек света. Перед ним, удобно устроившись на скатке и завернувшись в одеяло, сидел человек, греясь у небольшого костра. Это была маленькая удобная пещерка посреди ничего, и это было именно то, что требовалось путешественнику, уставшему спать на промерзлой земле под высоким неприветливым небом. Толстые каменные стены защищали его от холода и монстров, что скрывались в ночи. Весь вечер Лютик готовил нескольких зайцев, которых поймал Геральт. За все те годы, что поэт провел с ведьмаком, он стал хорошо разбираться в разделке и готовке. Сам же охотник ушел в лес несколько часов назад, но бард не волновался. В холодные месяцы большинство монстров отправлялось в спячку, а дикие животные не представляли опасности для ведьмака. В последние дни Геральт стал намного молчаливее и настороженнее по отношению к окружающим, но при этом носился с бардом, как курица с яйцом.       Тихое рычание донеслось со стороны входа в пещеру, заставив Лютика вздрогнуть и повернуть голову в сторону звука. Сильнее закутавшись в одеяло, бард приподнялся и слегка заикаясь, прошептал имя Геральта. Ему ничего не пришло в ответ, но кто-то явно подошел ближе, захрустев снегом под ногами. Поэт снова повторил имя ведьмака, сделав несколько шагов вглубь пещеры. Немного погодя из темноты вышел Геральт. Он выглядел немного подозрительным, оглядывался по сторонам, будто кого-то высматривал. Медленно и осторожно тот подошел к Лютику, снова севшему на нагретое место, бурча и дуясь на «глупого ведьмака, пугающего бедного человека». Приблизившись, Геральт нагнулся и несколько раз втянул воздух у макушки барда, тихонько мурлыча. Он провел ладонью по темным локонам и повернулся в сторону огня, принюхиваясь к зайчатине. Довольно засопев и бросив взгляд на человека, чьи глаза, были широко раскрыты от удивления, начал есть. Лютик, очнувшийся от странного поведения ведьмака, с довольной улыбкой принялся за свою порцию жареного мяса, начиная рассказывать о том, как ему было скучно сидеть одному.       Геральт сидел молча, поглощая ужин и ни на секунду не отводя своего взгляда от поэта. Пока Лютик потерялся в собственной болтовне, ведьмак медленно приблизился к нему, кладя свои руки на чужие плечи.       «Геральт? Что ты делаешь? — недоуменно спросил бард, когда ведьмак начал сильно давить на его плечи, зарываясь носом в вихрастую макушку. Не выдержав давления, Лютик опустился на спину, продолжая причитать. Сам же охотник начал обнюхивать его шею и лицо, довольно похрюкивая. Вдоволь насытившись, Геральт начал стягивать с барда одеяло, а затем начал дергать за лацканы его одежды. — Перестань, здесь же холодно. Геральт? Что с тобой?»       Лютик начал дергаться, пытаясь выбраться из-под Геральта, одновременно хватаясь за свою одежду. Но ведьмаку это не понравилось, он придавил плечи барда к скатке и громко зарычал ему в лицо, оскалив острые зубы. Он продолжал рычать и прижимать человека к земле, подавляя его, пока Лютик не подчинился и не расслабился под его напором.       «Хорошо, хорошо! Если ты настаиваешь, Геральт. Как хочешь, просто успокойся. И перестань дергать меня, ты хоть знаешь, сколько стоит моя одежда?» — Лютик продолжал нервно болтать, обхватывая руки ведьмака. Геральт, почувствовав, что его человек перестал сопротивляться, и даже начал немного отвечать, перестал скалиться и нежно потерся своей щекой о щеку барда. Ведьмак продолжил стягивать чужую одежду, отталкивая руки поэта, который пытался спасти целостность своей одежды. Геральту надоели трепыхания человека под ним, он свирепо прогрохотал в миллиметрах от лица барда, разрывая его наряд по швам и отбрасывая в сторону. Лютик весь сжался, скрестил коленки и закрыл пылающее лицо руками слегка поворачиваясь на бок. В тоже время охотник разделся сам.       Геральт перевернул барда на живот, накрывая его своим телом, прижимаясь набухшим членом прямо между ягодиц. Лютик заскулил от ощущения горячей, голой кожи, прижавшейся к нему от макушки до пальцев ног. То ли пытаясь распробовать барда, то ли пытаясь успокоить, ведьмак медленно облизывал кожу, задевая волосы на затылке. Гортанно зарычав, Геральт начал толкаться, заставляя Лютика низко пищать, сжимая в кулаках лежанку, и напрягаясь при каждом движении сверху.       Геральт в своем животном помутнении, пытался попасть в дырочку барда, но узость молодого тела и нетерпеливость самого ведьмака мешали ему. Его член постоянно промахивался, натыкаясь на преграду из мышц, скользя вверх между ягодиц или вниз, упираясь в яйца Лютика. Из-за дискомфорта и нервозности поэт стал ерзать и отшатываться, что разозлило Геральта. Ведьмак низко зарычал и прикусил загривок человека под ним, заставляя того болезненно зашипеть. Усмирив барда, Геральт заскользил ниже попутно прикусывая спину, пока не сел тому на ноги, стараясь, чтобы Лютик не мог сбежать, крепко схватил его за ягодицы и раздвинул их. Бард почувствовал как его лицо краснеет. Ведьмак приблизил рот прямо к кольцу мышц, несколько раз облизывая его, прежде чем протолкнуть язык внутрь, отчего поэт издает жалобный стон. Лютик ничего не может сделать с собой, ведь это на самом деле будоражащее ощущение. Чтобы не смущать себя постыдными звуками, поэт прячет лицо в сгиб локтя. Язык прижимается к стенкам, растягивая их, а затем к нему присоединяется палец, двигаясь в тандеме. И вот уже Геральт растягивает его двумя пальцами, тянет и раскрывает, посылая мурашки, побуждая собственное возбуждение Лютика проснуться. Аромат вожделения заполнил чувства Ведьмака. Он оторвался от своего занятия и из его груди послышалось счастливое урчание. Геральт взобрался на Лютика и плавно вошел.       Когда Геральт проник в него, Лютик почувствовал, как его стенки невероятно расширились вокруг вторжения. Боже, он еще никогда не чувствовал себя таким наполненным, таким сытым. Да, Геральт явно был не в себе. Он вошел в пещеру, будто отключенный от мира и все что осталось это инстинкт. Возможно, потом барду будет стыдно и неудобно, но сейчас… Сейчас Лютик не собирался жаловаться. Пусть это будет проблемой будущего Лютика. Сейчас теплое, мускулистое тело Геральта приятным весом лежало на нем, толстый член ударял его прямо по сладкому месту, посылая искры удовольствия по всему телу при каждом толчке.       В пещерке послышались удары плоти о плоть, сопровождаемые утробным грохотом одного и стонами другого. Лютик поднял руку и вцепился в волосы Геральта, раскрыв рот и громко вскрикнув от особо грубого толчка. Шлепнув другой рукой ведьмака по бедру, он поднялся на колени и посмотрел в покрытые дымкой золотые глаза. Мозолистые руки ласково прошлись по спине и схватились за талию, увеличивая силу ударов, вырывая из горла барда новые и новые звуки.       Геральт трахал его так сильно и глубоко, что потерявшись в экстазе, Лютик не сразу почувствовал, что член его ведьмака начал увеличиваться. Когда его мускулы с трудом пропускали все увеличивающуюся луковицу чужого достоинства, начал трепыхаться, пытаясь уйти от уколов боли, но пальцы на его талии мешали уклониться. Вторжение было по-настоящему болезненным, но оно сопровождалось странным удовольствием, приходившим короткими волнами, когда член ведьмака ласкал его изнутри. Геральт не переставал двигаться, вытаскивая до самой головки и вставляя до хлопка. Ведьмак, с силой насадив барда на свой узел, протолкнулся сквозь сопротивление и больше не выходил. Его член запер барда и начал выплескивать горячие потоки семени. Его узел расширялся, надавливая на все слабые места Лютика, который, не выдержав такого, кончил, содрогнувшись всем телом, засасывая и сжимая Геральта еще сильнее.       Лежа на скатке с узлом в заднице, весь вымученный, но очень довольный, Лютик улыбался, тяжело дыша, поглаживая обнимающую его руку. Геральт все еще совершал маленькие толчки, заполняя его горячей спермой и хрипло дыша ему в макушку. Тяжело вздохнув, ведьмак опустился на барда, придавив того к земле, выбивая воздух из груди и проталкивая узел чуть глубже. Снизу послышалось скуление, и изнеможенный голос прошептал «ты меня раздавишь, Волчара», отчего Геральт слегка сместился вбок, чтобы человеку было легче дышать, но он все еще оставался под ним в тепле и защите.       Полежав так некоторое время, Лютик начал засыпать, под медленным ухаживающим языком ведьмака, как вдруг Геральт начал беспокойно ёрзать.       «Геральт? Что ты? Нет, подожди. Геральт, слишком рано. Подожди минутку. Геральт!»       Не обращая внимания на сопротивление, ведьмак снова начал толкаться, придавив чужие руки к скатке и угрожающе зарычав тому на ухо, задавая грубый, безжалостный темп. Лютик жалобно заскулил, инстинктивно поднимая голову и оголяя шею. Увидев это, Геральт стал мягче, облизывая горло и потираясь щеками. Бард же сжал руками скатку и прикусил губу, пытаясь преодолеть болезненную чувствительность.       Геральт трахал его снова и снова, каждый раз запирая узлом и наполняя большим количеством спермы. Каждый раз, когда Лютик пытался вылезти из-под него, жалуясь на голод, жажду, чувствительность и усталость, ведьмак возвращал его под себя, сильно схватившись за бедра, угрожающе рыча, впиваясь острыми зубами в шею и ужесточая свой темп.       Через несколько часов непрекращающегося секса, Геральт в последний раз наполнил барда и в изнеможении рухнул на него и заснул. Лютик, трясущейся рукой подтянул к себе флягу и сделал несколько глотков, чтобы успокоить охрипшее горло. Измученное тело быстро сдалось под напором усталости, и бард закрыл глаза.       Геральт проснулся с чувством насыщения и неги. Он не торопился открывать глаза, не желая лишиться этих редких ощущений. Как вдруг распахнул глаза и с ужасом посмотрел вниз, где по-прежнему лежал бард. Всё его тело было испещрено синяками и укусами, а шея покрыта засохшей кровью. Геральт слез с барда, вытянув член из разрушенной дыры, добавляя ещё больше беспорядка к высохшей сперме. К чувству ужаса, неожиданно для самого Геральта, добавилось чувство собственнического удовольствия. Ведьмак осторожно провел рукой от бедра до шеи барда, проходясь по собственным меткам, надавив на заживающий шрам на загривке, отчего Лютик втянул воздух и поежился. Геральт глубоко вдохнул, и, почувствовав их смешанный аромат, снова накрыл тело поэта своим, обвив рукой чужую грудь, и в порыве счастья сильно прижал к собственной груди. Лютик застонал и приоткрыл глаза, смотря уставшим расфокусированным взором. Он вымученно улыбнулся и положил свою руку поверх руки Геральта. Ведьмак мягко поцеловал его в губы и, уткнувшись лицом тому в затылок, снова погрузился в сон.