Но как это бывает в Готэме, ничто не вечно..

? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? Освальд сходил с ума. Его мучило собственное положение, простреленное плечо и бедро, обильная кровопотеря, обезвоживание, страх. Список можно было дополнять еще долго, но в основном в висках гудел непередаваемый ужас и боль. Он не смог добраться до своего убежища в лесу, не успел, тело отказалось передвигаться совсем, давно травмированная нога дала о себе знать с лихвой, пришел жар и бред. Кошмары, кошмары, ветки, он не помнил наступления утра, некому было звонить, чтобы попросить помощи; Кобблпот лежал здесь уже третий день, изредка с трудом и упрямо делая поползновения, метров десять за раз в сторону тайного укрытия. Бутч? Он не с ним, он предатель, неясно было, что у него вообще на уме. О Барбаре заикаться было бесполезно, его империя с крахом упала в бездну вместе с ним самим, причем не в первый раз, так что предложить этой расчетливой фурии было нечего. Эдвард. Освальд неприязненно поморщился то ли от нового приступа боли, то ли от воспоминаний, нахлынувших с новой силой. Кислота, выстрел, холодная темная вода и тяжелый взгляд темных глаз; боль, море, океаны боли, она не кончалась, разрывая все изнутри отчаянием. Он не показывал глубины своих терзаний никому и ни за что. Ни того, как болела нога после беганий за Эдвардом. Ни того, как сердце обливалось страхом, злостью, болью и умиротворенностью одновременно при одном его виде. И он, бывший король Готэма, брошенный всем миром на произвол судьбы, истощенный, подстреленный вообще невесть кем (он не видел, смотрел себе под ноги, бредя в никуда, услышав только яростный крик и звук выстрела. Фонарей в этой части города уже не было, здесь затхлые дома переходили в лес, так что взглянуть вслед обидчику не удалось). Сейчас отчего-то Освальд разрешил себе вдоволь пострадать, ведь когда еще выпадет такой случай? Он вспоминал в нескончаемых кошмарах убийство матери, во всех проявлениях видел Эдварда, пока не утонул в иллюзиях, глядя в темные глаза и слыша раз за разом всплески мутноватой воды. Вот Нигма, его Нигма, целуется с этой чертовой Изабель, вот он уже целует его, Освальда, но после снова стреляет по очереди в каждую конечность, давит на раны и смеется так странно и глухо, как умеет только он. Вот Эдвард бьет его, без жалости и сожаления, припоминая «главную ошибку в его жизни» и вторит раз за разом, что не любит. Освальд знает, он взрослый мальчик и перетерпит, но все равно нестерпимо больно и он едва слышно заходится в рыданиях, сквозь сон слыша свои шептания и вскрики. Вот судмед старательно давит на больную ногу, садясь Оззи на колени и, касаясь с собеседником лбами, мурлычет что-то неразборчивое, держит за волосы на затылке, сильно оттягивая, заставляя прогнуться. Кобблпот уже не уверен, что настоящий Эдвард не вел бы себя так; наоборот, с каждым видением он боится его все больше. Жар не проходит, добивая и так слабый организм, это не кончается целую вечность. Трава вокруг в крови, скорчившееся на ней тело безумно бормочет что-то и дрожит так сильно, что его подкидывает. Освальд уверен, что умрет, настолько сильно он загнал себя в ловушку, что потерял веру в свое чудесное бессмертие. Или же он настолько устал, что не желает бороться, но молит о спокойном конце. О хотя бы одной галлюцинации, в которой Эд обнимет его, скажет, что все хорошо, и тогда наступит бесконечная тьма. ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? День начинался прескверно, что-то было не так, он ощущал это всеми фибрами души. Барб свободно приняла его к себе, что было странно, но волновало не это. Загадочник внутри него свербил череп глупыми вопросами. «Как он дошел? Куда? Он сильно хромал, когда стал заходить за угол, когда подумал, что мы его не видим. Ему было больно. Ты наделал это с ним, мы сделали. За какую-то размалеванную девку из библиотеки? Ему больно. Надо найти его, просто проверить, жив ли он. Иначе как ты его убьешь после?» — голос умел настоять на своем, но при том упомянуть пару вроде бы важных аспектов навроде мести, которой они оба уже не хотели, но Эд настаивал из принципа. Освальда не было нигде, он не появлялся у Джима, не было его и в доме его отца, все словно вмиг опустело, шух!.. И нет человека, знакомого всем под птичьим псевдонимом. Эд раздраженно потер переносицу, поправляя очки и припомнив старый прицеп, кажется, от фургончика, в котором он нашел Освальда умирающим. Нужно было проверить. Мысли стали короткими, но ясными, отрывистыми и четкими, как и его речь в лучшие дни. Лес встретил прохладой и влагой, недавно моросило, буквально с час назад. То был вечер третьего дня с тех пор, как они сбежали из-под охраны Совиного суда. Нигма вслух спорил с второй личностью, утверждая, что ищет врага только ради убеждения, что сможет отомстить ему. Загадочник лишь посмеивался и язвил, прятался в мелких лужицах и потеках смолы на деревьях, саркастично кивая. Мрачное небо уже не удивляло, это же Готэм, тут яркого солнца никогда нет. Первым странный темный ком заметил Загадочник. Он кратко высказался «Оззи» и указал на пролежину меж двух ветвистых стволов деревьев. Эд подбежал к телу, пахнущему кровью и болезнью, почти уже смертью. Черные спутанные волосы, те самые мелкие веснушки на переносице и тонкие-тонкие губы, шевелящиеся в такт бормотанию. Нигма ощупал тело, чувствуя жар под пальцами, засохшую кровь, только после этого нащупав животный страх. Освальд вскинулся, щуря глаза и издавая неясные звуки. Он поднял руки в защитном жесте и затрясся, умоляя убить его быстро, просто застрелить, только не тиски, только не электрический ток, только не бить. Как у него хватило сил вообще открыть глаза. Необычайно бледный даже для самого себя, испуганный настолько, что когда Эд перехватил чужие запястья, измеряя пульс, жилка под пальцами отстукивала бешенные ритмы, не сопоставимые, казалось бы, с жизнью. Тонкие пальцы его врага дрожали, холодные, как у трупа, все остальное тело горячее, словно только из печи, Эд приглушил неуместно чувство вины и слабо тряхнул не прекращающего истерику Оззи за плечи. — Я не убивать тебя пришел. Угомонись, иначе опять усыплю, — кратко и доходчиво изъяснил Нигма; на удивление быстро подействовали его слова, Кобблпот притих, кусая губы и отключаясь уже примерно минуты через три, когда его спаситель осторожно подхватывал легкое тело так, чтобы не задеть раны как старые, так и новые. Он не знал точно, зачем делает все это, решил разобраться с мотивом позже, главное сейчас — стереть этот болезненный вид, вычистить, судя по запаху, загноившиеся раны. Помочь, облегчить боль, чтобы Пингвин вернулся на круги своя, едко звал его Эдом и зло подскакивал, словно ребенок, лишенный сладкой конфетки, если что-то шло не так, как ему хотелось. Загадочник внутри учтиво молчал еще пару минут, а после разразился шутками о спасённой принцесске, тут же с некоторой холодностью сообщая о том, что по травмированной ноге Освальда проходит судорога, заставляя ее подергиваться и болеть только сильнее. Его пациент больше не дергался, безмолвно принимая помощь. Он даже не приходил в сознание, хотя Эд успел вколоть обезболивающее и начать заниматься пулевыми ранениями, что пришли в ужасающее состояние. Нигма недовольно покачивал головой, дезинфицируя все это, очищая от гноя и одновременно сбивая температуру лекарствами. Дел куча, еще стоило вымыть Кобблпота полностью, от него тошнотворно пахло застаревшейся кровью, да и гигиена крайне важная для выздоровления. Именно поэтому Нигма потащил предмет врачевания в ванную, снимая присохшие тряпки, подрезая ножичком для бумаг особенно хорошо въевшиеся в тело, обнажая последние закрытые участки кожи. Он исхудал еще более, чем прежде, ребра можно было посчитать прямо так, на глаз, а тазовыми косточками легко было хоть сумки подпирать. Да, Оззи всегда был излишне угловатым, острые плечи и коленки; ключицы как два тонких крыла — только перехвати пальцами и сломаешь. Взяв мочалку в руку, Эд аккуратно, мягко стал отмывать потеки крови, не задевая заклеенные водостойким пластырем ранки и изредка поглядывая на ставшие еще ýже бедра раненного. Он лежал на спине, чуть на левый бок, чтобы нога не ныла, темные волосы неясным всклоком, веснушки на бледной коже проявлялись еще сильнее, они переходили мелкими всплесками на плечи и спину, а Нигма знал это, он запомнил это тело досконально, пусть никогда и не придавал этому значения. Тряхнув головой и отгоняя воспоминания прошлого, лекарь продолжил ухаживание за больным. ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? Было по-родному тепло, что сперва вызвало сладостную негу, а после беспокойство. Он умер? Его схватили? Кто-то снова вытащил его из лап смерти. Может, это Айви? Но она не знала бы, куда идти. Рой мыслей зажужжал в голове, мгновенно пробуждая лёгкую боль в висках, Освальд заворочался, выпутываясь из одеяла (господи, его на самом деле снова кто-то подобрал), как почувствовал чужие руки, помогающие ему выглянуть из-под плотной ткани. Кобблпот угрожающе дернул ногой, словно пытаясь лягнуть обидчика, но не смог, боль прошила его до самого позвоночника, выбив вскрик. — Не дергайся, у тебя еще ничего не зажило толком. Спокойно, — глубокий и чуть натянутый голос оповестил о том, что его старательно лечили, а он вот так поступает, дергается. Кобблпот замер, темная макушка медленно показалась из-за одеяла, сердце стучало быстро-быстро, в едином ритме — «Эд, Эд, Эд, Эд», равносильно смерти, равносильно адской боли, предательство за предательством, кошмары воплощались, это пугало до такой степени, что в глазах темнело. — Ты какого черта. Убить?.. За мной придут, слышишь? — Кобблпот угрожающе ткнул пальцем в грудь Нигму, склонившегося над ним. Тот был отчего-то только в легкой рубашке салатового цвета и брюках, в то время как на нем самом, кажется, висела почти точно такая же рубашка, только темно-зелёная, Эдова, но мягкая, уютная, большая. Пахнущая им. Ах, и нижнее белье, ничего более, это, видимо, из-за бинтов, перетянувших вывихнутое колено. Эту травму Эд заметил уже после первичного осмотра, со дня нахождения его принцесски прошло четыре дня, о чём Нигма тут же сообщил с некоторой медицинской жесткостью, холодностью, вспомнилась Изабелла мгновенно, подкрепляя его раздражение. Освальд же отчего-то опустил голову, словно переваривая информацию, после удивленно вскинул брови и скривил губы (Судмед заметил, что только при нем это пернатое создание проявляет наиболее яркие эмоции, как тогда в клетке, когда он смешно злился сразу после того, как ошарашенно выдыхал после удара по лбу). — Вот, значит, как. А теперь я могу идти, так? Не думаю, что мое общество тебе приятно, впрочем, как и мне твое, — Кобблпот лукавил, он и сам знал это. Ему невероятно уютно было снова находиться в прежнем доме Эда, рядом с ним, но нужно было идти, наплевав на боли в ногах, что он и попытался сделать, даже прошел шага три, прежде чем его, падающего от очередной вспышки боли, поймали, укладывая обратно. Все вокруг потемнело окончательно, воспоминания проснулись, нахлынули в мгновенно проявляющийся сон. В эту ночь он кричал, после спросонья, не ведая себя, вскочил, дохромав до письменного стола и, защищаясь от подскочившего помочь Эда, выхватил ручку, угрожающе размахивая ею и забившись в угол по итогу. Вытащить набравшегося сил Кобблпота Нигма не смог, стоило подойти, как летели ручки, карандаши, но последней каплей стал тот момент, когда Освальд переломил карандаш пополам, зажав вторую половину между коленями, замахнулся на Эда и в итоге глубоко расцарапал руку себе, все в одну секунду. Тогда Эд и стал с настойчивостью вытягивать упрятавшегося птенца, терпя неслабые удары по спине, ребрам. Прошла еще неделя. Оззи не доверял Эду, пил и ел только если его врач при нем отрезал себе кусочек или отпивал из стакана, боялся, что отравят, видимо. Но к уколам относился трепетно, каждый раз рвался, пока однажды Нигма не саданул его по заднице (ноги бить нельзя, поясницу не стоит, так что это самый безопасный способ). После этого Кобблпот спокойно позволял уколоть себя или обработать затягивающиеся ранки. Они, бывало, разговаривали, Эд все чаще терял связь с былой холодностью и даже улыбался, после чего долго ругал себя, но Загадочник скептически хмыкал, мол — «Мы ведь простили его, ты это знаешь, а ломаешь тут комедию. Он боится тебя до жути, ты сотворил это. Ты ведь был счастлив, увидев его живым, не можешь врать мне и отрицать, так ведь?». И Нигма однажды вдруг согласился, заварив Оззи кофе и принеся нормальную одежду и трость, чтобы было удобнее передвигаться по дому. — Ты подобрел. Это ведь уловка, так? Я не поведусь на нее. Ни за что, — Кобблпот сказал это следующим утром, выбрался из постели и болезненно поморщился так, чтобы этого не заметил хозяин дома. На самом деле ему ходить было очень больно, но не показывать это казалось уже привычкой. — Ты ведь до сих пор любишь меня, так? Ты всё еще не убил меня, хотя я в соседней комнате сплю, — Нигма прищурил глаза, а Освальд вдруг рассмеялся — Тогда то же самое можно сказать и о тебе. Я вообще полностью в твоих руках и жив. Ты не обсуждал это со вторым собой? — Обсуждал. И, думаю, должен извиниться, хотя звучит глупо. Я не думал, насколько сильно больно делаю тебе, Освальд. Прости меня за выстрел и. За кислоту и обман с телефонным звонком. — Эд говорил неловко, спотыкаясь на словах, и низко опустив голову. Освальд приблизился, глядя снизу вверх с недоверием, предостережением, вот, еще шаг ближе, уже привычно нарушая личное пространство, как всегда поступал Нигма. Судмед не мог прочесть по лицу Оззи, что тот думает, потому на удачу, как скачок в пропасть, вдруг аккуратно обнял его, дрогнувшего, но принимающего прикосновения с трепетом. Недоверие оставалось, тлело в душе, но сейчас он прикрывал глаза, наслаждаясь теплом почти родного тела и знакомыми руками. Еще рано желать большего, но пройдет не так много времени до полного доверия. Джим Гордон был удивлен, когда снова на пьедестале Готэма увидел этих двоих. То, как они свергали Совиный суд (именно их люди подстрелили Освальда), то, как восстанавливали какой-то свой, отдельный порядок в городе. Все знали, что так надо, никто не спорил, Загадочник стал разумным началом, а Пингвин пугающим возмездием и давлением для тех, кто не понимал Эда. Все пошло на круги своя, но, как это бывает в Готэме, ничто не вечно. Оставалось лишь радоваться тому, что имеешь сейчас, держать это крепко и уверенно. ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ? ?