Закономерность совпадений

Зябко ежась, Аврора почти в полубессознательном состоянии шла с парковки в сторону офиса. Не было никакого желания ни с кем разговаривать, только уткнуться в монитор рабочего ноутбука и мысленно молиться чтобы от нее хотели сегодня минимального количества вещей. Омега была сама не своя последнюю неделю, и дело было не только в резко охладевших отношениях между ней и Лорен. Девушка ощущала, как с каждым днем все сильнее на нее влияют гормоны, она успела позабыть эти ощущения, успела отвыкнуть себя контролировать. Она злилась сама на себя, на свои слабости. На то, что вчера несколько раз была вынуждена идти выплакаться в туалет. На то, что порой еле может сдержать раздражительность. На то, что ей было плохо — и она поддавалась этому. Подавленная годами природа выла и надрывалась в ней — запахи альф стали почти невыносимыми, проникающими под кожу, будоражащими нервные окончания. Даже сейчас, заходя в пустой лифт, Аврора невольно замерла, прислушиваясь к сплетению нескольких запахов — еле уловимых, но четких, и девушка невольно прикрыла глаза, стараясь проникнуться ими как можно сильнее. Это начинало смахивать на какое-то сумасшествие, даже становилось небезопасным, и омега задумалась о том, что, возможно, пару дней ей стоило бы поработать с дома. Оставалось надеяться, что все это уже скоро закончится. Спреи, маскирующие запах, работали все хуже, и буквально вчера Аврора заметила на себе внимательный взгляд близко подошедшего альфы. Как в тот момент перевернулось и впыхнуло все нутро омеги — лучше и не вспоминать. Но сложнее всего было с Лорен. После ее, на взгляд девушки, совершенно идиотского поведения, их общение заметно охладело — Аврора старалась даже при разговорах особо не смотреть на альфу, как-то неприятно и давно забыло ныло в грудной клетке. Альфа, кажется, придерживалась несколько иной стратегии — она вела себя так, будто ничего не было. Вообще. Будто не было их ссоры, не было этой встречи в клубе, не было ночи четыре года назад. И еще пару месяцев назад Аврора была бы только рада такому раскладу вещей, но сейчас ее упорно преследовало ощущение, будто у нее что-то отняли. Что-то важное, но пока ей до конца непонятное. Запах Лорен омега с каждым днем ощущала все сильнее. Несмотря на обычно закрытую дверь в кабинет альфы, ее обоняние чутко вылавливало еле заметный запах, постоянно грозащий потеряться в сплетении остальных. Теперь было еще тяжелее заходить в ее кабинет — там Авроре просто хотелось замереть, и вслушиваться в ощущения собственного тела, которые становились все сильнее. Девушка пыталась себя убедить, что дело лишь в том, что когда-то они провели ночь, и в ней просто говорит течка. Но ноющая боль где-то под ребрами говорила об обратном. Аврора, держа документы в руках, еле удержалась от желания замереть около двери в кабинет Лорен. Сердце начало биться где-то в груди, и девушке оставалось надеяться, что ее руки не начнут дрожать. Громко постучав в дверь, омега, дождавшись ответа, вошла внутрь. Запах альфы стремительно окутал ее, и девушка едва подавила шумный вздох, который, неровен час, перешел бы в стон. Еще никогда в жизни ей не было так тяжело себя контролировать, и сейчас она стремительно вспоминала, почему омеги во время течки предпочитали запираться дома подальше от всего мира. — Доброго утра. — поздоровалась она, только сейчас заметив, что вцепилась в папку так, что пальцы побелели. Становилось жарко, Аврора была уверена, что еще минута — и у нее начнут гореть щеки. Нужно было как можно быстрее разобраться со всем этим. — Доброго. — не поднимая головы отозвалась Лорен. Было в ее жестах что-то напряженное, будто альфа была раздражена. — Что ты хотела? — Вообще-то принесла документы, про которые ты вчера писала. Тон Лорен прозвучал для ушей девушки так резко и холодно, что ей резко стало не по себе. То ли больно, то ли обидно, но эту несчастную папку захотелось запустить в эту местами невыносимую голову. Вместо этого Аврора оставила ее на столе, наконец привлекая взгляд Лорен к своей особе. Губы омеги предательски дрогнули, в глазах защипало, и девушка ощутила острую потребность выплеснуть все, что накопилось — всю обиду на глупость Лорен, на ее резкость; все вроде бы светлые эмоции которые она испытывала к этой альфе, скорее всего, безответно. Хотелось закричать, схватить Лорен за плечи и как следует встряхнуть ее, чтобы донести, наконец, до нее все положение вещей. — Аврора? Девушка быстро моргнула несколько раз, прогоняя едва выступившую влагу и чуть вскинула подбородок, с долей вызова глядя в глаза альфы. Аврора сильнее чем та думает. Но, черт возьми — впервые за несколько недель, что минули с их ссоры, она не видит льда в глазах напротив. Лорен смотрит на нее внимательно, и — кажется ли это омеге? — обеспокоенно. — Все в порядке? — Абсолютно. Авроре кажется, что ее холодный ответ режет то последнее, что оставалось между ними. Ей словно удается на эти секунды вернуть полный контроль над собой, своими ощущениями и когда она видит, как в карих глазах напротив мелькает сперва недоумение, а после они становятся непроницаемыми — ей кажется, что это победа. Ее самой, ее гордости на грани высокомерия. Но уже переступая порог кабинета, девушка понимает, что совершила ошибку. *** Лорен казалось, что она понимает, что происходит между ней и Авророй. Ровно до сегодняшнего дня, до разговора, который и разговором-то толком не назовешь. Альфа, оставшись в одиночестве, не знает, можно ли назвать то, что она сейчас испытывает, болью. Но дико хочется взять и запустить пылящуюся на полке сувенирную чернильницу в стену. Зажмурившись девушка уперлась рукой в стол и склонила голову. Перед закрытыми глазами навязчиво рисовались чужие эмоции, такие сильные и яркие, что сбили ее с толку пару минут назад. Черт возьми, это было так непохоже на сдержанную Аврору, с которой последние пару недель их разделяла целая пропасть. Лорен сотни раз прокручивала их ссору в голове, не сразу понимая, правильно ли она поступила, сомневаясь, несколько раз даже порываясь извиниться перед девушкой. Но в итоге альфа все же пришла к пониманию, что пусть она высказалась и резко, но совершенно точно была права, отстаивая свои личные границы, которые зачем-то попытались так топорно протаранить лбом. Вот только сейчас, когда маска равнодушия слегка сползла с лица Авроры Лорен снова начали одолевать сомнения. Прошлое уже нельзя было отмотать назад, девушка явно дала понять, что не желает, чтобы альфа к ней лезла, но чертов мозг никак не желал успокоиться без ответа и досконального понимания ситуации. Все происходящие тревожило и волновало Лорен, навязчивые образы без спроса вплетались в поток мыслей, слишком много вопросов остались без ответов. Альфа была уверена, что именно в этом причина ее раздражительности, готовой выйти за грань. От греха подальше девушка не покидала кабинет и свела решение всех вопросов к минимальному количеству встреч с остальными сотрудниками. И далеко не сразу девушка поняла, что проблема далеко не в этом. Только когда напряжение достигло своего пика, а в кабинете при открытых окнах все равно было жарко, Лорен спохватилась и судорожно открыла в телефоне календарь. Среди кучи записей удалось отыскать ту, что отлично объясняла ее состояние. Ее серьезным недочетом почти всегда было неумение прислушиваться к собственному телу и собственному состоянию, рано развившийся трудоголизм и отсутствие попыток его приструнить как будто свели к минимуму восприятие этих вещей. Но настолько плохо все было впервые — не заметить подошедший гон Лорен случилось впервые. С пониманием ситуации стало только хуже. Девушка отлично знала, насколько невменяемой бывала в этом состоянии, а так же знала сколько в офисе находится омег, запахи которых в какой-то момент она начала улавливать сквозь дверь. И как она должна работать в таком состоянии? Альфа была будто в тумане, время тянулось неумолимо медленно. Буквы и цифры в документах и письмах не желали складываться в осмысливаемый текст, рубашка от жара тела прилипла к спине, а внизу живота пылал такой пожар, что в штанах было невыносимо тесно. Лорен ощущала себя человеком, пытающимся удержать в поводьях взбесившуюся дикую лошадь, рвущуюся на волю. Девушка самой себе пыталась объяснить, что необходимо подготовить все к нескольким дням ее отсутствия, что важно разобраться с уже имеющимися делами, которые не терпят отлагательств. Но ее тело попросту обернулось ей врагом, не давая покоя голове, подбрасывая настолько яркие тактильные воспоминания, что закрыв глаза, альфа могла бы поклястся, что ощущает их на коже будто реальные. Это похоже на сладкую пытку, призванную довести ее до полного изнеможения, подчинить ее волю, выпустить то тщательно подавляемое звериное начало. Бросая короткий взгляд на дверь, Лорен сдается. Дрожащая рука касается собственного бедра, и уже от одного этого альфе приходится сжать зубами запястье второй руки, чтобы не застонать. Все ее тело требовало разрядки, короткой передышки, выносить это дальше было уже невозможно. Закрыв глаза, девушка откинулась на спинку кресла, проводя горячей рукой между собственных ног, ощущая, как ярко отзывается все в ней на столько простой жест. Память теперь уже услужливо бросает ей, словно кость голодной собаке, образы. Фантазия, смешанная с воспоминаниями. Запахи, прикосновения, Лорен не видит в своем воображении никого конкретного, это будто микс из обрывков памяти, самых ярких и контрастных. Учащенно дыша альфа рывком расстегивает ремень, пуговицу, проникая под нижнее белье, сжимая налитый кровью, горячий орган, едва не задохнувшись от ощущений. Она никогда не делала на работе ничего подобного, и нотка азарта подбрасывала дров в и так полыхающее огнево ощущений. Альфа облизывает пересохшие, искусанные губы, полностью погружаясь в собственную фантазию, лаская себя, вцепившись свободной рукой в подлокотник. Учащенно дыша, Лорен то вжималась в кресло, то выгибалась, позволив себе полностью отдаться происходящему. В ее голове — взгляд затуманеных зеленых, или серых, или голубых глаз; то ли нежные, то ли порывистые и сильные прикосновения и ласки; то ли глухие стоны, то ли почти крик; какая-то невообразимая какофония ароматов омег и бет с которыми только ей доводилось проводить ночь. И наступившая разрядка оказывается настолько сильной и внезапной, что альфа едва успевает зажать собственный рот ладонью, содрагаясь, изливаясь в сжатую ладонь, пачкая одежду. — Черт. — едва слышно простонала альфа, утыкаясь носом в изгиб локтя, пытаясь немного отдышаться. *** Аврора всем своим нутром не хотела идти в кабинет Лорен. Ей было не по себе от одного взгляда на эту дверь, хотелось, как несчастному побитому зверьку, забиться под собственный рабочий стол и засесть там, чтобы никто до нее не добрался. — Снова задерживаетесь? Омега повернула голову вбок и столкнулась с немолодой женщиной, которая смотрела на нее с улыбкой. Аврора знала ее уже давно — та убиралась после рабочего дня в их офисе дважды в неделю. — Да, были кое-какие дела. — отозвалась девушка, кивнув на стол. — Я уже скоро ухожу, не буду Вам мешать. — Да разве Вы мешаете. — женщина добродушно махнула рукой, высыпая урну для бумаг в большой контейнер. Аврора медленно встала на ватные ноги, ощущая, как участился пульс. Ладно, это уже просто смешно. В офисе уже нет никого кроме нее, Реми, которая наводила порядок, и Лорен, которая не казала носа сегодня из своего кабинета. А Авроре очень было нужно, чтобы альфа сегодня подписала ей разрешение работать с дома до конца недели. В этот раз она позволила себе постоять у двери в кабинет чуть дольше, дав набраться смелости. Лучше от этого не становилось — гормоны все больше брали над ней верх, потому что сейчас Аврора могла поклясться, что запах Лорен она слышит сильнее. Вдохнув глубоко, будто перед прыжком в глубокое озеро, Аврора постучалась, и, впервые за все эти месяцы, не дождавшись ответа, вошла в кабинет. Девушка делает лишь пару шагов, но как будто увязает в зыбучем песке. Резкий, сильный аромат альфы оплетает ее, будто ядовитый плющ, не позволяя сделать ни единого движения. Взгляд Лорен, сидящей за столом, мутный и темный, и на омегу, словно снесенный ядром дом, рушится понимание происходящего. Лорен, словно хищник, ведет носом по воздуху. На ее лице мелькает сначала удивление, а после — широкая усмешка. — Вот оно что. Так ты у нас омега.