В допросной

      Галф в допросной. Снова. Это порядком надоело. Ему некомфортно и не понятно, что опять понадобилось полицейским. Он рассказал всё, что помнил. Подрался с другом из-за размолвки по поводу собственных нетрадиционных сексуальных предпочтений. Всё! Ничего больше. Никакого хитромудрого плана.       — Галф, твоё положение ухудшилось. Изначально обвинение строилось на убедительном мотиве — месть за оскорбление, — детектив помещает локти на стол и выставляет один большой палец, что подразумевает первый аргумент. — Но появилось ещё кое-что, — теперь же добавляется указательный палец, образуя такой себе воображаемый пистолет, дуло которого направлено аккурат на Канавута. — Мы нашли нож. На нём отпечатки некого Вая. Тебя видели с ним около бара на пляже. Вы выглядели довольно близкими.       Суппасит раскладывает на столе несколько фотографий, где Галф и правда стоит неприлично близко к парню чуть ниже его ростом. А тот, по-видимому, пытается дотянуться до уха Канавута, планируя донести свою мысль.       — Это твой сообщник? Он убил жертву по твоей просьбе или по собственной инициативе?       Галф смеётся. Хотя весёлого мало.       — Это мой несостоявшийся ухажёр.       — В каком смысле?       — Ты же детектив, — с усмешкой произносит Галф. — Включи смекалку. Парень решил отработать на мне методы пикапа — я ему отказал. На этом наше общение закончилось.       Суппасит вообще-то слушал. Очень внимательно. До того, как пухлые губы Канавута выронили слова «ты же детектив». Раньше парень обращался исключительно формально.       Суппасит правда знает, в чём суть допроса и как полицейский должен себя вести. Как и то, что следующая его реплика не имеет никакого отношения к профессионализму.       — А мне ты отказал бы?       Взгляд Галфа прямиком в глаза Мью словно припечатывает детектива к стене за спиной. Он неожиданно резкий, как пощёчина, и оставляет после себя на коже лёгкое не то жжение, не то покалывание.       — За этой стекляшкой кто-то есть? — не моргнув, Канавут склоняет голову в сторону зеркала Газелла.       — Нет.       Слова «нет» и «старт», очевидно, являются синонимами в лексиконе Галфа: тот незамедлительно отрывается от стула и приникает с поцелуем к Мью, наклоняясь через стол. Наручники мешают сделать хоть что-то. Всё, что он может, — обхватить лицо старшего. Это он и делает.       Мью тупо моргает несколько раз, взвешивая в голове «за» и «против». Не нужно быть слишком умным, чтобы уяснить: тело истошно орёт «да».       — Достаточно понятный ответ? — шипит Канавут в губы старшего.       Более чем. Суппаситу больше не нужны слова. Ему нужны стоны, рваные вздохи… Ему нужно всё, что может предложить Канавут. Что бы это ни было, Мью примет каждую кроху. Потому что парень напротив дьявольски красив и вызывает такие же порочные желания.       Суппасит поднимается со стула и тянется обратно к губам подозреваемого. Наличие мебели между телами начинает бесить. Поэтому в следующую секунду ключик в руках мужчины поддевает собачку нехитрого механизма и металлические браслетики щёлкают. Мью высвобождает одну руку парня и мягко тянет за запястье на свою сторону стола. Тот поддаётся и спустя несколько шагов оказывается стоящим меж разведённых ног детектива, присевшего на край столешницы.       — Такой беспечный полицейский, — ухмыляется Канавут.       Свободной рукой, на которой всё ещё позвякивают не до конца снятые наручники, он притягивает детектива за шею и с прежней охотой набрасывается на тёплые губы.       Несколько минут парни сражаются за право разместить свой язык во рту оппонента. Они целуются так, словно на Бангкок несётся ядерная боеголовка и у человечества нет шанса на существование, остановись они сейчас. Мью не замечает, как шарит рукой по спине парня, забравшись под рубашку; а второй — медленно массирует затёкшее запястье, которое так и не выпустил из собственного захвата.       На самом деле, Суппасит понятия не имеет, есть ли кто-то в комнатке за стеклом. Но уже плевать. Если их не прерывают, значит, зрителей нет, либо это благодарная аудитория…       Мысли о публике порождают новые извращённые фантазии. Мью тянется к паху младшего и с поразительной скоростью расправляется с ремнём и молнией, стягивая джинсы до колен. Дальше не дотягивается, поэтому просто наступает ботинком и комкает плотный деним в ногах. Даже через одежду легко почувствовать, насколько детектив возбуждён.       — Испачкал, — ворчит Галф, скидывая кроссовки вместе со штанами.       Суппасит ничего не отвечает, и делает вид, что не удивлён отсутствию белья на парне. Нетерпеливые руки удобно устраиваются на обнажённой заднице Канавута. Последний ожидает, что его притянут ближе и сделают все те вещи, фантазии о которых уже разрывают черепную коробку. Но вместо этого Мью наконец поднимается на ноги и разворачивает парня спиной к себе. Толкает к стулу и падает в него, утянув за собой младшего, становясь его личным комфортабельным креслом. Теперь ноги Галфа широко разведены и остаются по обе стороны бёдер детектива. Он пялится на собственную эрекцию, что почти стыдливо прикрыта краем рубашки — единственный элемент гардероба всё ещё скрывающий наготу.       Взгляд Канавута взлетает выше. И вот они, наблюдатели! В отражении зеркала две пары глаз, чернее обесточенного мегаполиса ночью.       Галф не видит ничего ниже груди, но чувствует, как старший заводит его руки за спинку стула, обнимая заодно собственный торс, и снова защёлкивает наручники, что так и болтались на одном запястье. Это жутко неудобно. И парень подозревает, что скоро его плечи начнут болеть, а кисти будут украшать розоватые следы. Но его пи в настроении поиграть, а нонг в настроении принять вызов, не зная правил.       Канавут не отпускает взгляд старшего в зеркале. Хотя вскорости приходится это сделать. Он наблюдает, как пи отправляет указательный палец себе в рот. И Галф соврёт, если скажет, что не завидует этим губам, опоясывающим фалангу, и языку, который наверняка раз за разом проходится по мягкой подушечке.       Спустя секунду детектив просовывает руку между телами и нажимает на вход парня. А Галф моментально вспоминает, насколько чувствительны все те нервные окончания.       Мью то входит кончиком пальца, то проталкивает его дальше, то убирает вообще, выбивая из лёгких Канавута последний кислород.       — Дай мне больше, — хрипит Галф, откидываясь спиной на грудь детектива и подсовываясь вперёд, в попытках скорректировать угол пальца внутри так, как ему нравится. — Я хочу кончить сегодня (!).       — Придержи эту мысль.       Суппасит продолжает играться с задницей нонга, добавляя ещё и ещё по одному пальцу. Со слюной многого не сделаешь, поэтому время от времени их приходится смачивать заново. Попеременная пустота невероятно расстраивает Галфа, но всё, что ему доступно, — это ёрзать на коленях детектива. Он даже пытается не стонать в отместку, но получается через раз. Периодически глухое мычание долетает до ушей Суппасита. Неожиданно для самого себя Галф обнаруживает собственный способ развлечься. Находит лопатками затвердевшие соски мужчины и намеренно сильно трётся о них. Это не идёт ни в какое сравнение с тем, что творит Мью, но Канавут чувствует, как старший содрогается и замирает на доли секунды. Значит Галф всё делает правильно.       Мью пытался дразниться, но себя он распалил не меньше. Его твёрдый член, всё ещё сдерживаемый двумя слоями ткани, болезненно пульсирует. Суппасит безумно хочет, но боится что-либо сделать. По ощущениям: коснись он себя, разрядка придёт незамедлительно. Этого нельзя допустить. Его нонг здесь. С ним. На нём. И Мью планирует продлить эту постановку, не прерываясь на антракты, насколько сможет.       Когда давление на пах становится нестерпимым, мужчина рывком ставит младшего на ноги, поддерживая за упругую задницу. Нонг напрягается в тот момент, как спинка стула царапает его сцепленные руки. И, кажется, роняет пару бранных слов, когда наручники ударяются о копчик. Но суставы в плечах теперь не выкручивает так сильно и мышцы рук постепенно прекращают гудеть.       Суппасит закусывает щёку изнутри, созерцая открывшийся вид: красные от долгого сидения ягодицы Галфа практически утыкаются Мью в лицо — они созданы для ладоней старшего, — а сокращающиеся мышцы входа приглашают наконец войти. Если кто-то напомнит детективу о выдержке, он рассмеётся, словно сумасшедший. Мужчина забыл это слово ровно тогда, как приватное Инферно очутилось в его руках. Мью расправляется со своими штанами, стаскивая их вместе с бельём, как грёбаный спринтер, поднимается и снова обнимает нонга за талию со спины. Он принимается покрывать поцелуями открытые участки кожи младшего, а у того по телу бегут мурашки.       Галф через зубы выдыхает воздух, что больше напоминает шипение кота, на территорию которого забрёл чужак.       — Делай уже что-то! — говорит Канавут прямо в ухо старшего.       После чего поворачивает голову чуть в сторону и кусает пульсирующую венку на шее Суппасита.       Мью же приоткрывает глаза и, всматриваясь в лицо Галфа через зеркало, кончиком языка ведёт у того за ухом.       — Что ты видишь? — внезапно спрашивает детектив, расстёгивая пуговицы на дурацкой рубашке нонга.       — Тебя и меня, — отвечает Галф, взглядом превращая Мью в тлеющие угольки.       — А ещё?       Глаза двоих прикованы к зеркалу.       Теперь пи в настроении поболтать.       А нонг в настроении получить желаемое.       — Я вижу мужчину с шикарным телом, которое он не прячет, под ненужными тряпками…       Галф старается не обращать внимания на лёгкие прикосновения хлопковой ткани к его твёрдой длине — Суппасит всё ещё борется с пуговками.       — … и парня, который обязательно заберёт каждую солёную капельку с тёплой золотистой кожи себе.       Канавут нашаривает ладонью головку члена детектива и методично размазывает естественную влагу, наслаждаясь подёргиваниями ствола.       — Я вижу, как мужчина избавляет запястья парня от раздражающих железяк и заставляет того опереться на раму зеркала. Потом мужчина раздвинет бёдра парня и не удержавшись с силой сомнёт его ягодицы. Парень прогнётся в пояснице, уткнётся лбом в холодную отражающую поверхность, и его частое жаркое дыхание образует сырь, что позже каплями убежит вниз. Мужчина будет сходить с ума от соприкосновения разгорячённых тел и низко урчать парню на ухо, точно огромный дикий кот. Он не сможет долго терпеть и вскоре головка его члена окажется в тесной глубине парня. Тот будет настолько ошеломлён долгожданной близостью, что, не раздумывая, проделает остальную работу — подастся назад и насадится на ствол. Мужчина сделает пробный толчок. Просто потому, что он слишком аккуратен. По-другому он не сможет. Затем будет делать три-четыре резких движения, вбиваясь на всю длину, и выходить, оставляя внутри лишь увеличившийся в размерах кончик. И, я уверен, он вытянет из парня громкий протяжный стон. Мужчина быстро найдёт ту самую чувствительную точку среди нервных окончаний крепкой задницы парня и ускорится. А когда последний закричит «кончаю», он заберёт мужчину с собой. Липкое семя будет течь по ноге парня в тот момент, как сам он испачкает стену допросной. Всё это время любовники через зеркало будут смотреть в глаза друг другу и ещё долго вспоминать свои искажённые оргазмом лица. Будут помнить, когда в следующий раз займутся сексом в кровати, на диване в гостиной, на поверхности кухонного стола, в ванной, даже на полу. Они не забудут об этом никогда, — Галф не отрываясь смотрит, как деревенеет лицо Мью. — Вы слушаете, детектив Суппасит? Вам нравится то, что я вижу?       — Какой же ты вредный, нонг, — голосом курильщика со стажем произносит детектив. — И как же я хочу тебя!..       Галфу кажется, что он может разбогатеть, предсказывая будущее. Потому, что Мью теперь проделывает всё то, что наговорил младший. Реальность оказывается куда лучше выдумки, куда смелее и горячее фантазий. Каждым миллиметром тела нонг чувствует руки пи, которые так и не стянули рубашку до конца. Галф уже ненавидит её до того, что клянётся разодрать в клочья, как только вернётся в сознание. Нонг слышит протяжные стоны и рваные вздохи, когда пи утыкается носом в его волосы на затылке. Галф отчаянно хочет, чтобы старший остался там навсегда. Нонг ощущает боль первого проникновения и думает о том, что ему не нужны никакие лекарства, чтобы от этого избавиться. Извращённое наслаждение отправляет его прямиком в могилу, имя которой Мью Суппасит. Это та самая гибель, с которой жизнь только начинается.       Галф почти готов вопить то самое слово, которое разольёт по телу блаженство, но Мью отрывает его от зеркальной поверхности и практически бросает на стол.       — Ты обещал смотреть на меня, — задыхаясь произносит полицейский, подтягивая задницу нонга поближе к своему паху. — Обещал и не делаешь.       Мью снизу-вверх разглаживает кожу на обнажённой груди Галфа, останавливаясь на длинной шее. Она и правда не даёт мужчине покоя. Он не в силах удержаться, чтобы не наклониться и не вобрать в рот выпирающий хрящик над яремной ямкой. Кадык сразу же дёргается, проходясь по языку старшего. От живота к паху идёт новая волна жара и Мью снова проникает в тело нонга, теряясь в ощущениях. Он начинает двигаться незамедлительно.       Спиной Галф чувствует, как под ним ёрзают разбросанные фотографии, и думает, что не плохо было бы запечатлеть то, что происходит сейчас. На самом деле, ему очень хочется собрать целую коллекцию таких снимков. Где-угодно, но только с этим мужчиной.       Нонг задыхается, когда задница начинает пульсировать и стискивать член старшего сильнее. Галф опоясывает талию Мью ногами, а руками цепляется за плечи, обжигая дыханием гладкую кожу на них.       — Сейчас я и правда кончу, — бормочет Галф, когда от смены положения его член начинает тереться о живот Суппасита, оставляя влажные дорожки.       — Ты обещал смотреть!       Галфу хочется стукнуть старшего, но парень боится, что силы одной руки сейчас не хватит, и он свалится обратно на стол.       — Чёртов детектив, — шипит нонг.       И тем не менее отстраняется, поддерживаемый сильными руками старшего, и цепляется за взгляд Мью своим. Этого достаточно обоим. Любовники отдаются ощущениям и практически одновременно испытывают оргазм, что прокатывается от макушки до пят.       Галф висит на плечах старшего, удерживая его в себе, а Мью водит ладонью по члену парня, что продолжает сокращаться.       Ноги Суппасита подкашиваются. Он выходит и усаживает младшего на стол, пока руки обвивают чужой торс. Мью кажется, что он не сможет привыкнуть к тому, насколько невероятным будет секс с его парнем. А Галф уверен, что с этого момента он единственный будет видеть своего парня таким.       — Ты же помнишь, что я всё ещё подозреваемый по делу об убийстве?       По мере возвращения насмешливого тона Канавута, Мью понимает, что нонг отошёл от их раунда безумного секса.       — Какой же ты всё-таки вредный, нонг, — говорит мужчина пока на его губах играет смех.       Спустя секунду Мью пачкает этим смехом улыбающиеся уста Галфа.